Солнце ещё не село. Димитрий с двумя конвертами в руках стоял перед двумя юношами. Протянув каждому из них по конверту, он сказал:
— Никуда не заезжайте, сразу отправляйтесь к месту назначения.
Оба, с видом людей, принявших серьёзное решение, кивнули.
И в то же время в другом месте двое других молодых людей получили по письму. Берт, Гэвин, Билли, Иван — все они тоже участвовали в этом.
Адри смотрела в окно на Димитрия. Из гостиной, где находился Юлиус, его было хорошо видно. Димитрий поднял голову. Встретившись с ней взглядом, он кивнул.
— Все отправлены, ваша светлость, — сказала Адри.
Юльс, гладя клюв белой птицы, сидевшей у него на пальце, ответил:
— Да, теперь остаётся только подождать несколько дней.
Все, кого отправил Юлиус, направлялись примерно в одно и то же место. Кто-то в Ионад, кто-то в Палессу. Но что было в тех письмах, кому именно они адресованы, и почему их отправили через стольких людей — этого Адри не знала.
— Итак, Ади... — Юлиус повернулся к ней. — ...у меня к тебе просьба.
Не приказ, а просьба. Юлиус часто так говорил. Хотя его положение не требовало выбирать выражения.
— Что угодно, — сказала она. — Как пожелает ваша светлость.
— Улыбнись.
— ...Что?
— Улыбнись, Ади.
* * *
На юге погода была лучше, чем на севере. Из открытого окна доносились пение птиц и звук легкого ветра. Воздух, который был душным, стал свежее, и, казалось, уровень дискомфорта должен был ощутимо снизиться, но Маколиф всё ещё был не в духе.
Обычно, когда в поместье приглашали гостей, устраивали приветственный ужин. Маколиф тоже этого ожидал.
В первый день, когда он прибыл в усадьбу Вудпекера, ему сказали, что ужин не состоится из-за личных дел герцога. Маколиф это понимал. Он слышал, что в Гримальди с Вудпекером что-то случилось. Герцог, которого он встретил, выглядел нормально, но слухи не на пустом месте возникают, поэтому, наверняка, что-то да было.
Но и на следующий день герцог не появился даже к обеду.
Это не значит, что его игнорировали. Но герцог не показывался. Его принимали так хорошо, что не чувствовалось пренебрежения, но не более того.
Виконт ничего не мог с этим поделать. Только через два, три, четыре дня он понял, что эта ситуация не к добру.
Виконт Маколиф и его спутники были здесь в изоляции. С другой стороны, их хорошо принимали, словно важных гостей, поэтому жаловаться было неудобно. Они просили слуг организовать встречу с герцогом, но им отвечали, что он ещё не оправился. А Маколиф своими глазами видел герцога в тот день, и он выглядел абсолютно здоровым. Теперь это больше походило на то, что его действительно игнорируют.
Искусно. Не напрямую, но так, чтобы он это заметил.
Маколиф был в замешательстве, не зная, как себя вести.
— Сейчас уже поздно пытаться завоевать расположение, — сказал виконт.
Слуга кивнул.
— Странно, что герцог вообще пригласил нас сюда.
Он говорил почтительно, но в его тоне не было уважения.
— И то, что, пригласив, он ничего не делает.
— Только формальное гостеприимство, — добавил рыцарь.
Они тоже чувствовали себя здесь неловко. Не знали, в чём дело, но понимали, что с ними обращаются как-то иначе.
— Не понимаю, что у него на уме, — сказал Маколиф. — Какова его цель?
— Не знаю, но, возможно, не стоит оставаться здесь, подчиняясь воле герцога, лучше уехать пораньше, — сказал слуга.
Маколиф, соглашаясь, кивнул.
В этот момент на окно опустилась птица. Она некоторое время смотрела на Маколифа, а затем улетела.
* * *
На следующее утро, когда виконт уже решил, что нужно сказать о своём отъезде, пришёл слуга. Он сообщил, что герцог хочет встретиться с гостем в оранжерее, и спросил, удобно ли ему время. Похоже, не зря ему казалось, что его хотят задержать. Маколиф сказал, что подойдёт перед обедом. Слуга ушёл, сказав, что передаст. А перед самым полуднем пришёл другой слуга, чтобы проводить Маколифа. Кажется, его звали Иван. Он чем-то раздражал, притягивая взгляд.
— Его светлость ждёт вас, — сказал он.
Маколиф не знал, что в усадьбе Вудпекера есть такое место. Это была не оранжерея, пристроенная к зданию, а отдельная теплица. Внутри полно растений. Но дорожки были выложены не землёй, а мрамором.
Маколиф увидел в центре теплицы чайный столик, диваны и письменный стол. Герцог сидел за последним. Юлиус поднял голову и, увидев Маколифа, улыбнулся и поднялся.
— Виконт.
— Ваша светлость.
Маколиф подошёл. Юлиус сел на главное место на диване и жестом пригласил гостя сесть. Маколиф неловко опустился на край. Растений было слишком много. Казалось, что воздух спёртый, хотя это было не так. Обычно, когда вокруг много зелени, чувствуешь себя спокойнее, но здесь всё, казалось, следило за ним.
— Извините, из-за неприятностей я не смог вас как следует принять, — сказал Юлиус.
— Ничего, ваша светлость.
— Спасибо за понимание.
Юлиус кивнул, и слуга принёс бутылку вина и два бокала. Не чай, а вино — неожиданно.
— Как вы знаете, когда я ездил в Гримальди, там произошла неприятность, — начал Юлиус, подперев подбородок рукой.
В его взгляде читалось подозрение, настороженность и недоумение. Не успел Маколиф подумать, что же он скажет, как Юлиус спросил напрямую:
— Я слышал, виконт объединился с графом Гримальди?
— Что вы...
— Вы знаете Льва Зида?
Конечно, он знал. Он его принял. С определенной целью.
— Говорят, он, бывший приближённый графа, перешёл к вам.
— Кто это сказал?
— Клод.
Юлиус посмотрел на Маколифа. Выражение его лица на мгновение застыло, а затем вернулось в норму.
«Если это сказал наследный принц...»
— ...
— Вы, случайно, не... — Юлиус посмотрел на молчащего Маколифа. — ...не имеете к этому отношения?
Маколиф улыбнулся с невозмутимым видом.
— Нет, ваша светлость.
— Да, наверное.
Но в голосе герцога всё ещё чувствовалось сомнение. Маколиф улыбнулся. Как можно безобиднее, как будто не сделал ничего плохого.
Сработала ли его улыбка? Юлиус, пристально глядя на него, спросил:
— Не выпьете?
Не дожидаясь ответа, слуга открыл бутылку. Раздался хлопок. Юлиус не проверил пробку.
Вино, тёмно-красное, почти чёрное, наполнило бокалы. Слуга поставил их перед Юлиусом и Маколифом.
— С опозданием, но я хочу устроить в вашу честь приём. Приглашу южных аристократов, так что нужно немного времени.
Сказав это, Юлиус поднял бокал.
— Раз уж город свободной торговли привлекли, нужно, чтобы это было выгодно нам.
Маколиф тоже поднял бокал.
Вино было очень тёмным. Он впервые видел такое. Обычно напиток бывает красным или цвета коры.
«Из чего же оно сделано?» — подумал Маколиф и пригубил.
— ...
Он отставил бокал, не сделав и глотка.
Яд.
Маколиф с каменным лицом посмотрел на Юлиуса. Тот, спокойно выпив вино из той же бутылки, поставил бокал. Казалось, герцог не знает, что выпил яд. Маколиф перевёл взгляд. Виновник где-то рядом. В поле его зрения попал улыбающийся человек.
Женщина-рыцарь, редкость в Далкатире. И Маколиф знал один её секрет.
— Ваша светлость, — сказал Маколиф. — Это вино...
Он заметил, как Адри, встретившись с ним взглядом, застыла.
— ...думаю, лучше не пить.
— Почему?
Герцог не знает, что вино отравлено.
— Простите за дерзость.
Судя по всему, яд подсыпала она.
— Этот рыцарь... Она действительно рыцарь Вудпекера?
Она из Гримальди.
— Разве она не вызывает подозрений?
Так сказал Лев Зид.
— Почему вы так думаете?
— Потому что...
Потому что она улыбалась.
Когда герцог пил отравленное вино.
Стояла за его спиной с таким отвратительным видом, будто ничего не случилось.
— Это мой верный рыцарь, — сказал Юлиус. — Ей можно доверять.
«Верный рыцарь», — разве этого достаточно, чтобы доверять? В этом смысле герцог Вудпекер, возможно, наивнее Клода.
Клод подозревал всех, кто был рядом, и держал всех близко. Поэтому, в действительности, он был далёк от всех. Слуги следили за слугами, рыцари — за рыцарями. Некоторые объединялись. Но никто не знал истинных намерений Клода.
А герцог, казалось, был близок со своими вассалами. Если они долго вместе и доверяют друг другу, то, может, как бы они ни поступили, их не заподозрят?
Возможно...
— Прошу простить мою дерзость, ваша светлость, — сказал Маколиф, глядя на Адрину. — Конечно, этого не может быть.
Он поднял бокал, но не поднёс к губам.
