Король был недоволен сложившейся ситуацией.
У него были свои причины держать Гримальди на расстоянии. Не только из-за того, что тот противился его воле. Несмотря на лояльность Гримальди к королевской семье, король относился к нему с подозрением. Тот, от кого неизвестно, когда ждать предательства. Но сам Гримальди, вероятно, не считал бы это предательством.
В этом-то и была сложность. Потому что он считал, что у его действий есть веские основания и причины. Под предлогом защиты королевской семьи.
— Не знаю. Может, такова воля наследного принца, — сказал Юлиус.
— Я просто позволил Адриану Гримальди, который является моим охранником, встретиться с отцом, приехавшим в Палессу, и остаться в моей резиденции. Как вы, ваше величество, возможно, слышали, мой любимый очень привязан к семье.
Это была ложь. О какой привязанности могла идти речь, если они даже не ладили? Король бы все равно не поверил. Это просто было удобным предлогом.
— К тому же у меня есть доля в этом дворце. Хоть я и герцог, но все же являюсь членом королевской семьи.
— Да, поступай как знаешь.
— О каких моих намерениях может идти речь?
Ответил Юлиус. Какие бы у него ни были намерения, королю они не помешают. Он это знал. И Клод тоже.
— Хорошо, тогда перейдем к делу.
Сказав это, король встал с трона и спустился по ступеням. Оказавшись на одном уровне, он заметил, что герцог выше его. Прежний герцог не был таким высоким.
— Мой верный вассал.
Наверное, из-за крови ведьмы.
— Что у моего сына на уме?
При этих словах короля Юлиус опустил взгляд.
— И что пытается сделать твоя тетка Коннелли?
* * *
Говорят, королевская семья проклята. Никто не знает, в чем заключается это проклятие. Есть ли оно на самом деле, когда проявится, а может, его и вовсе нет. Оно, наверное, отличается от того проклятия, о котором говорят в Гримальди.
Когда Юлиус вышел из тронного зала, в боковой комнате был один Адри. Разговор с королем затянулся, и он думал, что за это время мог прийти кто-то еще, но, похоже, никого из высокопоставленных лиц не было. Правда, на глаза попался Клод.
— Ничего не случилось?
— Здесь ничего не могло случиться.
Он имел в виду не это. То, что Клод подходил, было очевидно, а здесь у него не было глаз и ушей.
— ...Пошли.
Сказал Юлиус. Когда они вышли в галерею, показались ожидающие аристократы. Церемониймейстер проводил несколько человек в боковую комнату. Те, кто пониже рангом, не могли войти даже в боковую и стояли в галерее.
Те, кому посчастливилось стоять в галерее, еще имели какой-то шанс. Были и те, кому не удавалось даже попасть на аудиенцию.
Конечно, если король сам пригласил в Палессу и предоставил резиденцию, то аудиенция возможна, но были и те, кого не приглашали. Те, кто останавливался в резиденциях других аристократов, мелкие дворяне, о существовании которых король даже не подозревал, и граф Гримальди.
Юлиус молчал до самого прибытия в резиденцию. Адри тоже молча следовал за ним. Только когда они добрались до резиденции, Юлиус заговорил.
— О чем вы говорили с Клодом?
— Передали друг другу приветствия.
Ложь была настолько очевидной, что даже не стоило делать вид, что поверил. Юлиус некоторое время молча смотрел на Адри, затем заговорил:
— Не знаю, что ты задумал, но он не тот человек. Его положение может в любой момент измениться.
— Я не понимаю, о чем вы.
— Сделай ставку на меня.
...Он что, предлагает устроить бунт?
— Если тебе нужно на кого-то положиться, я лучше, чем он.
— Я вполне полагаюсь на вашу светлость...
Он хотел искренне сказать, что полагается, но язык не повернулся. Честно говоря, он не полагался. И Юлиус прекрасно это знал.
— Не нужно лгать.
Адри Гримальди остается рядом с ним по другой причине.
— Я знаю, что ты на меня не полагаешься.
Из-за обещания исполнить желание. Адри не верил, что Юлиус будет действовать ради него, но он ему доверял. По крайней мере, он не из тех, кто говорит пустые слова.
— Я дал тебе способ использовать меня, так почему бы тебе не попробовать?
— Я не понимаю, о каком способе вы говорите.
— Попробуй соблазнить меня.
— ...
— Может, я и поддамся.
Похоже, он хочет использовать и выбросить. Адри не был опытен в придворной жизни, но он не был настолько наивен, чтобы не понимать, что здесь происходит.
— Я уважаю ваши вкусы, ваша светлость. Но прошу уважать и мои.
— А какие у тебя вкусы?
— ...
— Какой тип тебе нравится?
— ...
— Стесняешься сказать?
— Дело не в этом...
— Тогда?
— Я никогда об этом не думал.
— ...
— Никогда не думал о том, кто мне нравится или какой тип я предпочитаю. На это не было ни времени, ни душевных сил. Я просто думал, что, когда придет время, род найдет кого-нибудь... Да. Так и должно было быть.
Сначала он был таким покладистым, но сейчас все иначе. Дело не только в Льве Зиде. Неизвестно, что именно задумал граф, но вряд ли он оставит его в покое. Может, запрут где-нибудь в башне Гримальди, и он никогда не выйдет. Нужно любой ценой выбраться.
— А какой тип нравится вашей светлости?
— Я...
Юлиус замолчал. Он тоже был таким же. Никогда не осознавал, что кто-то ему нравится, и не задумывался о своих предпочтениях.
До недавнего времени.
— Мне нравится такой тип, как ты.
— ...
Это было похоже не на признание, а на приговор или предупреждение. Адри, не зная, что ответить, посмотрел на Юлиуса. Слова вертелись на языке, но он не знал, что сказать. Наконец, открыв рот, он произнес:
— Это... — Адри сказал. — Спасибо.
— ...Не ожидал, что получу благодарность.
Сказал Юлиус с видом человека, которого это застало врасплох.
— То, что я сказал, что ты мне нравишься, — это своего рода предупреждение.
Для предупреждения это звучало довольно сладко.
— Вот как?
Наверное, как ядовитые существа, которые ярко окрашены, чтобы их было видно, этот красный цвет тоже означает яд. Как предупреждение, что приближаться опасно.
— Тогда мне нужно чего-то опасаться?
— Да. Если не хочешь, чтобы с тобой случилось что-то ужасное, лучше держись от меня подальше. Все мужчины — волки.
— На Юге нет волков, вы, видимо, не знаете их повадок. Волки моногамны и даже более...
Он хотел сказать, что они лучше или, по крайней мере, похожи на людей, но, почувствовав, что это звучит как защита Вудпекера, осекся:
— Нет, ничего.
— Что, продолжай. Похоже, ты любишь волков.
— Ваша светлость не волк, вы дятел, разве нет?
— ...Да, я дятел. А ты — серая болезнь.
Адри замолчал. Это правда. Гримальди. Изначально это было «Гримальди». Серая болезнь, охватившая Север. Пепел от сожженных ведьм покрыл мир, и люди стали так называть тех, кто это устроил.
С благоговением и страхом.
— Да.
Ритм и произношение со временем изменились, и теперь это не звучит как болезнь, но происхождение Гримальди было таковым.
— Болезнь, покрывшая северные леса.
Они, как болезнетворные бактерии, покрывшие мир пеплом. Проклятые по праву.
— Это была ошибка, — быстро поправился Юлиус. — Я не хотел тебя унижать. Просто сорвалась насмешка.
Король-Дятел.
Так называли Юлиуса, но ему это не нравилось. Глядя на мальчика, родившегося не со светлыми, как у отца, а с рыжими волосами, ведьма сказала: «Дятел». Само имя Вудпекер означало дятла, но ведьма имела в виду другое.
Дятлы — жестокие птицы. Своим крепким клювом они могут атаковать не только деревья, но и других птиц. Малиновые перья на голове, которые бывают только у самцов, были похожи на цвет волос женщины, которую ненавидела ведьма. И на ее собственные волосы. Но ведьма не признавала этого. Она просто считала ребенка дятлом.
Дятел, паразитирующий на дубраве.
Человек, паразитирующий на ведьме.
Может быть, ведьма ненавидела своего сына так же сильно, как любила.
— Для кого-то ваш род действительно был подобен болезни, но, по крайней мере, королевская семья у вас в долгу.
Юлиус иногда думал, было бы лучше, если бы он носил имя Далкатир, а не Вудпекер, но он не был Далкатиром и не мог стать ведьмой. Нужно жить, признавая свое несовершенство.
Он может.
— Я в долгу перед тобой, Адриан.
Рождаются ли близнецы с одной судьбой?
— Так что используй меня и получи то, что тебе должны.
Если кто-то умирает, переходит ли его судьба к близнецу?
А что, если на самом деле его судьба — Адриан Гримальди, а не Адрина? Ведьма была способна на такие шалости. И она не хотела, чтобы эта кровь продолжилась.
Неизвестно.
Ясно только то, что Юлиус испытывает к Адри какие-то чувства. В груди загорается маленькая искра. Пока крошечная, но в какой-то момент она может разрастись до неуправляемого пламени, способного сжечь его самого.
Он одновременно и хочет, и не хочет, чтобы это случилось.
— Вы, кажется, думаете, будто у меня какие-то отношения с его высочеством наследным принцем.
— Да.
— ...
— Не думай, что у меня здесь нет глаз и ушей.
Рука Юлиуса легла на голову Адри. Тонкие, вьющиеся волосы мягко обвились вокруг его пальцев.
— Не садись на дохлую лошадь, Адри.
