Герцог сидел на кровати в ночной рубашке. На одеяле были разбросаны кипы бумаг, чернильница и перья. Чернильница стояла на самом краю, вот-вот готовая упасть. Адри огляделся в поисках чего-нибудь подходящего, но ничего не нашёл и открыл дверь. Юльс удивлённо посмотрел на него.
Адри попросил у слуги, стоявшего за дверью, поднос. Объяснил, что так чернила могут пролиться на одеяло. Слуга быстро принёс поднос. Если чернильница опрокинется, убирать придётся им. Адри взял поднос и аккуратно сложил на него чернильницу и бумаги. Юльс посмотрел на него снизу вверх.
— Это не твоя работа, Адри.
— Знаю. Но так будет удобнее.
— ...
— Я не смотрел в бумаги.
— Знаю. Ты бы и не смог понять, что там написано, одним взглядом, да и не твоя это работа.
В голосе герцога звучало некоторое высокомерие. Для ребёнка это было бы слишком, но ему, как ни странно, шло.
— Я буду работать, а ты занимайся своим делом и не обращай на меня внимания.
Это и было его делом. Стоять на страже и охранять работающего герцога. Адри, ничего не ответив, встал у окна. Если кто-то попытается проникнуть снаружи, скорее всего, через окно.
Адри всё ещё сомневался в словах графа. Убийца. Даже если этот человек часто подвергался угрозам, уместно ли сейчас говорить об убийстве?
У всех, кто попадает во дворец, есть связи, даже если кажется, что их выбирают случайно. К тому же без рекомендательного письма близко не подойти, так что если подослать убийцу, то и тот, кто его рекомендовал, окажется в опасности. Убийству нет оправдания.
С другой стороны, он не стал бы говорить ерунды. Не потому, что это его отец, но в этом можно было ему доверять. Доверие и возможность убийства не исключают друг друга.
Юльс смотрел на Адри, стоящего у окна. Свеча давала мало света, освещая только пространство вокруг него, поэтому лицо Адри было в тени.
Обычно даже у смазливых мужчин всё равно чувствуется мужское начало, но Адри Гримальди производил сильное впечатление женщины. Может, поэтому о нём и ходили такие слухи?
Юльс хорошо знал, что слухи и реальность часто расходятся.
Берт, похоже, считал Адри вполне пригодным. Он сам наводил о нём справки, может, поэтому, но, возможно, он оценил его лучше, чем ожидал. Раз уж он доверил ему ночную охрану, которую поручают не каждому.
Но Юльс не доверял Адри.
Он доверял только Берту.
Поэтому и разрешил ему охранять. Но сегодня ночью он вряд ли сможет нормально выспаться. Выспится утром. Он освободил это время, и, по крайней мере, Рой Гаярдо нуждается в Вудпекере. У него нет причин нападать.
Решив, что ляжет спать на рассвете, Юльс нахмурился и продолжил читать бумаги.
В итоге оба не спали всю ночь. Адри, уставший, встретил Роя в гостиной. Не спать целые сутки тяжело, даже при хорошей выносливости. Хотя во время тренировок в Гримальди он однажды не спал около недели, так что по сравнению с этим было ещё ничего.
— Позавтракаешь?
— Сначала посплю.
— Берт не любит есть один.
— Сначала посплю.
— Тяжело пришлось? Как герцог выйдет, поздоровайся и быстро иди отдыхать.
Рой хлопнул его по плечу и вдруг удивлённо посмотрел на свою руку. Адри было не до его реакции. Увидев выходящего из спальни Юльса, он отдал честь и вышел так быстро, словно убегал. Рой и Юльс проводили его взглядами и переглянулись.
— Рой.
— Да, ваша светлость.
— Сегодняшние встречи отменяются. Я буду спать днём. Если не случится ничего серьёзного, не беспокоить.
— …Вы не спали?
— Да.
Почему? Юльс, увидев недоумение на лице Роя, сказал:
— Я не мог доверять Адри Гримальди.
— Что-то случилось?
— Нет. Но доверять я ему тоже не могу.
Тогда зачем он вообще поставил Адри Гримальди в ночную смену?
— Возможно, какое-то время так и будет.
Наблюдать, как и за другими? Впрочем, это неважно. Роя это не касалось. Враг у них общий, и цели общие, а вот у Адри всё иначе. «Жалко его», — подумал Рой с некоторым состраданием.
Никому не нужен, никто не доверяет, торчит здесь. И Берт, и герцог, и сам Рой — все за ним следят.
К тому же с семьёй у него, похоже, нелады. Рой подумал, что любой, кто знает ситуацию Адри Гримальди, возможно, немного посочувствовал бы ему. Особенно он, Рой, который ему обязан тем, что попал к Вудпекеру. Да и вообще.
«…Плечи-то у него почему такие хрупкие?»
Да, может, и поэтому тоже.
***
Вернувшись в комнату, он услышал храп Берта. Ночью ничего не случилось. Ни убийцы, ни даже мыши. Ночной дворец оживлён до позднего времени и затихает только к рассвету. К тому времени герцог тоже уснул.
Адри не трогал бумаги, которые читал герцог. Но чернильницу убрал. В семь утра пришёл слуга будить герцога. Тот, спросонья, бросил на Адри пронзительный взгляд.
Адри привык к злобе, гневу, презрению, но такой взгляд видел впервые и не мог понять его значения.
Что это было за выражение?
Он до сих пор не мог понять. Сняв с себя одежду и повесив её, Адри, даже не умывшись, лёг в кровать, оставшись в одной сорочке. После многочасового стояния мысли путались. Укрывшись одеялом, он на мгновение приоткрыл глаза, потом сунул меч под подушку и снова закрыл.
Он быстро уснул — впервые за долгое время.
***
Проснувшись поздно, Юльс свернулся калачиком, потом потянулся. В детстве он думал, что если так делать, то немного подрастёшь.
Поворачивая голову из стороны в сторону, он массировал затекшую шею, но боль не проходила, словно защемление. Даже поспав, он не отдохнул. Может, потому что мало двигался?
Здесь, во дворце, он только и делал, что занимался бумагами и общался, никаких тренировок. Наверное, поэтому выносливость упала. И ведь сколько ни тренируйся, мышцы не растут, рост не увеличивается, так почему же выносливость падает? Проблемы с внутренними органами?
— Берт заходил?
— Да. Видел, что вы спите, сказал, что доложит вечером, и ушёл.
Ответил слуга на вопрос Юльса. Рой молча наблюдал за ними.
— Ещё что-нибудь?
— Утром приходили от Линтю. Сказал, что у вас нет времени, они попросили назначить другую встречу.
— У меня была назначена встреча с Линтю?
— Нет. Похоже, пришли по личному делу. И ещё маркиза Коннолли прислала письмо. Приглашает на ужин через два дня.
— Послезавтра днём у меня уже назначен ужин с бароном Перри.
— Да, ужин с бароном Перри. Я передал ей, она сказала, что сама всё уладит. Похоже, они хотят поужинать не в Палессе, а где-то ещё.
— Тётушка тоже в Палессе, зачем ей ужинать где-то ещё?
— Не знаю.
— Узнай, в чём дело, и, если не будет ничего подозрительного, разреши.
— Слушаюсь.
Слуга быстро вышел под взглядом Юльса, отпускавшим его. В гостиной остались только Рой и Юльс. Неловкое молчание становилось тягостным.
— Рой Гаярдо.
— Да, ваша светлость.
— То, что ты докладываешь Берту, докладывай и мне.
— И вам?
— Да. Слово в слово.
— Понял.
Рой кивнул в знак согласия. Юльс, удовлетворившись ответом, сел на кушетку и уткнулся в бумаги. Рой уже начал привыкать к этому зрелищу — к тому, что этот мальчик не тринадцатилетний, а двадцатишестилетний мужчина.
— Ваша светлость.
Рой решился спросить. Юльс поднял голову.
— Сегодня ночью Адри снова будет вас охранять?
— Да.
— И долго вы намерены так делать?
— Пока не начну ему доверять.
— ...
Похоже, это будет продолжаться до самого отъезда герцога в Вудпекер.
— Это может сказаться на его здоровье.
— Мне всё равно.
Ответил Юльс. От силы пара месяцев. Поменять день и ночь на такое время — не проблема. Наоборот, если он будет работать ночью, а днём меньше встречаться с людьми, то, возможно, уставать будет меньше.
— Ты тоже готовься. Как закончим здесь, сразу отправимся в Вудпекер.
Рой кивнул. Герцог Вудпекер уедет, как только закончится праздник. Как и всегда.
— Так что не отвлекайся и делай, что тебе велят. Желающих занять твоё место пруд пруди.
— ...
— Если ты недоволен, лучше уходи сразу.
— Как я могу быть недоволен? Я буду делать всё, что скажут.
— То-то же.
Юльс знал, что у Роя есть причина быть рядом с ним. И даже несмотря на то, что путь этот тернист, Рой, наверное, считает, что это лучший выбор. Юльс тоже так считал.
— С таким упорством ты вполне можешь пригодиться.
— Вы не пожалеете.
— Надеюсь, что это ты не пожалеешь.
Ему нужны люди, которые будут хорошо работать.
— Наша борьба будет нелёгкой.
Люди с выдающимися способностями.
— Особенно из-за моего проклятия.
Которые не дрогнут ни перед чем.
— Тебя будут безжалостно использовать.
Рой смотрел на своего юного герцога.
— Так что тебе придётся многое терпеть и выносить.
Того, чьё развитие завершилось, но кто так и не вырос.
