— Между ними прямо искрит, — сказал Джоэл.
Гэвин посмотрел на него с таким видом, будто спрашивал:
«О чем это ты?».
Следующий за ними Берт тоже. Берт, вставший раньше обычного, чтобы доложить о делах, даже не успев поздороваться с идущими впереди слугами, замолчал, услышав слова Джоэла.
— В смысле «искрит»?
— Да ну, правда искрит! Вчера они, например, целовались.
— Так они же каждый день это делают?
Вмешался Берт. Джоэл и Гэвин одновременно повернули головы и посмотрели на него. Гэвин, видимо, не считая это ошибкой, сказал:
— Да, это же обычное дело.
— Да нет, не такие поцелуи, как обычно! Прям искрило, говорю вам!
— Ладно, ладно, поняли.
— Ай, правда же странно было!
Сколько Джоэл ни говорил, все не обращали внимания. В первый раз, конечно, все были в замешательстве, но, видя это постоянно, привыкли и перестали придавать значение.
Ходили странные слухи, но и это никого не волновало. Ничего такого между ними быть не могло, как только проклятие снимут, все закончится. И дом герцога, и сам Адри Гримальди желают именно этого.
Постучав, Гэвин открыл дверь и вошел в спальню.
— Ваша светлость, вы уже проснулись?
— Да.
Все на мгновение замерли. Голос не слишком изменился, но, кажется, стал более низким и резонирующим.
— Гэвин.
— Да, ваша светлость.
— Принеси ножницы.
— Что?
— Ногти отросли.
Юлиус, встав и поглаживая лицо, оказался выше, чем вчера. Он снова вырос. Усмехнувшись, он сказал:
— И щетина отросла.
Взгляды Берта и Гэвина устремились на Джоэла.
«Вот я и говорю, вчера между ними прямо искрило».
Но, несмотря на такую атмосферу, ничего сверх этого не произошло. Как же он снова вырос?
Берт, Джоэл и Гэвин посмотрели на Адриана. Из-за утреннего солнца его лицо казалось особенно бледным. Может, оно и правда побелело. Теперь все стало ясно.
— Это точно Адриан.
Вудпекер может снять проклятие.
* * *
Если бы он знал, что герцог так вырастет, он бы приготовил больше одежды. Одежда Роя была мала, одежда Берта подходила по длине, но была слишком широкой в груди.
Подогнув ткань и закрепив ее, завязав галстук и прикрепив драгоценные украшения, Гэвин раздумывал, надевать ли верхнюю одежду. Носить верхнюю одежду было положено по этикету, но сегодня не день приезда короля, к тому же влажность была высокой, так что многие ходили налегке.
Решив, что лучше не надевать, Гэвин отошел.
Юлиус, стоя перед зеркалом, смотрел на свое отражение. Вылитая мать.
— На сколько лет я выгляжу?
Спросил Юлиус. Берт внимательно осмотрел его лицо. Взрослым он выглядел, но на свой настоящий возраст еще не тянул — было в нем что-то юное. Длинные волосы тоже слишком напоминали о ней. Может, лучше их остричь? Хотя всем, вроде, нравится...
— Наверное, лет двадцать. Если бы даже проклятие не снялось, этого уже достаточно.
— Нужно становиться старше. Для мужчины важна стать.
— Молодость — это лучшее, ваша светлость.
Но, наверное, стоит выслушать разные мнения. Берт и другие слуги рекомендовали оставить длинными, но Адриан и Рой могут думать иначе. Да и нужно было подумать о реакции людей, когда он вернется в замок Вудпекер.
— Кстати, — спросил Берт, — а как вам удалось вырасти?
Гэвина это тоже интересовало. Он так и не понял, что значило это «искрило».
Никакого «искрения» между утренним Адрианом и герцогом не наблюдалось. Может, это просто фантазии Джоэла, но раз проклятие снялось, значит, между ними что-то произошло.
— Да ничего особенного, — ответил Юлиус с невозмутимым видом. — Всё как обычно. Просто в этот раз я сделал это первым.
— Что?
— Просто захотелось.
Что, что это значит?
Гэвин не решился спросить и посмотрел на Берта. Взгляд его молил о помощи, но тот тоже не знал, как реагировать.
Юлиус посмотрел в окно.
— Небо темнеет.
— Скоро, наверное, пойдет дождь.
— Прольется ливень, а потом сменится моросящим дождем.
— Да, тогда и начнется настоящий праздник.
И в таком виде он встретится с королем. Юлиус усмехнулся.
— Король?
— Прибудет, как обычно, в канун праздника.
— Увидев меня, он, наверное, расстроится.
Он не мог сдержать улыбки. Что подумают все, увидев это лицо? Как им будет горько видеть его таким взрослым?
— Жду с нетерпением.
