Рой Гаярдо тоже слышал слухи об Адри Гримальди. Говорили, что этот смазливый тип избивает всех подряд. И во Второй орден его перевели тоже из-за того, что он вляпался в историю. Но почему того, кто вляпался, не выгнали, а отправили во Второй орден?
Говорят, там смотрят только на лицо и умения, но этот же настоящий сукин сын.
— Рой.
— Чего?
— Если не хочешь на колени, можешь проползти у меня между ног.
— Если я так сделаю, ты уступишь?
— Нет.
— ...
Тогда зачем он это предложил? Рой потерял дар речи и уставился на Адри сверху вниз. Тот выглядел даже более женственно и хрупко, чем он думал. Откуда взялось это прозвище «пёс», было непонятно, но слухи о том, что он кому-то отдавил яйца, заставляли держаться от него подальше.
— Если скажешь честно, может, и подумаю.
— Честно — о чём?
— Не похоже, что ты хочешь заполучить Вудпекера просто ради хорошего сюзерена.
— …Это ещё что значит?
— Буквально то, что сказал.
Вдруг и его кто-то надоумил приблизиться к герцогу Вудпекеру, как и его самого? Но, поразмыслив, Адри решил, что это его не касается. Хотя, с другой стороны, касается? Адри тоже было выгодно находиться рядом с герцогом Вудпекером. По крайней мере, сейчас.
Чувствуя, что разговор может затянуться, Адри окинул Роя взглядом с головы до ног. Когда его взгляд опустился ниже пояса, тот вздрогнул, но причина была непонятна.
— Мне пора в резиденцию герцога.
Рой открыл рот, потом закрыл. Похоже, хотел что-то сказать.
— Если ты не собираешься ночевать в моей комнате, тебе тоже лучше идти.
Вместо ответа Рой отвёл взгляд в сторону. В комнате, освещённой лишь одной свечой, было темно. Его взгляд упал на маленькие рамки с портретами.
— Сестра?
Адри тоже посмотрел туда. Это были портреты Адриана и её самой. Их можно было различить по длине волос. Те длинные волосы сейчас покоились в могиле Адриана.
— Красивая, — сказал Рой.
— ...
— Говорят, она умерла от проклятия.
Адри уставился на Роя.
— А ты, говорят, тоже проклят?
С этими словами Рой хлопнул Адри по плечу и направился к двери.
— Проклятым хорошо бы держаться вместе.
Дверь открылась и захлопнулась. Судя по таким словам, он не испытывал особой симпатии к герцогу Вудпекеру. Но в наше время верность сюзерену… Рыцари идут туда, где больше платят и лучше относятся.
«Рой Гаярдо».
Надо бы узнать о нём, подумал Адри. Но было непонятно, у кого спрашивать. Может, завтра вечером заглянуть ненадолго туда, где располагается Третий орден? Вряд ли его там встретят с распростёртыми объятиями. Но сейчас нужно было идти в резиденцию.
На пути во внутренний дворец он прошёл проверку личности. Ночью охрана, видимо, была строже, чем днём: помимо рыцарского удостоверения, проверили ещё и приказ о назначении. Времени ушло больше, чем он думал, поэтому Адри ускорил шаг. Когда показалась резиденция, он замедлился, восстанавливая дыхание.
Комната для рыцарей в резиденции герцога находилась прямо напротив покоев герцога, что было удобно для охраны. Всего было четыре комнаты. Одну занимал Берт, другую Адри использовал для сна. Ни Адри, ни Берт не держали здесь много вещей.
Если подумать, вдвоём охранять герцога круглосуточно было, наверное, тяжеловато. Почему они не взяли с собой больше рыцарей? И почему не запросили дополнительную охрану здесь?
Но эти вопросы быстро улетучились из головы. Бесполезно.
Присутствия Берта не ощущалось. Он выбрал самую дальнюю комнату, да и, наверное, ночью он должен был охранять герцога. Спросить у герцога было трудно, но у Берта, пожалуй, можно, — подумал Адри, но тут же провалился в сон.
***
Мать пыталась убить меня сразу после рождения.
Она перевернула меня лицом вниз, хотя я ещё не умел переворачиваться. Нянька, обнаружившая это, едва успела меня спасти, но мать вырвала меня у неё и швырнула на пол. К счастью или к несчастью, со мной ничего не случилось — ни телесных, ни умственных повреждений.
Унять рыдающую графиню Гримальди, которая твердила, что лучше бы одному из близнецов умереть, удалось графу. Знал ли отец, что я, может быть, умру рано? Потому и оставил как запасной вариант?
Или, может, он думал, что лучше бы меня убили тогда?
Неизвестно. Что они чувствовали.
В памяти Адрины остались только люди, рыдающие, уткнувшись лицами в ещё влажную чёрную землю, обхватив деревянный крест, который ещё не сменили надгробием, и равнодушное лицо графа. А граф смотрел на неё, такую же равнодушную.
И что же он думал, глядя на неё?
Странно, но эта картина всплывает перед глазами. Заснеженные поля за окном кареты и могила Адриана с обнажившейся землёй.
Графиня, рыдающая: «Почему не ты умерла?» И синеватая рука Адриана, виднеющаяся сквозь комья земли.
— А. Кошмар.
Когда снится этот сон, всегда случается что-то плохое.
Адри резко открыл глаза и грубо взъерошил волосы. Проверив часы на тумбочке, он понял, что скоро утро. Он встал как раз вовремя, чтобы успеть только продрать глаза и выйти. Повсюду чувствовалось присутствие людей.
Адри быстро вскочил и собрался. Настало время сменить Берта.
Он постучал в дверь гостиной, и она открылась. На пороге стоял Берт. Выглядел он уставшим. На вопрос Адри: «Ночью всё было спокойно?» — Берт ответил, что ночью-то что может случиться.
— А ты, похоже, плохо спал? — спросил Берт.
— Кошмары мучили.
Большинство запоминающихся снов были об Адриане. Сон о матери приснился впервые за долгое время. В такие дни всё идёт наперекосяк. Когда он был в Третьем ордене, в такие дни он старался не выходить наружу. Но сейчас не мог себе этого позволить.
— Берт Дин.
— Что такое, Адриан Гримальди?
— Можно задать один вопрос?
— Какой?
— Не кажется ли вам, что двоим охранять герцога целый день — слишком тяжёлое испытание?
— А ты только сейчас это заметил?
— ...
— Вдвоём тяжеловато.
— А обычно вы тоже вдвоём справлялись?
— Нет, нас было трое. Но один рыцарь, который должен был ехать с нами, получил ранение.
— ...
— Что, есть кого порекомендовать?
— Не знаю.
— Если есть, говори. Я же в самом начале спрашивал, нет ли подходящих рыцарей.
Оказывается, вот что это значило. У него не то что друзей не было, но если и рекомендовать кого-то в охрану, то наверняка надо из Второго ордена. А он только приехал, ни с кем сдружиться не успел, да и Второй орден с Третьим не особо близки.
— Если есть кто подходящий, приводи.
— Я ещё плохо их знаю.
— Хочешь рекомендовать того, кого не знаешь?
— Просто слышал о нём.
— Как зовут?
— Рой.
— Надо и фамилию.
Адри на мгновение замялся. Какая у него фамилия? Га… Га…
— Гаярто.
— Рой Гаярдо?
— Да, Гаярдо.
— Проверю.
Сказал Берт. Интересно, когда его самого назначали в охрану, тоже так проверяли? Берт покрутил головой, словно разминая шею, и зевнул.
— А, сегодня будет легко. Кажется, его светлость будет спать днём. Он и сейчас спит, я поэтому и вышел.
— Спать днём?
— Обстоятельства.
— Понятно.
— Ты, похоже, тоже заняться нечем, так что не поможешь мне с одним делом?
— С каким?
— Проверить список подарков.
— Список подарков?
— Ага. Среди них есть то, что ищет его светлость.
— Что именно?
— Не знаю.
— …Простите?
— Не знаю, что это. Но его светлость, когда увидит, точно поймёт, что это его.
Тогда, если другой посмотрит, он же не сможет определить, подумал Адри. В конце концов, только герцог знает, что ищет. Может, это какой-то драгоценный камень или редкая вещь? Магический артефакт, например?
— Хорошо.
Берт хлопнул Адри по плечу и направился не в свою комнату, а куда-то в другое место. Адри проводил его взглядом и вошёл в гостиную.
Юльс, которого он ожидал увидеть читающим газету, как обычно, спал, свернувшись калачиком на диване. Он даже не шелохнулся от сквозняка, только посапывал. Выглядел он как ребёнок, которого нужно защищать. Хотя, по сути, так оно и было.
В открытое окно, видимо, залетела бабочка. Она порхала по комнате и кружила возле Юльса. Привлечённая, наверное, цветочным ароматом, она села ему на щёку. Адри задумался, что делать.
Было в этом что-то сказочное, словно он смотрит на спящую принцессу.
Может, потому что он был юн и в нём не чувствовалось мужественности? По сравнению с теми зверёнышами из Третьего ордена, он и впрямь казался принцессой. Хотя он не принцесса, а герцог.
Адри бесшумно приблизился к Юльсу. Осторожно протянув руку, чтобы поймать бабочку, сидевшую на щеке, он вдруг почувствовал, что тот шевельнулся. Юльс нахмурился и открыл глаза. В тот же миг бабочка вспорхнула. Адри, выбросив руку вперёд, поймал её на лету.
Юльс, увидев мелькнувшую перед глазами руку, нахмурился. Сморщенный лоб выражал недовольство. Но, несмотря на это, расстояние между ними было очень маленьким. Адри всегда считал глаза Юльса карими, но сейчас они показались ему скорее алыми. Цвета, похожего на его волосы, — пылающего.
Но, как ни странно, в них чувствовался холод.
— Что такое? — спросил Юльс.
