Получают ли другие рыцари так много выходных?
Он не знал, чем заняться в это пустое время. Ему велели не выходить на улицу, чтобы лишний раз не попадаться на глаза графу.
Адри думал иначе. Граф будет действовать, чтобы вернуть свое.
Адри тоже должен был действовать. Но избежать чужих взглядов было невозможно. Отчасти из-за того, что посеял герцог, но каждый раз, когда Адри двигался, за ним следили взгляды.
Когда он добрался до места назначения, стражник отодвинул решетку и спросил:
— Вы от Вудпекера?
— ...Да, но это не связано с его светлостью герцогом. Я получил отдельное приглашение от его высочества наследного принца.
Стражник посмотрел на его распухшее лицо и с недоверчивым видом спросил:
— Господин Адриан Гримальди?
— ...Да.
Возможно, преследовавшие его взгляды были из-за этого лица. Если даже здешний стражник знает, значит, слухи разошлись по всему дворцу Палессы.
— Вас ждут. Проходите.
Стражник убрал решетку. Адри поклонился и вошел внутрь.
В гостиной никого не было. Шторы были задернуты, и было особенно темно. Возможно, из-за плохой погоды снаружи. Когда Адри встал, слуга сказал ему садиться и ждать.
Он просидел на диване около десяти минут, наконец дверь открылась и появился наследный принц. За ним следовали двое слуг. Клод, похоже, только что встал: на нем был только халат, он убирал волосы назад и, словно обрадовавшись, раскрыл объятия навстречу Адри.
Адри встал, приветствуя его.
— Вау.
Клод прикрыл рот рукой.
— Что это с твоим лицом?
Он делал вид, что удивлен, но не выглядел удивленным. Просто немного удивленный, с искоркой интереса в глазах.
— Граф был таким жестоким? Я не знал.
Спенсер Гримальди всегда был сама невозмутимость. Что бы ни случилось, он не менялся в лице, иногда даже казалось, что это не человек, а голем, созданный каким-то магом.
Но, глядя на это, понимаешь, что граф все же человек.
Цена за утечку секретной техники рода.
В конце концов, он даже королевской семье ее не передавал.
— Почему не вылечил? Юлиус даже лекаря-мага не дал?
Клод сел на почетное место и спросил.
— Если вылечить, граф рассердится.
— А разве он не рассердится еще больше, видя тебя в таком состоянии?
Адри фыркнул.
Ах, ну вот.
Говорят, яблоко от яблони недалеко падает.
Будет жаль, если этот симпатичный парень превратится в такого же, как Спенсер Гримальди.
Хотя, он и сейчас уже похож.
— Значит, нарочно, — сказал Клод. — Бунт, используя себя как ставку. Интереснее вы, чем я думал, господин Адриан Гримальди.
— Рад, что вам весело.
— Я хотел перевести тебя в Ионад, но Вудпекер прислал бумаги на перевод первым.
Клод уткнулся в кресло и спросил. Сегодня от него не пахло застоявшейся травой. Взгляд был яснее обычного.
— Собираешься в Вудпекер?
— ...
— Я не люблю, когда мной играют.
— Вы, может, не поверите, но я ничего об этом не знал.
— Да. Все так говорят.
А что еще можно сказать? Люди скрывают свои истинные намерения, отказываются от своих слов и переходят на ту сторону, которая выгоднее.
— Но Вудпекер — неплохой вариант.
На слова Клода Адри посмотрел с недоумением.
Казалось, наследный принц относится к герцогу с подозрением, но если он говорит «неплохо», значит, они в хороших отношениях?
Но герцог называл принца «дохлой лошадью».
— Если ты пойдешь к нему, я буду спокоен. По сравнению с другими местами. Он мой единственный кузен, которому я доверяю.
Странно. Обычно в такой ситуации доверять друг другу не приходится. Если бы кто-то и доверял, то скорее герцог — принцу.
Высокое положение заставляет постоянно быть настороже, потому что все хотят его занять.
— Но все же приходи ко мне.
Как герцогу удалось завоевать доверие принца?
— Ваше высочество, есть причина, по которой я вам нужен?
— ...Причина, по которой ты мне нужен.
— Я думал, вы близки с моим отцом, но, судя по ситуации, это не так.
— Близость с твоим отцом..
Клод потер пальцы.
Это выглядело немного нервозно.
Стоявший рядом слуга, казалось, тоже это заметил.
Но он не двигался.
Потому что не было приказа принца.
— Граф — всего лишь один из многих вассалов, — сказал Клод. — Разве что, его ненавидит нынешний король. Может, он думал, что его положение позволяет ему так говорить. Это была ошибка.
— Могу ли я узнать, как это произошло?
— Да так, ерунда. Просто не сошлись во мнениях с королем.
Сказав это, Клод постучал указательным пальцем по голове.
— Мой отец, понимаешь, у него вот здесь все застыло.
Адри не знал короля. Он не был у него на аудиенции и видел его всего один раз, в день его прибытия в Палессу. На вид король казался нормальным. Может, из-за силы, которую дает положение? Казалось, что так и должно быть. Но те, кто видел его вблизи, думают иначе?
— Наверное, с возрастом в застывшую голову мысли уже не проникают. Он считает, что нынешняя ситуация неплоха. На самом деле Далкатир всегда был на грани. Как и большинство государств. Скорее, те, кто сохраняет абсолютную монархию, — исключение.
Клод вздохнул. Он на мгновение задумался, глядя в пустоту, затем поднялся и подался вперед.
— Что ты знаешь о политической ситуации, Адриан?
— ...Не очень много.
— На севере будет война.
— На севере, в Тюрингии?
— Да. Сейчас там шатко. Аристократы и повстанцы.
Тюрингия недалеко от Гримальди. Прямо за маленькой деревушкой к северу от земель Гримальди была Тюрингия.
В той деревне говорят и на тюрингском, и на далкатирском. Точнее, два языка довольно похожи, и говор в Гримальди близок к тюрингскому стандарту. Настолько тесные связи, что если начнется война, ущерб для Гримальди будет велик.
— Но повстанцы, оказывается, довольно крепкие, и элит среди них много. Они говорят о мире, который хотят построить, но нам это не очень выгодно. Поэтому тюрингские королевские семьи попросили помощи. Если рухнет одна королевская семья, это повлияет и на другие страны. Конечно, мы должны помогать друг другу, разве нет?
Адри не мог согласиться.
Королевской семье это, может, и хорошо, но северным аристократам — нет.
— Но мнения разделились. Граф сказал, что лучше отказать в помощи.
Будь Адри на том месте, он бы подумал так же, как граф.
Любой лорд сделал бы такой выбор. Если он думает о своих людях.
— И в этом я с ним согласен.
— Почему?
— Позиции графа и мои разные, но, по моим меркам, власть короля в Далкатире более шаткая, чем в других странах.
Адри был немного удивлен. Несмотря на то, что он сам плохо разбирался в политике, Клод, казалось, объективно оценивал свою ситуацию.
— Мой отец — третий сын. Право на трон у моих кузенов. По идее, герцог Вудпекер должен был иметь больше прав на престол, чем я. Но я стал наследным принцем, и мое право поднялось. Кроме Юлиуса, все метят на трон.
Значит ли это, что герцог Вудпекер не метит? Почему он так думает?
— Граф сказал, что Далкатир, с его шаткой королевской властью, не может помогать другим странам. Он прав. Для королевской семьи.
Для графа это был разумный выбор. Это было на благо и королевской семьи, и земель Гримальди.
— Но мой отец думает иначе.
Просто чувства, вызванные его правильными словами, копились у короля.
— Он думает, что граф говорит это, чтобы защитить свои земли. Он сам стал королем, нарушив порядок наследования, и в итоге потерпел неудачу, пытаясь посадить на трон другого. Думает, что его сила довольно велика. Ему хочется продемонстрировать эту силу другим странам.
Сказав это, Клод самокритично усмехнулся.
— Не в силах справиться даже с собственным вассалом.
Был ли этим вассалом только Гримальди, или были и другие?
— Поэтому я встал на сторону графа. Просто я не дал ему резиденцию в Палессе.
— Значит, вы не хотите полностью вставать на его сторону.
— Да. Я согласен с его мнением, но он слишком недооценивает королевскую семью.
Глядя на действия короля после восшествия на трон, это было понятно. Гримальди, казалось, придирался ко всему, что делала королевская семья. Некоторые из его слов были верны, но король не хотел их признавать. Потому что считал, что это ущемляет его власть.
— Он думает, что это его заслуга, что король на троне.
Это было недалеко от истины. То, что король сейчас на троне, было заслугой графа Гримальди.
Другие тоже так думали.
В этом-то и была проблема.
Это случилось не благодаря самому королю, а благодаря его умелому вассалу.
Существование графа Гримальди было одновременно и помощью, и угрозой для королевской власти.
— Вот почему древние убивали всех, кто помогал им основать государство. Они становились слишком наглыми.
