Они получили полдня отдыха. Рой, ворча, что охрана во дворце Палеса усилилась и теперь трудно выходить наружу, предложил вечером сыграть партию в шахматы и, вернувшись, сразу надел форму рыцаря Вудпекера. Сказав, что с завтрашнего дня будет ходить в этой одежде, Рой принялся рассказывать о том, какими великими были рыцари Вудпекера в его детстве.
Это были дела прошлого поколения, о которых они не знали. События двадцатилетней давности для кого-то могли быть живыми воспоминаниями, а для кого-то — далеким прошлым.
— Я думал, мир рушится. Наверное, такого разорения на Юге не было за всю историю Далкатира. В воздухе стоял горький запах горящих людей, не было сил даже смыть кровь с улиц. Не было и питьевой воды, когда шел дождь, люди высовывали языки и ловили капли.
Истории о кровавом ветре, пронесшемся над югом Далкатира, были Адри незнакомы. Кровавый ветер был на Севере.
— Тебе идет.
Начало положил Гримальди.
— Тебе тоже, наверное, пойдет?
А потому они заслужили свое проклятие.
— У тебя же светлые волосы.
Плащ, цветом ближе к крови, чем к алому, пробуждал воспоминания о прошлом.
Спенсер Гримальди возвращался в особняк, не запятнав себя кровью. От него лишь исходил слабый металлический запах. Адри понял, что это запах крови, только когда Адриан начал харкать кровью. Ему тогда не было и десяти.
— В этой форме будешь сильно выделяться.
— Да? Мне кажется, наоборот, сливаешься.
— Она же черная. Кроме ночи, будешь очень заметен.
— На Севере деревья в основном хвойные, в черном не видно. Особенно в лесу.
— А я знаю леса только зеленые, с листвой.
— Слышал, у вас там растут огромные фиговые рощи.
Он не знал точно, как выглядит дубрава. У него были лишь смутные фантазии, что там, наверное, гораздо живописнее, чем в горах Севера.
— Вудпекер красивее Палессы.
— Джоэл.
— Извините. Я увидел, что дверь открыта.
Адри и Рой сделали вид, что им все равно. Это же не личные комнаты, а гостиная. Джоэл, увидев форму на Рое, заметил, что она ему идет.
— Я пришел насчет расписания. Завтрашний обед. Теперь все утверждено. Его высочество наследный принц поздно встает, так что обед будет поздний, в два часа дня. Если вам будет тяжело из-за сбитого режима, можете прийти ко мне...
Он хотел сказать, чтобы тот пришел и получил исцеляющую магию, но не успел — Адри ответил, что все в порядке.
— Я поспал, но ночью снова лягу, так что нормально.
— А, да...
«Этот человек, кажется, тоже не совсем обычный», — подумал Джоэл. Впрочем, среди рыцарей редко встретишь нормальных. Люди, которые так тренируют свое тело до предела. Конечно, он говорил о рыцарях Вудпекера, здешние рыцари немного другие, но в любом случае они не были обычными.
— Завтра ровно в полдень подходите в приемную.
Сказав это, Джоэл вышел. Он был довольно милым человеком. Ростом примерно с Адриана до его смерти. Конечно, Адриан, в котором текла северная кровь, вряд ли вырос бы таким же милым, как Джоэл, но из-за телосложения, напоминавшего Адриана, Джоэл иногда казался Адрине младшим братом. Заметив, что во взгляде Адри мелькнула теплота, Рой спросил: «Чего это ты так смотришь?»
— Что?
— Да нет, показалось, что смотришь с такой нежностью.
— Правда?
Когда Адри ответил, что не знает, Рой, махнув рукой, сел за стол.
— Ну что, сыграем партию?
— С тобой играть скучно.
Ответив так, он тем не менее покорно придвинул стул и сел за стол. Затем они вместе начали расставлять фигуры.
— Думаешь, это просто развлечение? Это же стратегия. В бою как важна тактика?
— Не знаю насчет других, но тебя я легко обыграю.
— Ну-ну, посмотрим.
— Ты слишком легко читаешься. В войне нужно сражаться так, как противник не ожидает. Я первый?
— Давай, ты первый.
— И лучше сражаться в то время, которое неудобно противнику.
— Поэтому иногда воюют ночью.
— Да. Но самое главное — другое.
— Что же?
— Кто первый ударит.
Адри посмотрел на фигуры, которые двигал. Действительно, он всегда начинал первым. Прокладывал путь, делал вид, что целится в одно, а сам незаметно забирал то, что хотел.
— ...В Гримальди так учат? Первым бить?
— Не то чтобы. Это я сам постиг.
— ...
— Может, и нет. Есть вероятность, что древние мудрецы уже знали это и записали в книгах, а я, прочитав, считаю, что постиг это сам.
Глядя на Адри, который говорил, что второй вариант даже более вероятен, Рой почувствовал диссонанс.
Сам он получал образование как аристократ только в детстве, а потом жил то у одних, то у других родственников в разных знатных домах, и в конце концов его приютил род матери, но там тоже особо не занимались его образованием. Просто растили до совершеннолетия. А дальше Рой должен был выживать сам.
Поэтому Рой немного отличался от обычных отпрысков аристократов, получивших домашнее образование и наставления рода.
Но в Адриане Гримальди тоже чувствовалось что-то такое. Парень, который, пусть и в плохих отношениях, но все же должен был жить, получая положенное ему содержание.
— К тому же мой отец редко бывал в поместье. В основном находился в Ионаде. А до этого — на полях сражений, так что фактическим главой Гримальди была моя мать. Она всем управляла. Пока... не умерла моя сестра.
— Потерять близкого — это горе, — сказал Рой. Адри знал, что в его жизни тоже было такое. Но человек всегда считает свою рану самой большой.
— Если любишь, тем более, если это твой ребенок.
Она тоже так считала.
— Ей, наверное, было очень тяжело.
— Да.
Она, наверное, любила. Так сильно, что даже тому, кого любят, было не по себе.
«Если бы я оказалась на его месте, она, может, и жила бы себе спокойно.»
Ведь нельзя сказать, что чувства к детям одинаковы по силе.
«Я иногда...»
— Наверное.
«...завидую тебе, мертвому. И меня поглощают отвращение к себе и чувство вины за то, что я посмела тебе завидовать.»
