Дом герцога тоже был занят сборами. Шкатулка, которую хотели подарить графине, осталась нетронутой. Юлиус ещё не решил, отдавать её или нет. Если не получится, можно будет подарить её Адри. Проблема была в том, что никто не знал, где она.
— Где Адрина?
Сейчас она должна была закончить службу и отдыхать, но её нигде не было. Никто её не видел.
— ...Ещё не нашли.
— Она у графа?
— Нет. Раз они тоже её ищут, значит, она в другом месте.
— Пошла к брату?
— Я проверял могилу Адриана, её там нет.
Спроси, есть ли ещё места, куда она могла пойти, и Димитрий не знал. Может, она пошла в свою старую комнату? Или в комнату Адриана? К сожалению, он не знал, где это. Не могли же они обыскивать всю усадьбу графа. То, что её нет у Спенсера, означает, что пока беспокоиться не о чем.
Однако...
— ...нигде не могут найти.
Хотя он знал, что она не уедет, Юлиуса охватило беспокойство. Казалось, если он упустит её сейчас, то больше никогда не увидит. Если она захочет остаться в Гримальди.
— Рой, — позвал Юлиус рыцаря, стоявшего у стены.
— Да, ваша светлость.
— Ты заметил в Ади что-то необычное?
— Нет.
— ...
— Даже если бы и заметил, она не показывает своих чувств, так что я бы всё равно не узнал.
Это правда. Адри редко показывала эмоции. Ему стало легче от того, что это касается не только его, но и других. Но всё же перед ним она иногда их проявляет.
Вздохнув, Юлиус услышал, как Рой, помявшись, сказал:
— Простите за дерзость, ваша светлость. ...Думаю, сейчас лучше всего довериться и подождать.
Юлиус посмотрел на Роя.
— Как коллега-рыцарь, я доверяю мастерству Адрины. Может, стоит верить в неё как в защитницу, а не как в ту, кого нужно защищать?
В его словах и правда чувствовалось доверие. Это, наверное, было что-то только между рыцарями, чего Юлиус не знал. Ему было немного досадно, но одновременно он был рад, что она хорошо ладит с другими.
Раз её коллеги полагаются на неё, ему не нужно слепо сомневаться и волноваться. Мысли не всегда следуют за разумом, но он должен был верить.
— Ладно.
— ...Но когда вернётся, я думаю, она должна написать объяснительную, — добавил Рой.
— Это верно, — сказал Юлиус.
Димитрий незаметно кивнул.
* * *
В это время Адрина смотрела на спящую Иветт Гримальди. Графиня, похоже, вставала гораздо позже. Как можно спать, когда солнце уже так высоко? На ней даже не было маски для сна.
Может, её кто-то будит? С этими мыслями она наблюдала за ней три часа подряд. Когда Иветт Гримальди пошевелилась, Адри подумала, что она наконец проснулась, и наклонилась. Иветт, открыв глаза, вскрикнула от неожиданности:
— Ах!
Затем отпрянула. Глядя на это, Адрина подумала, что она тоже умеет пугаться.
Иветт огляделась. Она не понимала, что происходит. Затем увидела поверженных служанок. Ткань, которой они были связаны, была очень знакомой. Повернув голову, графиня увидела, что шторы, закрывавшие окна, все сорваны.
— Что это...
— Я пришла кое о чём спросить, — сказала Адри, открывая окно.
Холодный ветер с высокогорья ворвался в комнату. Она помнила, что здесь прохладно, но забыла, насколько. Локоны Адрины развевались на ветру. На мгновение Иветт вспомнила её волосы, когда они были гораздо длиннее.
Лепестки, падающие в окно, наложились на те воспоминания. В тот снежный день цветы магнолии, падая на землю, были истоптаны людьми. Иветт зажмурилась, а затем открыла глаза.
— Что ты делаешь?
— Просто проветриваю. В комнате так темно...
Она подумала, что комната была тёмной, но, вспомнив себя по утрам, поняла, что это, наверное, врождённое. Так что она знала, что похожа на Иветт Гримальди.
Открыв всё настежь, Адри пододвинула стул к кровати и села.
Иветт Гримальди, которой было холодно даже от этого ветра, укуталась в одеяло.
— Госпожа Гримальди.
Иветт настороженно смотрела на свою дочь.
— Я слышала о вине. Благодаря вам я спасла его светлость герцога. Спасибо.
Неожиданная благодарность заставила Иветт расслабиться, но Адрина продолжила:
— Меня удивляет только одно: зачем вы мне это сказали.
Иветт не ответила, только смотрела на неё.
— Мне многое интересно, но больше всего именно это. Зачем вы мне сказали? Потому что мы одной крови?
Адрина, помедлив, сама ответила:
— Нет, наверное, не поэтому. Или из уважения к его светлости герцогу? Вряд ли. Может, из-за ваших моральных принципов? Тоже нет. Или потому, что его светлость не должен умереть в Гримальди? Это тоже сомнительно.
— ...
— Честно говоря, я не понимаю и графа. Если бы он хотел убить его светлость, он мог бы просто подарить бутылку того вина на прощание. Тогда по пути, или уже в усадьбе герцога, он смог бы навредить ему, и никто бы не узнал. Может, боялся, что его быстро вылечат? Или что его светлость не станет его пить?
Сколько она ни думала, ответа не находила.
— Почему граф выбрал такой способ, а вы мне сказали? Я этого не понимаю.
Ей было интересно. И она хотела спросить. Причина, по которой Адрина пришла, именно в этом. Возможно, была и другая, но эта главная.
— Зачем вы это сделали?
На вопрос Адри Иветт сухо рассмеялась. Смысл был непонятен.
— Раз всё равно не поверишь, я не буду отвечать.
— ...
— Ты убьёшь моих служанок?
Адри с недоумением посмотрела на связанных девушек. По их глазам было видно, что они дрожат от страха. Боясь встретиться с ней взглядом, они отворачивались.
— Все смотрят на меня, будто я какая-то убийца, — сказала Адри. — Я просто связала их, потому что они шумели. Хотела поговорить, они мешали.
Если бы они были тихи, может, и не пришлось бы.
...Наверное.
Конечно, Адри, прежде чем идти, глядя на шторы, подумала, можно ли их использовать, но это было на всякий случай. И такой случай наступил. Но первой причину дали они.
— Кстати, граф тоже так поступил.
Иветт не поняла. Адри сказала:
— Слуги Спенсера тоже не хотели, чтобы я встречалась с графом.
Почему? Они боялись, что она навредит ему? От чего они думают, что она навредит? Или боялись, что она что-то скажет? Теперь-то?
Как бы то ни было, в основе лежал страх. Страх того, что их нельзя оставлять наедине. Она долго думала, почему.
— Наверное, потому что они тоже участвовали в моём унижении? — сказала Ади.
— ...
— Ах, может, неудобно? Скорее, это просто было оставлено без внимания.
Лицо Иветт исказилось. За обедом оно не менялось, и она казалась куклой. Её воспоминания были такими же.
— Я не осуждаю. Говорю голые факты.
Но, глядя на неё сейчас, она видела, что та немного отличается. Да, воспоминания всегда искажаются.
— Сейчас я довольна своей жизнью. Если бы я осталась в Гримальди, этого бы не случилось.
Будь то приукрашивание или очернение.
— Не нужно делать такое лицо. Между нами не было таких отношений, чтобы накапливать привязанность. Поэтому...
Как бы это сформулировать? Адрина, подумав, легко нашла ответ. То, что она хотела озвучить, чётко прояснилось в её голове. И вырвалось наружу.
— Я не обижена на вас.
Это было своего рода обещанием самой себе держаться. Она глубоко ранена, но не хотела это показывать. Не хотела признавать, что они её обидели. Если бы она это признала...
Мысли оборвались.
Глаза Иветт наполнились слезами.
— Да, — сказала она, и слёзы потекли по её щекам. — Я очень рада.
Её заплаканные глаза смотрели на Адрину так, словно хотели её смерти.
