Юлиус выглядел озадаченным.
Он не ожидал такого развития событий, учитывая, что сам прибыл сюда совсем недавно.
Женщина, стоявшая перед ним, принесла письмо от госпожи Коннелли. Судя по её виду, она даже не думала, что ей могут отказать. Сидя перед Юлиусом, она мило улыбнулась. Юлиус посмотрел на Лею Линтю. Та, встретив его взгляд, покраснела и отвела глаза.
Ади знала, что большинство людей находят таких, как она, очаровательными. Но лицо Юлиуса оставалось холодным.
— Где вы останавливались до сих пор?
— В общежитии, которое предоставили во внешнем дворце. Но матушка посчитала, что теперь, когда я стала её приёмной дочерью, лучше жить во внутреннем дворце. Однако она выехала позже...
— Вы хотите сказать, что просите предоставить вам жильё до приезда госпожи Коннелли?
— Да, ваша светлость.
Юлиус снова перевёл взгляд на письмо. Там было искусно написано, что, учитывая его репутацию, он просто обязан позволить Лее Линтю-Коннелли остановиться во внутреннем дворце. Никакие красивые слова и изящные выражения не могли скрыть сути.
Свободных комнат в резиденции было много, но позволить незамужней аристократке остановиться здесь — он не мог не знать, что это значит.
— Боюсь, это невозможно.
Выражение лица Линтю застыло.
Юлиус знал, чего они хотят. У него не было обязанности исполнять это. Но если он проигнорирует, потом, несомненно, будут проблемы. Зная это, госпожа Коннелли и пошла на такое.
— Не лучше ли вам обратиться к её высочеству принцессе? Если вы остановитесь в моей резиденции и пойдут странные слухи, пострадает не только сторона Коннелли.
— ...В конце концов, мы родственники, разве это не нормально?
— Родственница — госпожа Коннелли, а не вы. Даже если вы приёмная дочь, кровного родства у нас нет.
На самом деле с госпожой Коннелли у него тоже не было кровного родства, но он и не собирался принимать её, даже если бы она была её настоящей дочерью.
Смерть Луиджи так сильно ударила по ней? Если она, не найдя подходящей кандидатуры, тянется повсюду, то это ошибочный выбор.
— Меня это устраивает, — сказала Леа Линтю.
— А меня — нет, — твёрдо отказал Юлиус. — Я не хочу, чтобы меня неправильно поняли.
На мгновение лицо Леи Линтю застыло.
Губы, казавшиеся обиженными, дрогнули, но она быстро взяла себя в руки, улыбнулась и сказала:
— Тогда... Не могли бы вы сопровождать меня на бал, который состоится через десять дней?
С началом сессии совета, когда в Ионад съезжаются аристократы, устраивают приёмы в честь прибывших. Иногда в это время аристократы привозят с собой детей, чтобы заранее завязать знакомства до официального светского сезона.
Юлиус, конечно, ни разу не участвовал в этих балах.
Во-первых, он приезжал в Ионад только после окончания балов.
— Бал...
Слуги, не подавая виду, но внутренне, кажется, сочли это довольно активным шагом, с интересом посмотрели на Лею Линтю. А Димитрий посмотрел на Адри. Почувствовав взгляд, Адри повернула голову. Их глаза встретились, и Димитрий быстро отвёл взгляд.
— Вы предлагаете мне выбрать одно из двух? — спросил Юлиус. — Либо предоставить вам резиденцию, либо пойти с вами на бал?
Вряд ли у неё была такая цель. Леа Линтю просто пыталась приблизиться к герцогу лучшим из доступных ей способов. Но Юлиус, похоже, не учел этого, немного подумал и сказал:
— Димитрий.
— Да, ваша светлость.
— Проводи мадемуазель Лею Линтю в комнату, где она остановится.
Сказав это, он встал, и голова Леи Линтю тоже поднялась вслед за ним.
— Только до приезда госпожи Коннелли.
Адри нахмурилась. То, как он отвечал, не выказывая никаких эмоций, словно перед ним была стена, выглядело довольно холодно. Леа Линтю, пытавшаяся делать вид, что всё в порядке, но с дрожащими губами, вызывала жалость.
* * *
Комнату Леи Линтю выделили довольно далеко от покоев герцога.
Перевезти вещи Леи Линтю, приехавшей только с одной служанкой, было непросто. У неё не было даже рыцаря охраны, поэтому в итоге помогать пришлось Джоэлу и Адри.
Вещей у Леи Линтю оказалось больше, чем ожидалось, поэтому Джоэл позвал ещё трёх слуг. Слуги, нагруженные вещами в обе руки, двинулись. Идущая впереди Леа несколько раз оглядывалась, словно ей было неловко, что за ней кто-то идёт.
Если бы это была её госпожа, Джоэл, наверное, посоветовал бы ей не делать так, но сейчас он ничего не сказал. С точки зрения Джоэла, это было совсем нехорошо.
Что, если Адри поймёт что-то неправильно и уйдёт? Она ведь та, кто должен снять проклятие с его светлости. Что бы ни хотел род Линтю, это неважно, но если она помешает их отношениям...
Джоэл мельком взглянул на Адри.
Выражение её лица не изменилось. Словно ей действительно всё равно.
От этого было ещё больше досады, хотелось стукнуть себя в грудь.
«Господин, наш господин, что же теперь будет».
Обеспокоенный Джоэл, поднимаясь по лестнице, предупредил:
— Это четвёртый этаж.
Выражения лиц Леи Линтю и её служанки застыли.
Если бы ей дали второй или третий этаж, это означало бы определённый уровень приёма, но четвёртый этаж означал, что к ней относятся как к гостье, о которой не особо заботятся. Обида чувствовалась комом в горле, но сказать она ничего не могла. В конце концов, они действительно никто друг другу.
Добравшись до четвёртого этажа, Джоэл открыл дверь и вошёл. Это было помещение, состоящее из трёх комнат. Была отдельная маленькая комнатка для служанки, но и она была слишком маленькой. В каком-то смысле это было не лучше общежития для рыцарей и слуг.
Хотя разговор уже шёл, документально усыновление ещё не состоялось, так что по статусу они были равны или примерно равны. Но такое отношение, казалось, напоминало ей о её положении, и лицо Леи Линтю становилось всё мрачнее. Слуги одновременно опустили вещи на пол в гостиной.
— Тогда отдыхайте, — сказал Джоэл.
Но он не поклонился. Потому что по статусу Джоэл был выше. Адри тоже посмотрела на неё. Никаких поклонов.
— ...Спасибо, господин. — казала Леа Линтю.
Её взгляд скользнул по Джоэлу, затем по Адри, но она, похоже, не узнала её.
Джоэл и Ади вышли и спустились по лестнице. Гостиная на втором этаже, где находился Юлиус, была в противоположном конце от комнаты Линтю, так что пришлось пройти довольно много по коридору.
— Хитрая же эта госпожа Коннелли, — сказал Джоэл. — Сама отправила одно письмо, а остальное переложило на ту барышню.
— Правда?
— Да. Она знает, что его светлость не сможет отказать.
— Но ведь он отказал?
— Ну... отказать-то отказал, но в итоге она здесь останавливается.
Сказав это, Джоэл посмотрел на Адри снизу вверх. Она же выглядела невозмутимой. Джоэл, забеспокоившись, спросил:
— Вы ведь не думаете ничего такого?
Взгляд Адри опустился.
— Джоэл.
— Да.
— Вам не нужно так обо мне беспокоиться. Насколько его светлость нуждается во мне, настолько и я нуждаюсь в нём. К тому же я принесла ему рыцарскую клятву.
Она что, не понимает, что он не то имел в виду?
Джоэл крепко сжал губы. Он показался немного обиженным и Адри легонько стукнула его кулаком в грудь.
Из-за рыцарского прошлого, что ли, иногда её действия напоминали мужские. Джоэл же, в отличие от рыцарей, был хрупким магом и слугой.
Кулак был болезненным.
— Даже если нам придётся расстаться, будет правильно предупредить его светлость заранее.
— А может, не расставаться и просто остаться в Вудпекере?
— ...Если так случится, я тоже буду рада.
— Правда?
Лицо Джоэла просветлело. Он подумал, что, раз уж есть верность, она не уйдёт, пока ей не скажут уйти. Конечно, насчёт верности это были лишь его собственные мысли.
— Кстати, я с нетерпением жду бала.
— Джоэл тоже присутствует?
— Ну, сам я на бал аристократов не попадаю, но другие тоже неплохо веселятся. Устраиваются места, где собираются фрейлины, а слуги и служанки в это время вовсю едят и пьют.
— Правда? Рыцари обычно на страже.
— В этот раз Адри, наверное, тоже будет присутствовать?
— Да?
— Вы же получили платье? Служанки и фрейлины столько мучились, чтобы его сшить. Говорили, что сделают так, чтобы вы выглядели лучше всех.
— Платье-то я получила...
— ...Вы ведь не оставили его?
— Нет, мне его упаковали, так что я взяла его с собой. Но думала, что оно не понадобится.
— ...Хорошо, что взяли.
Если бы она, решив, что оно ей не нужно, оставила его и собрала новые вещи, было бы плохо. И те, кто столько трудился, чтобы его сшить, были бы не на шутку опечалены.
— Когда вы вернётесь в свою комнату, ваши вещи, должны быть, уже разобраны.
— Да. — ответила Адри.
Пока они разговаривали, они оказались перед гостиной. Джоэл постучал и открыл дверь.
— Мы вернулись, ваша светлость.
Юлиус, сидевший на диване и просматривавший бумаги, при звуке голоса посмотрел на Адри и Джоэла. Он легко согласился на просьбу Леи Линтю дать ей помощников, но не ожидал, что потребуется и Адри. Увидев, что она, не отказываясь, пошла, он потерял дар речи. Но, судя по её лицу, ничего особенного не случилось.
Адри также слегка поклонилась Димитрию и Берту, стоявшим позади Юлиуса. Берт поманил её рукой, сказав:
— Ади, подойди-ка сюда ненадолго.
Адри последовала за ним и вышла из гостиной. Взгляд Юлиуса проследил за её движением. Димитрий нахмурился. На его лице было написано, что он не знает, как к этому относиться.
На самом деле Димитрий давно хотел спросить, но обстоятельства не позволяли, и он молчал. Оставшись наедине с Юлиусом, он наконец заговорил.
— Ваша светлость.
Юлиус поднял голову на его зов.
— Осмелюсь спросить, но Адрина Дин, случайно не...
— Если спрашиваешь, из Гримальди ли она, то да, — ответил Юлиус, словно ожидал этого вопроса. — Из-за Берта ты не мог спросить, но раз уж вы оба вышли, решил, что это подходящий момент? Ты ведь не будешь против только потому, что она из Гримальди?
Он не мог быть против. В конце концов...
— Относись к ней хорошо. Она же твоя дальняя родственница.
— С нынешним Гримальди у меня плохие отношения.
— У Адри тоже. Ты же слышал о ситуации.
Димитрий замолчал. О том, что произошло в Палессе, он слышал достаточно.
— О том, что Адриан Гримальди умер в Палессе, и о том, что Адрина Гримальди, которую считали умершей несколько лет назад, жива здесь. И о том, что она — ключ к моему проклятию.
— Последнего я не знал, — сказал Димитрий.
Взгляд Юлиуса упал на него на мгновение.
— Теперь знаешь, и ладно.
