Адри лежал на кровати в комнате для рыцарей в новой резиденции и ничего не делал.
Он чувствовал, что тело затекло, и хотел немного помахать мечом, но Рой сказал, что он сошёл с ума, и велел пациенту лежать. Адри захотел почитать книгу от скуки — пациент должен отдыхать, и книгу отобрал. Хотел сыграть в шахматы — пациенту лучше лежать, и шахматы тоже унёс.
Адри сказал, что раз уж здесь ничего нельзя, пойдёт погреется на солнышке, на что Рой ответил: «Какие ещё солнечные ванны? Сиди в комнате».
На возражения, что он не пациент и уже выздоровел, Рой заявил, что с ядом за три дня не выздоравливают, что тело наверняка ещё болит, и, не слушая, запер Адри в комнате, поставив перед дверью стул и усевшись на него с отобранной книгой.
Адри не мог открыть дверь, а в комнате ничего не было. Делать было совершенно нечего.
Когда он уже умирал от скуки, появился Джоэль.
Рой вышел из-за двери Адри. Джоэль был человеком, которому можно доверять. Он же лекарь. Наверное, пришёл проверить состояние пациента.
Но, вопреки ожиданиям Роя, Джоэль передал Адри, что его зовёт герцог. Адри, решив, что это его шанс, быстро нацепил мундир и отправился в гостиную к герцогу.
И там…
— Вчера ты поцеловал меня.
— Простите?
Адри, невольно прикрыл рот рукой, услышав эти слова. Знал бы, что такое услышит, лучше бы остался запертым у Роя.
— Не в губы. В руку.
Будь то рука или губы, сам факт того, что он поцеловал герцога, был шокирующим. Зачем, почему, что вообще произошло? Видя его непонимание, Юльс продолжил:
— И называл меня Адри.
— ...
— Говорил, что защитишь меня.
— …Сон.
Сказал Адри. На самом деле он ничего не помнил. Ни того, как целовал руку, ни того, что видел сон об Адриане.
— Должно быть, мне приснился сон.
— Похоже, ты хотел защитить свою сестру.
Это само собой.
— ...
Он хотел её защитить.
Адриан не должен был так умереть. Но его тело день ото дня слабело без всякой причины, и все винили проклятие. Все бросали обвинения в её сторону. Адрина думала, что если от этого Адриану станет легче, то пусть. Когда-то так и было. А иногда…
— Да.
«Я хотела быть тобой, Адриан.»
— Она не должна была так умереть.
Это проклятие. Даже если это не проклятие, она сделала его проклятием, разъедающим изнутри. Она сама, Адриан, Гримальди. Все, кто там жил.
— Помнишь, что я говорил?
Но проклятие Адри отличалось от проклятия Юльса. Он был проклят ведьмой, но, кажется, победил его. Может, такое проклятие легче снять?
— Способ снять проклятие.
— …Вашей светлости?
— Да.
Адри не ответил. Он помнил. Это было нелепо. Он считал это невозможным, и Юльс, кажется, тоже.
— Поцелуй любимого человека, ты говорил.
— Да, но это…
Погодите, сейчас он что, говорит, что проклятие снял я? — подумал Адри. Не то чтобы он нашёл что-то в тех бумагах.
— Странно, конечно, что ты не можешь меня любить, да и я тебя тоже. Но да, это был первый раз, когда чьи-то губы коснулись меня.
…Я снял проклятие герцога? Как?
Видя его замешательство, Юльс протянул ему руку. Адри машинально взял её. Рука была большая. У неё самой, для женщины, руки были довольно большие, она думала, что разница с мужчинами невелика, но рука герцога была намного больше.
— Поцелуй.
— ...
Он не знал, как на это реагировать. Адри стоял, держа руку герцога, и тупо смотрел на него.
— Ваша светлость, — сказал он. В этом простом обращении слышался отказ.
— Адри, целуй.
— ...
— Это приказ.
Если приказ, то надо целовать.
Адри, нерешительно поднёс руку Юльса к губам и поцеловал. Кожа на удивление мягкая. Большая, не знавшая тяжёлого труда рука, казалась даже красивее его собственной.
Как только Адри оторвался, Юльс сказал:
— Ещё.
Что он делает?
Адри, делать нечего, снова поцеловал.
— И щекой потрись.
— …Ваша светлость, это домогательство.
Берт, стоявший рядом, попытался вмешаться. Адри поднял на него взгляд, полный благодарности, отчего Берту стало неловко, и он отвёл глаза. Юльс убрал руку и посмотрел на свои ногти. Не изменились ли? Но ничего не произошло.
— За день не меняется?
— ...
Адри вообще не думал, что это он снял проклятие. Любимого человека, говорите? Его и герцога Юлиуса Вудпекера? Он же мужчина — вернее, переодет в мужчину.
Конечно, нефизическое проклятие, возможно, воспринимает истинный пол, а не внешность, но даже если отбросить это, они с Юльсом не были любящей парой. Скорее, они были близки к недоверию друг к другу.
Адри, когда герцог уедет, займётся другими делами, и герцог вряд ли захочет взять его с собой в свои владения. И ещё одно…
— Ваша светлость, если не сочтете за дерзость, могу ли я узнать, в чём дело?
Спенсер Гримальди.
Отношения Вудпекера и Гримальди не выглядели хорошими. К тому же, как он слышал от Роя, командир Второго ордена Кеннес Макс не хотел отдавать Гаярдо Вудпекеру. То есть они оба были в оппозиции к Вудпекеру.
…Можно ли полюбить сына врага? И к тому же мужчину?
Пока Адри размышлял, насколько герцог либерален, герцог размышлял, что же изменилось.
Не хватало любви?
Чувства Адри тогда были настолько полны любви, что их ощутил даже бессердечный Юльс. Адриан Гримальди, казалось, так дорожил своей сестрой Адриной, что ему самому захотелось испытать такую любовь.
Просить такой любви для себя…
Для него это, наверное, было бы громом среди ясного неба.
Но Юльс не собирался сдаваться. Будь то гром среди ясного неба или солнце, встающее на западе, он должен был покончить со своим проклятием.
— Адри.
— Да, ваша светлость.
— Каждое утро будешь целовать меня.
— ...
Адри потерял дар речи. Не только он. Берт тоже потерял дар речи.
Даже слуги, наблюдавшие за этой сценой, потеряли дар речи.
Обычно они не вмешивались, но сейчас их мозг, казалось, побелел от непонимания, и они, не скрывая удивлённых взглядов, переглядывались, не в силах вымолвить ни слова.
По их испуганным лицам, боящимся, что герцог скажет ещё какую-нибудь безумную вещь, Адри понял, что это не общий розыгрыш, а единоличное решение герцога.
— И подумай о том, чтобы поехать со мной в мои владения.
— …Зачем вы мне это говорите?
Сорвалось с языка прежде, чем он успел подумать. Он не собирался так говорить. Впервые в жизни столкнувшись с такой неловкой ситуацией, он не успел сдержать язык, и слова вырвались сами. Юльс усмехнулся.
— Похоже, ты и есть то, что я искал.
Адри перевёл взгляд на Берта.
— Улика, которая попала ко мне в руки ровно через неделю.
Сказал Юльс. Последняя ведьма Далькатира сказала именно так. Что он узнает в течение недели. И как раз в тот день Адри поцеловал его в руку.
До того дня Юльс был в ярости, не в силах найти то, что могло бы нейтрализовать проклятие. Он плохо спал по ночам. Был уверен, что ведьма не ушла, а сбежала, и уже строил планы послать людей в Рамельс, чтобы схватить её.
— Первое — это приказ. Второе — предложение.
Но слова ведьмы оказались верны. Юльс действительно нашёл.
— Если первым способом всё решится, тебе не обязательно ехать со мной.
То, что это оказался мужчина, было неожиданностью.
— Но если не получится…
Какая разница, мужчина или женщина, если нужно сломать проклятие?
— Попробуй полюбить меня.
— ...
У Адри перехватило дыхание. Не только у него. Берт, стоявший на страже, и слуги рядом с ним зажмурились, словно не желая верить словам герцога, а некоторые даже закрыли лица руками.
— Мне послышалось?
Не может быть. Только если герцог не сошёл с ума.
— Если моё проклятие не снимется…
Он так и думал.
— Тебе придётся полюбить меня, Адриан Гримальди.
Нет, не так.
— А я постараюсь полюбить тебя.
Похоже, герцог и правда сошёл с ума.
