Помывшись в своей комнате во внешнем дворце и даже толком не высушив волосы, Адри вернулся в резиденцию герцога и столкнулся с только что проснувшимся Бертом.
Берт, увидев Адри, заметил, что с мокрой головой ходить нельзя — простудишься. Мол, пока молодой, не чувствуешь, а в его возрасте всё иначе. Адри кивнул, соглашаясь.
Берт, широко зевая, нисколько не походил на рыцаря, несущего охрану. Впрочем, все идеальны только на службе, в частной жизни идеальных людей мало.
— Обедал?
— Нет, только что с пробежки.
— Едва появилась передышка — и сразу тренировка? Похвально. Тогда надо есть побольше.
Берт потянул его в столовую. На вопрос о мокрых волосах он ответил, что и так высохнут, и Адри, не зная, стоит ли спорить, но и сам будучи голодным, без возражений последовал за ним.
Столовая во внутреннем дворце была довольно хороша. Лучше, чем во внешнем дворце или в Третьем ордене. Можно сказать, здесь стремились к эстетике в еде — не то что в столовой для рыцарей, где главное — мясо. Адри даже задумался, уж не всегда ли рыцари охраны так питаются. Впрочем, сладкие десерты были ему не по вкусу.
— В Палессе всё хорошо, кроме еды. Если уж сравнивать, то в Ионаде готовят лучше.
— Вот как?
— А в Вудпекере вообще вкусно.
— В Гримальди невкусно.
— Гримальди… там же не место, знаменитое своей кухней. А чем там вообще славится?
— Охотой на ведьм?
— ...
Да уж, это точно было знаменито. Берт задумался, что бы ответить, и вдруг щёлкнул пальцами.
— А, точно! Там же много красавиц!
— Во время охоты на ведьм много их поубивали, но говорят, из поколения в поколение там рождаются красавицы.
— Глядя на тебя, верится. А мужчины у вас тоже такие смазливые?
— Я не особо присматривался к лицам мужчин.
— А к женским, значит, присматривался?
Он, наверное, видел женских лиц больше, чем мужских. Всё-таки служанки были. Адри промолчал, и Берт хлопнул его по плечу, сказав, что мужик он или кто.
Что бы он там ни думал, это было далеко от истины, но Адри не стал ничего объяснять.
Разговор за едой в основном вёл Берт. Он жаловался, что здесь каждый год одно и то же, скука, смотреть уже нечего, и, узнав, что Адри толком нигде не бывал, предложил сводить его в хорошие места.
Адри, невозмутимо игнорируя его болтовню, продолжал есть, но подумал, что сейчас, пожалуй, самое время задать вопрос, который его мучил. Он перебил Берта:
— Сударь.
— Что? Есть место, куда хочешь сходить?
— Герцога часто пытались убить?
С чего это вдруг среди разговора о достопримечательностях — разговор о покушениях? Но если считать это частью работы, то вопрос уместный.
Берт хотел было сказать, чтобы не говорили о делах за едой, но, поскольку Адри сам заговорил впервые за долгое время, ответил:
— Да, бывало.
Подумав, что так они потихоньку сблизятся, Берт подался вперёд, словно спрашивая, есть ли ещё вопросы.
— И в Палессе тоже?
— Да.
— В любое время суток?
— По-разному. Обычно покушения происходят ночью, разве нет?
— Поэтому ночью охрану несёте вы?
Вопрос был с подтекстом. Берт прищурился. Он не понимал, это просто проверка или здесь что-то другое. В любом случае, лучше спросить прямо. Он, не колеблясь, задал прямой вопрос:
— Ты хочешь сказать, что я не доверяю тебе, поэтому не даю ночные смены?
— Нет.
Ответил Адри. Нет? Тогда зачем такой вопрос? Берт хотел возразить, но Адри продолжил:
— То, что мне не доверяют, вполне естественно. В конце концов, меня только что перевели во Второй орден.
С этими словами Адри опустил глаза. А что, если бы на его месте был настоящий Адриан?
Воспитание, которое получил Адриан, Адрина усвоила лишь малую часть. Она усердно училась, занималась ночами, но между тем, что впитывается с детства, становясь естественным, как дыхание, и тем, что приобретается позже, есть огромная разница.
Если бы Адриан родился крепким, а она — слабой. Если бы в той могиле лежала она.
Как бы Адриан справлялся со всем этим? В этой ситуации? С приказами графа?
— Тем более, что меня только что перевели. И я из Гримальди.
— Я думал, ты не разбираешься в политике.
— Не очень разбираюсь, но не настолько, чтобы совсем ничего не знать.
Услышав этот искренний ответ, Берт кивнул. Не мог этот человек так плохо воспитать сына. Но в Адриане, каким его видел Берт, чувствовался какой-то странный недостаток воспитания. Не хватало, скажем так, естественности.
— В Палессе у меня много врагов, и если подумать о моём графе…
Не «отец», а «мой граф». Словно о начальнике говорит.
— Думаю, у нас с ним не очень хорошие отношения.
— Судя по всему, у тебя с отношения твоим графом не сказать чтобы тёплые? — Берт удивлённо поднял брови. Судя по письмам, которые они получали, отношения между ними не выглядели плохими. Даже Спенсер Гримальди, казалось, был довольно ласков со своим сыном.
Но сейчас Адри говорил иначе.
— Какие уж там тёплые.
…Может, те письма были только для виду?
— Просто мы оба Гримальди.
Адри не любил графа. Даже больше, чем сам Адри, которого тот обделял вниманием. И тому, кого баловали, думал он, тоже было несладко. Хотя можно ли это назвать «баловством»? …Может, в этом и была его вина?
Если так посмотреть, то и граф, похоже, не особо любил ни того, ни другого Адри. Да и что толку от любви или привязанности? В любом случае граф выбирал, кто полезнее, кто станет наследником, кому отдать предпочтение. И этим «кем-то» оказался Адриан.
А когда Адриан умер, его место занял другой Ади. Может, для этого и давали такие имена.
— Но к чему вдруг такие вопросы?
Помолчав, Адри открыл рот:
— Просто…
«Убийца. Предотвратить.»
— Не стоит ли усилить охрану?
Ослушанием графа будет, если он спросит, откуда ему это известно? Но ему было любопытно. Не это ли значит «ждать в Палессе»? Если так, то откуда граф знал, что он попадёт во Второй орден? Неужели и тут приложил руку граф? Как говорил тот оруженосец.
— Усилить охрану…
Берт посмотрел на Адри. Странно: совсем недавно он говорил, что охрана не нужна.
Берт смотрел на Адри. Тот смотрел на него в ответ. Их взгляды встретились, но ни один не мог понять, о чём думает другой. Ни Адри, ни Берт.
***
Закончив обед, они с Бертом вернулись в резиденцию. Скоро должна была начаться его смена, поэтому Адри переоделся и прошёл в гостиную. Возле дивана стоял Рой Гаярдо. Дверь напротив была закрыта. Рой обратился к подошедшему Адри:
— Ты смотрел ранее?
— Погода хорошая, выглянул в окно, а вы там были.
— Понятно.
Рой не очень хорошо знал Адри, но тот казался ему довольно равнодушным к окружающим. Встретившись взглядами, он, скорее всего, просто задернул шторы, желая отгородиться, потому что ему было лень даже поздороваться или обменяться взглядами. В этом поведении Рой тоже ощущал какую-то странность.
— Сегодня встречался с младшей дочерью Линтю. Она с детства влюблена в герцога.
— Откуда ты знаешь?
— Я с юга.
Кто тут с юга? Ясно, что герцог и Линтю, но он, что, намекает, что сам тоже с юга?
— Вы, наверное, знакомы?
Рой, услышав вопрос, нахмурился и резко отвернулся.
— Почему? Иногда мне кажется, что ты не знаешь этикета.
— ...
— Видимо, у Гримальди с образованием проблемы?
— Были. Меня толком не учили.
Образование получил только Адриан. Да и то, насколько оно было полноценным, неизвестно. Спенсер Гримальди хоть и говорил, что нужно учить Адри, сам никогда этого не делал.
— Потому что он больше времени проводил в столице, чем в своих владениях.
Адрину потом переучивали те, кто учил Адриана. Они без колебаний называли её Адрианом. Все они были словно марионетки в руках графа.
— Поэтому ты и получил рыцарство от наследного принца?
— Да. В первый же свой визит в столицу, от принца, которого видел впервые в жизни.
На самом деле Адриан не ездил в столицу. Рыцарство и меч он получил через Спенсера Гримальди. Наверное, даже если бы наследный принц сейчас стоял перед ним, он бы его не узнал.
— С кем обедал?
— С Кеннетом Максом.
— Это кто?
— Ты своего начальника не знаешь? Командир Второго ордена. Говорили об охране.
Рой цокнул языком.
— Похоже, этот сукин сын не собирался отпускать меня к герцогу.
— Этот сукин сын не сказал мне, что у Второго ордена есть свой тренировочный плац. Поэтому я пошёл в северный дворец и там нарвался на неприятности.
— …Они, небось, подумали, что это ты к ним пристаёшь.
Адри не думал, что это так серьёзно, но, судя по реакции Роя, засомневался, не ошибся ли он.
— Заканчивай дела и приходи. Покажу, где плац.
Сказал Рой.
— Это не одолжение, а плата за то, что ты для меня сделал.
Адри удивлённо поднял бровь. Пожалуй, с этим типом можно поладить.
