Нельзя сказать, что он всё знал с самого начала. Это было лишь предположением. Судя по поведению Клода, он мог так поступить. Но предположение и знание правды — разные вещи.
— Мы нашли Льва, умирающего, в сгоревшем лесу.
Клод вспомнил слова Ивана, сказанные Маколифу. Что они нашли Льва там. Тогда он подумал, что нашли мёртвого Льва. Наверное, Маколиф тоже так думал. Поэтому он и спросил, не призрак ли это, и видит ли его кто-то ещё.
— И спасли его.
Сказав это, Юлиус посмотрел на Клода. Спокойный, но пронзительный взгляд. Клод старался сохранять спокойствие, но слегка нахмурился. Рука, сжимавшая подлокотник, нервно двигалась.
— Похоже, он и был виновником.
— ...
Клод молчал. Тишина в комнате была тревожной. Юлиус первым нарушил молчание.
— Клод, кузен мой.
От этого спокойного голоса Клод насторожился.
— Я запишу этот долг. Знаешь?
— ...Чего ты хочешь? — спросил Клод. — Того, что я могу дать?
— Не сейчас, но потом сможешь.
— Скажи сейчас.
Он был напряжён, но не отступал. На его лице застыла вымученная улыбка, скрывающая неуверенность. Он хотел контролировать ситуацию, но выглядел оборонительно. Юлиус подумал, что таким Клод, наверное, и был на самом деле.
— Я...
Если бы его воспитывал не Гримальди, всё было бы иначе? Или если бы Гримальди не возвёл на трон нынешнего короля, был бы Клод сейчас спокойнее?
— ...я не хочу, чтобы мои земли и мои люди зависели от Далкатира или использовались им.
Юлиус часто жалел Клода. Но только жалел. Жалость и собственная выгода — разные вещи.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Клод.
Словно он, считая его братом, шёл ва-банк, чтобы получить преимущество.
— Дай мне независимость.
Сначала Клод не понял. Независимость? У аристократов есть автономия в своих землях, но они связаны феодальными обязательствами. Автономия и независимость — совершенно разные вещи.
Неужели он хочет стать королём? Сначала пришла эта безумная мысль. Но, вспомнив положение Юлиуса, Клод с недоверием спросил:
— ...Ты хочешь получить герцогство?
Юлиус усмехнулся и сказал:
— Ты иногда... не по-королевски проницателен.
Наверное, потому что вырос, наблюдая за реакциями, подумал Клод. Король, его отец, всегда смотрел на него как на занозу в глазу.
— Хотя ты и прикидываешься непонимающим...
— Говори яснее. Ты хочешь герцогства?
— Если ты станешь королём, я принесу тебе клятву верности. —Юлиус ответил.
Значит, он хочет герцогства? Этого достаточно? Для Клода это было неплохо. Даже если признать юг герцогством, отношения не изменятся. Но следующие слова вышли за пределы его ожиданий.
— Но подчиняться Далкатиру не буду.
— Противоречие. Верен мне, но не подчиняешься Далкатиру?
— Я хочу не герцогства, Клод, — ответил Юлиус.
У Клода в голове всплыло слово.
— Великое герцогство.
Да, великое герцогство.
— Свои законы, своя система, свои дипломатические отношения.
Просто великое герцогство?
— Я хочу полной независимости, Клод.
В истории были случаи, когда великие герцогства становились королевствами. Даже на Северном континенте это было нередко. И Клод знал: у Вудпекера есть для этого всё.
— Думаешь, это возможно?
Поэтому король не согласится.
— Нужно сделать возможным.
— Король не захочет...
— Ты, — перебил Юлиус. — Не я, а ты сделаешь это возможным.
— ...
— Не граф, а я сделаю тебя королём.
Нужно хорошо подумать.
— Наши феодальные узы будут крепки. Даже номинально, я не собираюсь тебя предавать, всегда буду на твоей стороне и, если Далкатиру будет угрожать опасность, помогу по нашему союзу.
Граф тоже хотел сделать его королём. Чего хочет граф? Неизвестно. Каковы его намерения, почему он хочет сделать его королём? Ради выгоды Гримальди? Или просто ради самоудовлетворения? Месть нынешнему королю?
— Но... — продолжил Юлиус. — ...я не хочу твоего вмешательства.
— Номинальная верность.
— Тебе мало?
— ...
Просто и ясно. Независимость, а не автономия. Номинальная верность и союз. Что лучше? Если смотреть в далёкое будущее, граф, конечно, лучше. Но если смотреть на ближайшее?
Разница между тем, что важнее — будущее Далкатира после его смерти или Далкатир, которым он будет править.
— Когда поедешь в Палессу...
И Клод...
— ...напишем договор.
...не заботит будущее королевства после его смерти.
— Когда я стану королём, я дам тебе титул великого герцога.
Это мелочно, но ничего не поделаешь. Клод хорошо знал, каков его предел.
* * *
На следующий день после происшествия большинство аристократов уехало. Клод, пробывший на два дня дольше, уехал в Палессу с ионадскими рыцарями. Палесские рыцари по-прежнему охраняли Адри. По крайней мере, внешне. На самом деле они её просто не трогали.
После отъезда ионадских рыцарей Адри стала свободно передвигаться. За ней могли наблюдать только люди Вудпекера и палесские рыцари. В Палессе они были врагами, но вдали от дома, видимо, из-за того, что они были земляками, они стали к ней снисходительны. Это ощущалось немного странно.
Ади по-прежнему выполняла обязанности охраны. Все закрывали на это глаза. Отчасти потому, что она спасла герцога, когда никто другой не мог. Её и раньше недолюбливали в Вудпекере, кроме рыцарей, но теперь, кажется, и рыцари стали относиться к ней лучше.
— Думаю, стоит договориться с графом, — сказал Юлиус.
Все его самые доверенные вассалы были здесь. Адри тоже была как рыцарь охраны.
— Что думаете?
Слуги знали, почему герцог хочет договориться с графом. Из-за Адри. Так она будет осуждена за государственную измену. И граф тоже будет осуждён за измену герцогу. На суде в Палессе будут рассматривать дела о государственной измене.
Для неё, как для частного лица, наказанием станет только собственная смерть, но с графом всё сложнее. У него много имущества и вассалов. Если измена будет доказана, его лишат титула и чести, и весь его род будет наказан. Граф будет казнён, а его семья изгнана.
Поскольку у Юлиуса тоже есть королевская кровь, возможно, казнят всю его семью. Но если он сделает вид, что ничего не было...
Если признать Адрину своей дочерью и простить всё...
— В каком-то смысле господин Лев Зид — верный вассал, — сказал кто-то.
Граф не упустит эту возможность.
— До конца помогает графу, не так ли?
И Адри чувствовала себя виноватой. Она смотрела в пол. В её глазах было напряжение. Зрачки, метавшиеся, скрылись за веками. Когда она снова открыла глаза, лицо её было спокойным.
— Тогда я составлю проект письма графу и доложу, — сказал Димитрий.
Остальные тоже были согласны. Иногда не хочется показывать свои чувства. И тому, кто их видит, тоже неловко. Юлиус посмотрел на Ади.
— Хорошо, — ответил он. — Тогда идите. О письме доложите через пару часов.
Юлиус сказал, и слуги поднялись. Ади, глядя на них, улыбнулась. Улыбка была вымученной. Но все сделали вид, что ничего не заметили, проходя мимо, и говорили что-то вроде:
«Ничего, пройдёт».
Последним уходил Берт. Он похлопал Ади по плечу, словно говоря: «Всё будет хорошо».
Значит, это чувство — вина.
— Ади, — позвал Юлиус, когда все ушли.
— Да, ваша светлость.
— Ты спасла мне жизнь.
— ...
Адри не знала, что ответить, и просто смотрела на него.
— И в Гримальди, и в лесу.
Нет. Всё, что случилось в Гримальди и в лесу, случилось из-за неё. Если бы не она, Юлиус бы не столкнулся с графом и Львом.
— Поэтому не делай такое лицо.
— ...Я не знаю, какое у меня сейчас лицо.
Юлиус смотрел на неё. Её губы были плотно сжаты. Щёки слегка раскраснелись. Она старалась сохранять спокойствие, но чувства прорывались наружу. Особенно в глазах, казалось, сквозило невыносимое чувство вины.
Адри всё ещё не понимала своих чувств. Но, кажется, научилась их немного показывать.
— Лучше не знать, — сказал Юлиус, улыбаясь.
Адри улыбнулась в ответ.
— Теперь я защищу тебя, — сказал он, колеблясь, и осторожно коснулся кончиков её пальцев.
Затем медленно сжал её руку.
— Что бы ни случилось...
Словно держал что-то хрупкое.
— ...никто не причинит тебе вреда.
На её пальце всё ещё было красное рубиновое кольцо.
— Так что, Адрина, — губы Юлиуса коснулись тыльной стороны её ладони.
Затем он прижал её руку к своей щеке.
— Когда всё закончится, — спросил Юлиус, глядя на неё снизу вверх, — станешь моей невестой?
