Выражение лица Димитрия, встречавшего Юлиуса и Адри, ничем не отличалось от обычного, но Юлиус почему-то почувствовал, что тот смущён.
Спрашивать не было смысла. Рядом с Димитрием стояла Иветт Гримальди.
Адрина, пришедшая с Юлиусом, тоже не могла её не заметить. Их взгляды встретились. Иветт первой отвела глаза.
Адрина не стала с ней заговаривать. Ей нечего было сказать. Если бы она действовала ради неё, можно было бы поблагодарить, но раз адвокат сказал, что Юлиус вёл переговоры, значит, были и другие условия.
И они, очевидно, были не для неё, а для Гримальди.
— Сначала войдёмте, — сказал Юлиус.
Видимо, ожидая их, в гостиной уже приготовили чай. Три чашки. Для графини отдельной отведено не было, но ей, конечно, тоже налили.
Однако Иветт не пила чай и не говорила ни слова. Она просто молча смотрела на них. Адри хотелось поскорее снять тюремную робу, но пока она не уйдёт, это было невозможно.
Вскоре снова раздался стук. Когда слуга открыл дверь, на пороге стоял адвокат. Он хотел обсудить дальнейшие планы, гонорар и успешный результат, но, увидев неожиданно появившуюся графиню Гримальди, растерянно замолчал.
Он знал, что, хотя они временно сотрудничали, отношения между Вудпекером и Гримальди были непростыми. Его взгляд спрашивал, можно ли говорить в её присутствии.
Юлиус кивнул.
«Действительно ли это нормально?» — подумал адвокат, но, как обычно, привёл документы в порядок и поднял голову. В его глазах читалось странное облегчение и лёгкая уверенность.
— Прежде всего, вы добились желаемого результата, ваша светлость, — сказал адвокат.
На губах Юлиуса заиграла лёгкая улыбка. С самого начала всё было не идеально, но винить адвоката в таких мелочах не стоило. Юрист мельком взглянул на Иветт Гримальди. Он тоже знал условия сделки.
— Прикажете отозвать обвинения против графа Гримальди?
Юлиус посмотрел на Иветт. Ради этого она и пришла. Он уже хотел ответить, но тут снаружи послышался какой-то шум.
Рыцари и солдаты бегали взад-вперёд. Это место, далёкое от главного дворца, обычно было спокойным, и Юлиус, вместо того чтобы говорить, посмотрел в окно.
В дверь постучали, и она открылась.
— Ваша светлость, — это был Берт.
Адри поприветствовала Берта, которого не видела давно, но из-за срочности он лишь мельком взглянул на неё.
— Говорят, Пасаллис Маколиф сбежал из тюрьмы.
Этого никто не ожидал. Все в гостиной переглянулись.
Сбежал? Как?
Ади тоже думала об этом, но оттуда было нелегко сбежать. И что он будет делать после побега? К тому же её арестовали раньше Маколифа, и она не знала всех его преступлений.
Пока все были в замешательстве, Юлиус спокойно сказал:
— Вот как.
Дело Маколифа должны были решать королевская семья, Клод и обманутые им аристократы. Юлиуса это не касалось. Если бы кто-то попросил помощи, это было бы другое дело, но сейчас запроса не было.
— Обвинения против графа Гримальди отозвать, — сказал Юлиус адвокату.
Затем, глядя на графиню, улыбнулся:
— Я сдержал слово, сударыня.
* * *
Пасаллис Маколиф сбежал из тюрьмы.
Сначала говорили, что он мёртв. В его камере никого не было, и нашли повесившегося. Но когда тело сняли, оказалось, что это не виконт.
— Говорят, умер не Маколиф, а Лев?
Сначала сказали, что Маколиф покончил с собой. А в пустой камере Льва Зида рыцари заподозрили, что его побег связан с графом Гримальди. Но в то время граф и графиня были в суде, а тело, которое выдавали за тело Маколифа, оказалось другим.
— Да. Похоже, Маколиф, сбегая, использовал Льва.
— Значит, его убили?
— Пока неизвестно.
В Палессе снова усилили охрану. В поисках сбежавшего Маколифа меры безопасности ужесточились, и покинуть город стало сложнее.
— Вряд ли он действовал один, — сказал Иван. — Из тюрьмы сбежать непросто.
— Кто-то ему помог. Оттуда точно нелегко выбраться одному.
— Нас это не касается, — сказал Берт.
Все они собирали вещи, чтобы вернуться в Вудпекер. Адри была среди слуг и рыцарей. Её вещи тоже были здесь.
— Действительно, нас не касается, — ответил Иван.
Полностью не касалось, но у него самого были связи с Маколифом, правда, давние, так что он не стал углубляться.
Адри с недоумением смотрела на свою шёлковую тюремную робу.
Взять с собой — это же роба преступницы, оставить — жалко дорогую ткань. Может, потом распустить и использовать? Пока она думала, Берт снова заговорил:
— Репутация палесских рыцарей и солдат упала до предела. Сначала упустили Ади, теперь Маколифа.
— Поэтому, когда мы будем уезжать, нас будут тщательнее проверять? И сверять, все ли на месте? — спросил Джоэл.
— Всё равно Маколиф вряд ли переоденется в женское платье, так что, наверное, это хорошо, — сказал Билли.
Даже если бы он переоделся, его бы сразу узнали, так что это бессмысленно.
При словах Билли все, видимо, представили Маколифа в платье, и их лица исказились. Одна Адри оставалась спокойной. Её больше волновала шёлковая тюремная роба, чем Маколиф в платье. Отдать её кому-то? Но это же подарок Юлиуса.
— А что графиня? — спросил Берт.
Адри подняла голову.
Юлиус, сказав, что сдержал слово, попросил её покинуть резиденцию. Очень мягко и изящно, сказав, что ей больше нет причин здесь оставаться, и предложив вернуться в свои земли.
Хотя это было не так-то просто сделать, Юлиус всё же выпроводил её.
— Его высочество Клод сказал, что примет её. Там сейчас граф, — сказал кто-то.
«Кто ещё, кроме супруга, её примет?» — подумал Берт и тихо сказал:
— Интересно, будут ли они ссориться?
И тут встретился взглядом с Адри.
— ...
— ...Я не специально.. — пробормотал он.
Всё же говорить плохо о родителях при ребёнке было не очень хорошо. Хотя этот «ребёнок» уже давно взрослый.
— Они не будут ссориться, — ответила Адри. — Они предпочитают не ссориться, а просто прекращать отношения.
Таких подробностей о супружеских ссорах он знать не хотел.
— Всё равно они довольно хорошо ладят. Рой говорил, что самые плохие отношения бывают у тех, кто дарит жене яд. Этого не случилось.
— ...
— Это шутка. Улыбнитесь.
Разве можно улыбнуться после такого?
— Твои шутки не похожи на шутки.
— У меня такое несоответствующее выражение лица? — спросила Адри.
С таким видом, будто никогда не видела себя в зеркало. Наверное, это естественно, ведь она не представляет себя со стороны.
— Ну, не очень хорошее, — сказал Берт, подбирая слова.
Джоэл посмотрел на него с упрёком. Как можно так говорить?...
— Наверное, потому что я похожа на графа, — сказала Адри.
— ...
Но больше, чем слова Берта, их смутило продолжение.
— Но я не виновата, что похожа на него.
Воцарилась странная тишина. Глядя на застывшие лица, не знающие, как реагировать, Адри улыбнулась.
— Я же сказала, улыбнитесь.
Все подумали, что по возвращении в Вудпекер её нужно будет учить юмору. Адри, убирая робу в багаж, сказала:
— Не переживайте, я в порядке. Теперь я действительно отпустила.
Нельзя сказать, что она отпустила всё. Она всё ещё часто вспоминала Адриана. В Гримальди не было хороших воспоминаний, но при упоминании этого имени её охватывало непонятное чувство. Неизвестно, хорошее или плохое.
Но это всё.
Благодаря этому делу она избавилась от гнева, обиды, тоски и надежды. Хотя её статус восстановили, она смогла отказаться от имени Гримальди.
— Хорошо, — сказал Берт.
Казалось, она поняла истинные чувства графа и графини.
— Забудь всё, что случилось, и поехали в Вудпекер с новыми мыслями.
— Вас там многие ждут.
Наверное, больше всех — Рой. Он даже давал взятки палесским рыцарям, чтобы те помогли ей освоиться. Конечно, Адри тоже была палесским рыцарем, но её отношения со всеми были испорчены, так что это не помогло.
— Да, наверное, — ответила она. — Я хочу скорее вернуться.
