Солнце в Вудпекере было самым жарким накануне осени. Небо казалось особенно высоким. Берт, стоя под палящими лучами, поднялся.
— Эй, вы медлите! Больше движения!
Влажность пропитывала кожу. Горячий ветер не охлаждал, а, наоборот, заставлял одежду и кожу слипаться. Оруженосцы думали, как было бы хорошо, если бы Берт уехал с герцогом в Гримальди, но, к сожалению, он был здесь, и летние тренировки продолжались.
Стояла ужасная жара. Даже Берту, сидевшему в тени, было неприятно от струящегося пота.
Он раздумывал, не дать ли им отдохнуть, когда заметил приближающегося человека.
— Стоп, на этом пока всё, — сказал он. — Вы все хорошо потрудились. У меня дела, я пойду. Заместитель командира, примите построение и проведите ещё одну тренировку по фехтованию после обеда.
— Да, понял.
Рыцари поднялись и отдали честь Берту. Из-за жары и пота над ними, казалось, струился воздух. Берт тоже отдал честь и вышел с плаца. Он направился к магу, стоявшему неподалёку.
— Он очнулся?
— Да, открыл глаза.
Лев Зид пришёл в себя.
***
В детстве эти каменные стены казались ей крепостью.
Тогда она была маленькой, а они казались огромными. Теперь же они не были чем-то особенным. Может, из-за внушаемого ими страха, а может, из-за людей, живущих здесь. Или потому, что они заставляли её так чувствовать.
Адрина вошла внутрь.
Если бы она вернулась несколько лет назад, или даже несколько месяцев назад, она бы не смогла войти вот так. Те, кто её знал, тоже смотрели на неё с недоумением, не понимая, как к ней относиться. Официально она была не из Гримальди, а из Вудпекера. Поэтому ей не нужно было вести себя здесь подобострастно.
— Мне нужно видеть графа.
Слуга посмотрел на Адри. Это были те, с кем она провела много лет. Все они винили её, но, кроме этого, не причиняли особого вреда. Поэтому Адри не питала к ним никаких чувств. Но они, казалось, испытывали что-то.
В чём же дело? Почему они смотрят на неё так? Что означают эти взгляды?
— Вы меня не слышите?
— ...
— Я пришла к графу, доложите.
— Вы не договаривались заранее, поэтому я не могу.
— Если бы я сказала заранее, вы бы, наверное, отказали?
— Его светлость граф не такой человек.
— Я знаю. Граф не такой. Но вероятность того, что вы не доложите, высока.
Она прожила здесь достаточно долго. Чего бы она ни просила, ей никогда не шли навстречу. Сначала она думала, что это потому, что её просьбы ничего не стоят, но, поразмыслив, поняла, что её просьбы просто не передавали. Это было своего рода исключение. Во всём Гримальди.
— Вам не нравится?
Но сейчас ситуация изменилась.
— Даже если вы... даже если вы из другого дома, вы не можете так вламываться. Его светлость граф сейчас занят, и он запретил впускать посторонних.
— Господин, — сказала Адри.
Слуга посмотрел на неё с недоумением. У него не было титула «господин». Поняв, что это относится не к нему, но не понимая, к кому именно, он наконец осознал, когда Адри сказала:
— Не к вам, а ко мне, господин.
Удивлённый тем, что Адрина Гримальди требует к себе такого обращения, слуга молча разинул рот.
Адри склонила голову набок.
— Вы не знаете, как правильно обращаться?
— ...
— Вряд ли. Если у графа такие необразованные слуги, это говорит о низком уровне дома Гримальди.
— Я повторяю, его светлость граф... — начал было слуга, но Адри, даже не слушая, оттолкнула его и вошла внутрь.
Слуга попытался преградить ей путь, но убрать старого слугу было нетрудно.
— Подождите!
Адри взмахнула рукой. Слуга, отступив на несколько шагов, растерянно попытался снова приблизиться.
— Подождите, господин!
Наконец он обратился к ней правильно. Но дверь уже была открыта.
Адри посмотрела на графа, сидящего в кабинете. Спенсер тоже поднял голову. Посмотрев на свою дочь, он перевёл взгляд на слугу и, с недовольным видом, поднялся.
— Простите, ваша светлость, я сказал, что нельзя, но она ворвалась.
— Выйди, — сказал Спенсер.
В тот момент, когда слуга собрался уходить, Адри выхватила кинжал и метнула его. Клинок пролетел в опасной близости от щеки Спенсера, свернувшего голову вправо, и вонзился между камнями. Спенсер, увидев вонзившийся в стену нож, быстро повернул голову и коснулся своей щеки.
Никакой боли он не почувствовал, но из щеки закапала кровь.
— Ваша светлость!
Спенсер поднял руку, останавливая слугу. Слуга уставился на Адрину. Её взгляд был прикован к Спенсеру. Он снял галстук, вытер кровь со щеки и сказал слуге:
— Принеси чай.
— Но, ваша светлость...
— Чай.
— ...
Не желая признавать, слуга вдруг понял. Эти двое не могут не быть отцом и дочерью. Их манера говорить была похожа. Хотя они и жили порознь, и граф не участвовал в воспитании детей.
Слуга поклонился и вышел. Но, не успокоившись, оставил дверь приоткрытой. Спенсер и Адри знали об этом.
«Сегодня здесь никто не умрёт», — подумала она.
— Невежливо, — сказал Спенсер.
— Только здесь?
Сказав это, Адри медленно подошла и вытащила кинжал из стены. Спенсер снова сел. Он чувствовал, как щека намокает. На лице много кровеносных сосудов, даже маленькая ранка кровоточит. Он снова поднёс галстук к щеке и, когда тень накрыла его, поднял голову.
Адрина бросила кинжал на стол. Звеня металлом, кинжал с круглой гардой закачался из стороны в сторону.
— Подарок, переданный Львом, я получила, — с усмешкой глядя на невозмутимое лицо графа, сказала Адри. — Но он ещё не умер.
— Я не понимаю, о чём ты, — сказал Спенсер. — Лев ушёл из Гримальди.
— Да, знаю. Он в Вудпекере.
Спенсер прищурился. Вудпекер... Он думал, что если Лев уйдёт из Гримальди, то отправится в Ионад. Если нет, то в Палессу. В любом случае, он думал, что Лев найдёт высокопоставленного покровителя, и Вудпекер не рассматривал.
— У вас на лице написано, что вы не знаете, почему он в Вудпекере.
Люди часто говорят о Спенсере, что он отвратителен, и сегодня Адрина поняла, что это значит.
— Он что, чуть не умер?
— Этот кинжал, — сказала Адри.
Спенсер посмотрел на кинжал на столе.
— ...торчал из тела Льва.
Несмотря на это, кинжал был чист. Его отмыли и, казалось, привезли обработанным. Если бы это был Спенсер, он бы не стал чистить нож, который торчал в чьём-то теле, прежде чем вернуть его владельцу. Он бы отправил его в ножнах, с кровью.
— Вы знаете, что сделали, так что можете не притворяться.
Спенсер, некоторое время смотревший на кинжал, поднял голову. Увидев застывшее лицо дочери, он невольно усмехнулся.
— Глупо, — сказал он. — Если ты уверена, что это сделал противник, нужно не говорить это прямо, а хитростью заставить его признаться.
С одной стороны, ему было жаль.
Если бы он тогда, вместо того чтобы ехать в Ионад, воспитывал здесь своих детей, разве не сложилась бы более выгодная ситуация? Может, он мог бы стремиться к большему?
— К сожалению, это не моих рук дело, — сказал Спенсер.
Жаль, что выбор был неверным. Но прошлого не вернуть.
— Ты хочешь, чтобы я поверила в это? — спросила Адри.
— Ты знаешь, что я могу скрывать правду, но не говорю ложь.
Остаётся только начать всё заново. Как именно это сделать — вот в чём главная проблема Спенсера.
А начать нужно с Адрины Гримальди.
— Тогда почему этот ублюдок лежал в лесу Вудпекера с ножом в теле? — спросила Адри.
Лес Вудпекера, кинжал, Лев Зид.
Спенсер Гримальди тоже слышал о том, что случилось в Вудпекере. Лесные и горные пожары случаются часто, но юг, который всегда страдал меньше, сгорел дотла, и вести об этом, естественно, разошлись.
И, видя эти улики...
— Понятно, — сказал Спенсер.
Похоже, Лев Зид отправился в лес Вудпекера и ты думаешь, я устроил пожар.
И этот нож — след предательства Льва.
