Музыка была такой громкой, что, казалось, отдавалась эхом внутри черепа. Потолок над оркестром, выстроившимся вдоль одной из стен, имел куполообразную форму для лучшей акустики, а вдоль стен стояли люди. Те, кто не танцевал, наблюдали за происходящим внизу с балконов второго этажа.
Те, кто был уже не так молод и кому были безразличны любовные интрижки молодёжи, с удовольствием использовали это время для обмена политическими взглядами.
В обычное время Спенсер Гримальди тоже сновал бы там наверху, пытаясь завязать полезные знакомства.
Но сегодня было по-другому.
— Хорошо смотрится, правда? — сказал Клод.
Он хотел увидеть реакцию Адри, но та с невозмутимым лицом лишь мельком взглянула на него, слегка поклонилась и снова уставилась прямо перед собой.
Взгляд Адри был устремлён на танцующего Юлиуса.
Тот, ведя Лею Линтю, тоже при каждом удобном случае смотрел в их сторону. С таким видом, будто его совершенно не интересует его партнёрша.
Клоду, видимо, стало скучно от такой неинтересной реакции, и он скорчил кислую мину.
Вскоре кто-то подошёл к Клоду и окликнул его: «Ваше высочество».
Клод, обрадовавшись, воскликнул: «Давно не виделись!» и, обняв мужчину за плечи, удалился с ним.
Спенсер, глядя на это, подумал, что Клоду, видимо, настолько скучно, что он ушёл с человеком, чьё имя или титул он даже не потрудился узнать. Надо бы сказать ему, но Клод ушёл так быстро, что он не успел.
Спенсер посмотрел на Адри, стоящую рядом с ним.
Взгляд Адри, устремлённый на бальную зону, был не менее пристальным, чем взгляд Юлиуса.
Может, потому что первый танец достался Лее Линтю?
Юлиус явно хотел отказаться, но просьба госпожи Коннолли была настоятельной.
Хотя бы первый танец с её приёмной дочерью.
На её слова: «Неужели ты не можешь сделать одолжение для родственницы?»
Юлиус, конечно, собирался ответить, но Клод опередил его.
«Конечно, сделает».
С этими словами Клод заявил, что в следующий танец ее пригласит Юлиус, и, взяв руку Леи Линтю, поднёс её к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.
На его слова: «Этого достаточно для сохранения лица Коннолли?» — госпожа улыбнулась, прикрыв лицо веером.
Сквозь тонкую ткань читалось подозрение. На её лице было написано: «Что у него на уме?», но никто не проронил ни слова об этом.
И Спенсер заметил, что между герцогом Вудпекером и его дочерью что-то происходит.
Что именно — неясно.
Судя по всему, слухи, ходившие в Палессе, были не совсем ложны. Но и правдой они не были.
Повзрослевший герцог и Адри, которую он тайно увёз в Вудпекер.
И даже дал ей фамилию и рыцарское звание...
Спенсер посмотрел на свою дочь, стоящую рядом с ним.
В его памяти она всегда была никчёмной.
В усадьбе о ней никто не заботился, так что это было естественно. Последний раз он видел её как Адрину в день, когда предавали земле Адриана. Девушка с длинными волосами была похожа на умершего брата как две капли воды.
Если бы у того отнять улыбку, наверное, он выглядел бы так.
Подумав, что всё кончено, и вспомнив слова жены о том, что тот до самой смерти не терял улыбки, Спенсер Гримальди, глядя на девушку с развевающимися длинными и светлыми волосами, решил, что если бы она родилась мужчиной, это было бы неплохо. И пошёл на риск.
Он назвал её Адрианом.
То ли у неё была хорошая интуиция, то ли ещё что, но она быстро поняла, чего он хочет, и согласилась.
На самом деле эта девушка оказалась ценнее, чем он думал.
Потому что никто не сомневался, что Адриан умер.
Но теперь, когда на ней было платье...
— ...
Она напоминала ему жену.
Ту, которую когда-то называли самой красивой женщиной на Севере.
Сейчас, погрязшая в отчаянии, пропахшая застоявшейся травой и страдающая неврастенией, она когда-то имела такое же лицо и такую же светлую улыбку.
— Дочь Линтю лелеет дерзкую мечту, — сказал Спенсер. — Повысить свой статус через брак. О чём мечтают многие.
Ади перевела взгляд на него.
— Даже став приёмной дочерью Коннелли, она не получит наследства, и из-за неё они лишились одной шахты, так что этот брак должен состояться.
— Только сейчас узнала, что вы так интересуетесь другими.
Сказала Адри и снова посмотрела вперёд.
Она знала по собственному опыту, что в танце тела сильно соприкасаются.
Не только сцепленные руки, но и тепло чужого тела, ощущаемое там, где рука лежит на талии, вызывает странное чувство.
То, что чувствовала Адри прошлой ночью, будет чувствовать и Леа Линтю.
Спенсер, глядя на свою хмурую дочь, позвал:
— Адри.
Тогда она нахмурила не только глаза, но и лоб.
— Вы так меня называете?
— А ты хочешь, чтобы я звал тебя Адриной?
— Как пожелаете.
Тон был такой, будто ей всё равно. Теперь обращение «Адрина» было для Спенсера непривычным. Ему привычнее было имя «Адриан».
— Хорошо, Адрина.
Она должна была оставаться с этим именем.
По его плану.
Конечно, его план ещё не изменился.
Если она жива, что-нибудь можно придумать.
То, что она нашла убежище в герцогском доме, немного осложняло дело, но...
— Ловко ты сбежала.
— Вы же собирались меня убить.
— Убивать я не собирался.
Способы есть всегда.
— Просто хотел забрать. Если бы ты не строила других планов, всё было бы хорошо.
— Если бы я вернулась в Гримальди, я бы умерла. — Сказала Адри.
Сказав это, она посмотрела на Спенсера и улыбнулась.
— И вы это доказали.
Внешне она была точной копией его жены, а улыбка — его собственной.
Лицо, казалось, выражало коварство.
Мальчик был полностью похож на жену.
Теперь он не мог толком вспомнить ни одного из них.
— Все ваши дети мертвы.
— Ты говоришь так, будто я этого хотел.
Это шутка?
Адри пристально посмотрела на него и позвала:
— Спенсер.
От неожиданного обращения Спенсер замолчал.
Это был один из тех редких моментов в жизни, когда он терялся.
Он не мог ослышаться, но ему показалось, что он всё таки ослышался, и он переспросил:
— ...Что ты сейчас сказала?
— Разве можно оправдываться тем, что вы этого не хотели?
Взгляд Адри, смотревшей на него, был холоден.
Спенсер усмехнулся.
Он слышал, что от неожиданности можно рассмеяться, но не думал, что сам это испытает.
— Ты только что назвала меня по имени?
— Что в этом плохого?
Бесстыдное лицо.
— По-моему, я не нагрубила. Разве мы не настолько знакомы, чтобы называть друг друга по имени?
С момента их «первой встречи» не прошло и часа.
Она оказалась наглее, чем он думал.
И эта черта, казалось, была в нём самом тоже.
Подумав, как было бы хорошо, если бы этот ребёнок действительно был мужчиной, Спенсер ответил:
— Думаю, это обращение неуместно.
— Тогда мне называть вас «ваша светлость граф», чтобы вы были довольны?
Спенсер посмотрел на Адри.
Была ли она такой?
По крайней мере, насколько он знал, нет.
Неужели она всё это время скрывала свой характер? Зачем?
Тогда почему она раскрывает его сейчас? Что изменилось?
— Вы ведь не хотите, чтобы я называла вас отцом. Здесь много глаз.
Хотя она сказала «много глаз», в этом чувствовался другой подтекст.
Называть отцом она не собирается.
Спенсер рассмеялся и сказал:
— Забавно.
— А мне не забавно.
Вот оно что.
Он думал, что по сравнению с первым знакомством она слишком изменилась.
Ребёнок, к которому больше подходило слово «дикость», чем «варварство», после обучения стал довольно послушным.
Как и Адриан.
Спенсер не считал это неправильным.
Чем легче контролировать, тем удобнее.
Возможно, она только делала вид, что поддаётся контролю. Оглядываясь назад, понимаешь, что у неё с самого начала был другой взгляд, чем у Адриана.
Почему он думал, что она стала послушной? Она не была куклой, она просто слишком «хорошо» слушалась.
— А что вы сделали с тем трупом, который подготовили?
— Как я мог не заметить?
Видимо, упустил это именно он сам.
— Ты, ничего не знающая, не могла вдруг подготовить тело, похожее на себя.
— Вы сильно поглупели. Я думала, вы, конечно, догадаетесь, куда я делась.— сказала Адри. — Поэтому, когда услышала, что Лев ищет меня в Палессе, я посчитала, что это дымовая завеса. Думала, вы пошлёте убийцу в Вудпекер.
— Ты стала дерзкой.
— Я всегда была дерзкой.
— ...
— Вы просто не знали. И не хотели знать.
Спенсер большую часть времени отсутствовал в Гримальди. О ситуации в поместье он узнавал из докладов, но о том, что происходит в усадьбе, понятия не имел.
Поэтому Адри думала, что, возможно, Спенсер лучше других в усадьбе.
Это было заблуждение.
— Вы всё оставили на жену, а сами делали вид, что действуете в Ионаде ради семьи. Меня оставили на Льва, а сами, спохватившись, делали вид, что управляете поместьем. А после того как отправили меня в Палессу, вы вообще ничего не делали. Было ли у вас время узнать меня?
— Похоже, тебе есть что сказать.
Адри посмотрела на него с видом:
«И это ты называешь словами?».
— Почему ты не говорила так тогда?
— Потому что думала, что вы считаете меня своим ребёнком.
— Я и сейчас считаю тебя своим ребёнком.
— Нет. Вы считали меня просто носителем вашей крови. Не личностью, а удобной куклой, которую можно использовать.
— И поэтому ты так бунтуешь?
Услышав это, Адри рассмеялась.
Эта улыбка была похожа не на его, а на улыбку его жены.
Давнее прошлое, которое он даже не помнил, вдруг нахлынуло на него через Адри.
— Ждите, Спенсер.
С этими словами к Адри сзади подошёл Юлиус. Обняв её за талию, он позвал:
— Адрина.
А взгляд его был устремлён на Спенсера. Спенсер нахмурился, глядя на его руку, демонстративно обнимавшую её за талию.
— Потанцуем?
Вместо ответа Адри кивнула и слегка улыбнулась. Глядя, как они, взявшись за руки, направляются в центр зала, Спенсер, растерянно выдохнул:
«Ха».
К ниму с каменным лицом подошла Леа Линтю.
— Ваша светлость.
— Леа.
— Его высочество Клод, кажется, где-то в другом месте?
При её словах Спенсер поднял взгляд. На балконе верхнего этажа был виден Клод, разговаривающий с другими. Он опустил взгляд вниз и слегка улыбнулся. Леа Линтю тоже посмотрела на Клода наверху.
Видя её колебания, не решается ли она подняться туда, Спенсер сказал:
— ...Похоже, это займёт некоторое время. Думаю, вам лучше пойти к госпоже Коннелли.
Сказав, что ему тоже пора уходить, Спенсер отошёл от неё. На самом деле Леа Линтю не была тем человеком, на которого стоило обращать внимание.
Адрина Гримальди и Вудпекер. Неизвестно, что у Вудпекера на уме, но он явно был настороже.
Зачем? Для чего?
Отношения Спенсера и Вудпекера были не плохими. Конечно, и хорошими их назвать было нельзя. Спенсер, направлявшийся к балкону, где был Клод, остановился перед лестницей и усмехнулся, приподняв левый уголок губ.
Герцог Вудпекер.
— Но это неплохо.
