Пошли слухи, что герцог Вудпекер устраивает приём.
Это был первый приём с тех пор, как нынешний герцог занял своё место. Мнения о его цели расходились. Одни говорили, что он хочет утихомирить слухи о сгоревшей дубраве и показать, что Вудпекер по-прежнему крепок. Другие — что, раз он уже дважды, в Палессе и Ионаде, продемонстрировал, что его проклятие снято, он наконец-то хочет укрепить свои позиции на юге.
Среди них был самый нелепый слух — о невесте герцога.
Но, возможно, это был самый точный слух. Маколиф, наверное, так не думал, но это место предназначалось для того, чтобы укрепить положение Адри.
Как же это воспримут в Гримальди?
В такой напряжённый момент объявлять его дочь своей невестой.
У графа здесь не было права голоса, но Берту было любопытно. Интересно, какой план он придумает.
— Кажется, они не в восторге, — сказал Гэвин, сидевший напротив Берта и перебиравший письма.
Десятки писем лежали в коробке. Это были ответы на приглашения, разосланные Вудпекером.
Берт, развалившийся на стуле, резко поднял голову. Подлежащего не было. Гэвин, почувствовав его взгляд, продолжил:
— Из рода Линтю.
— Ну и что? — ответил Берт.
Неважно, довольны Линтю или нет, это не касается дома герцога. Значит, их инвестиции не окупились.
— Коннолли, наверное, тоже?
— Какая разница? Его светлость никогда им ничего не обещал.
Это было правдой. Герцог не давал Лее Коннолли никаких надежд. Просто все думали, что она подходит ему по статусу. Коннолли были родственниками герцога, а Линтю — южные аристократы, так что у них был повод.
— Значит, герцог хочет официально признать Адри?
— Похоже на то.
— Твоя фамилия будет проблемой.
Всё-таки он аристократ из простолюдинов.
— Её вернут, — сказал Берт беззаботно. — Раз Димитрия отправили в Палессу, там что-нибудь придумают.
— Почему в Палессу, а не в Ионад?
— Наверное, потому что тамошний суд более авторитетен.
Даже после переноса столицы в Ионад, судьи, всю жизнь проработавшие в Палессе, не последовали за королём. Лучшая юридическая академия Далкатира по-прежнему находилась в Палессе, и в зависимости от важности и обстоятельств судьи могли либо отправиться в Ионад, либо король мог приехать в Палессу. Палесса больше подходила для восстановления законных прав Гримальди.
— Думаешь, получится восстановить статус Адрины? — спросил Гэвин.
— Если граф признает, это было бы проще, но не знаю, согласится ли он. Ведь тогда ему пришлось бы признать и многое другое. Например...
— ...что он спрятал мёртвого сына и похоронил дочь?
Берт кивнул.
— Вот с этого всё и началось.
— Как жаль.
— Кого? Ади? Или графа?
— Всех?
— Чушь, — Берт встал, почесав голову.
Затем, уперев подбородок в подлокотник, он посмотрел в окно. Снаружи были видны тренирующиеся рыцари. Гэвин тоже посмотрел туда.
Среди них были и простолюдины, как Берт, и аристократы. После смерти прежнего герцога Вудпекер пережил потрясения, и сейчас среди рыцарей не было дискриминации по происхождению, но в других местах она всё ещё была.
— Аристократы иногда... — начал Берт.
В местах, где чтут традиции, это особенно заметно.
— ...усугубляют ситуацию, чтобы остаться аристократами.
Гэвин повернул голову на слова Берта.
— Боюсь, что и в Вудпекер придёт такое.
— ...Судя по характеру Адри, это вряд ли.
— Адри — да.
— А герцог?
— ...
Неизвестно. Глядя на аристократов, которых он видел до сих пор, Берт не мог поручиться, что герцог не изменится. Но герцог отличался от других, не так ли?
— Если он будет продолжать любить Ади, он, наверное, не изменится.
— Думаешь?
— Не знаю.
Но если герцог похож на прежнего...
— Прежний герцог всю жизнь любил ведьму.
— Знаю, поэтому прошлый герцог и отдал тебя нынешнему, — сказал Гэвин, усмехнувшись. — Чтобы ты не дал ему умереть, даже если все остальные дети погибнут.
Берт нахмурился.
— Чтобы он остался единственным выжившим.
Да, любовь прежнего герцога была страшной. И ведьма была такой же. Сейчас говорить об этом бессмысленно, но, вспоминая те времена, до сих пор сосёт под ложечкой.
— Просто будем наблюдать, Берт. Это всё, что мы можем сделать.
* * *
В отличие от других аристократов, которые спешили обручиться, у герцога Вудпекера долгое время не было невесты. Желающих было полно, но герцог, не интересовавшийся этим, обычно игнорировал их, если никто не выступал первым. Хотя были и те, кто пытался к нему приблизиться.
— Госпожа, — обратились к Адри.
Но герцог никогда ни к кому не проявлял интереса.
— Ткань прибыла.
Адри, сидевшая у окна и смотревшая на белую птицу, повернула голову на эти слова. Перед дверью выстроились служанки герцога. Их строй был ровнее, чем у любого рыцарского отряда.
— Из этого сошьют ваше платье.
В многочисленных коробках, которые принесли служанки, была ткань десятков разных цветов.
— Есть предпочтения?
— Я бы хотела положиться на ваш вкус.
Служанки переглянулись и кивнули. Они выбрали ткани, которые, по их мнению, ей подойдут. Затем из другой коробки показались драгоценности. Обычно обращают внимание на сочетание цветов, но со светлыми волосами и карими глазами ей шло почти всё.
Выбрав ткани и драгоценности, вперёд вышла та, что выглядела старшей служанкой. Худощавая пожилая женщина, поднеся одну из тканей к коже Адри, приложила её. Ощущение было приятным.
— Обычно красота ставится выше удобства, но, учитывая, что вы рыцарь, нам велели сшить платье, которое будет одновременно и удобным, и элегантным. Это платье для конца лета — начала осени, поэтому вместо плотной и тёплой ткани мы предлагаем использовать несколько слоёв лёгкой ткани. Конечно, чтобы вам было удобно двигаться, мы можем провести несколько примерок. Вы не против?
Адри, вместо ответа, посмотрела на старшую служанку.
Обычно существует предубеждение, что служанки мягки и добры. По крайней мере, в доме графа они так относились к Иветт Гримальди. Но служанки герцога были довольно строги. В них чувствовалась гордость и профессионализм. Для работы не нужны были приторные улыбки.
— Хорошо.
— Мы планируем сшить несколько платьев. У вас светлая кожа, вам пойдёт всё, но, наверное, и красное платье, под цвет волос герцога, будет хорошо смотреться. Поскольку приём будет в лесу, мы также рассматриваем зелёное. Белое мы использовать не будем — оно легко пачкается. Хотя, если вы захотите, можно использовать его, чтобы продемонстрировать богатство Вудпекера, которому не страшны такие мелочи.
«Она спрашивает моё мнение?»— подумала Адри.
— И...
Обычно такие вопросы задают женщине семьи, — говорил Димитрий. Ещё не было никаких официальных заявлений, и сейчас всё было лишь игрой, но то, что они так к ней обращаются, говорит либо о том, что маскировка хороша, либо...
— Мы также планируем сшить серое платье, символизирующее Гримальди. Серый цвет, если его неправильно использовать, может выглядеть невыигрышно, поэтому мы получили указание украсить его кружевом с бриллиантами и жемчугом.
...о том, что хотят сделать всё по-настоящему.
— Зачем шить платье, символизирующее Гримальди?
Спросить об этом было некого. Аристократы сами обо всём догадываются, но ей не хватало знаний. Нужно было расширить кругозор, чтобы не опозориться на этом месте.
На месте, где будут уничтожены граф и виконт.
— Если всё пойдёт хорошо, — сказала служанка, помолчав.
Это не было чем-то определённым, но все об этом догадывались.
— ...оно будет использовано на свадьбе.
Адри посмотрела на неё. Их взгляды встретились. Каждая не понимала, о чём думает другая.
— Да, прошу позаботиться обо мне.
Но, согласно аристократическому этикету, этот разговор стал официальным признанием друг друга. Затем птица, издав звонкую трель, взлетела.
