Граф был наслышан, что Макколиф совершил дерзкий побег из северного дворца Палессы, но что тот явится в Гримальди…
Это явно было не то место, куда имело смысл приходить. У них не было ни общих дел, ни дружеских связей, их даже знакомыми назвать было трудно.
Если уж он выбрал владения Гримальди в качестве укрытия, рассудив, что королевские рыцари не станут здесь искать, следовало затаиться, а потом тихо уйти.
Точно не нападать на него со спины.
— У тебя есть наследник, граф, — произнес Макколиф, глядя на свою кожаную перчатку. На ней остался след от дыхания его жертвы.
На влажную кожу упало что-то совсем крохотное. Это была пилюля цвета слоновой кости, размером меньше ногтя на женском мизинце. Макколиф с усмешкой зажал рот графу ладонью прямо в перчатке, и таблетка попала внутрь. Спенсер пытался не глотать, но, ему зажали и нос, и рот, он отчаянно старался не задохнуться. Как бы он ни сопротивлялся, воздуха не хватало. В конце концов, у него не оставалось иного выбора, кроме как сделать непроизвольное движение и проглотить это.
Граф прищурился слезящимися глазами. Пылинки кружились в блаженном танце в солнечных лучах, озаряющих это сумрачное пространство. И прямо перед ним, странно близко, расплывалось улыбающееся лицо Макколифа.
— У меня ведь есть ребенок, понимаешь?
Его кадык едва заметно дернулся. Однако Маколифф предусмотрительно продолжалиперекрывать ему воздух еще несколько секунд, дожидаясь, пока горло не сделает еще пару глотательных движений.
Когда Маколифф убрал руку, граф судорожно вдохнул. У него начинала сильно кружиться голова.
— Я отдам его роду Гримальди. — сказал виконт.
В воцарившейся тишине Спенсер закрыл глаза, словно проваливаясь в сон.
***
С наступлением осени резко похолодало.
Возможно, дело было в том, что это самый север Далкатира.
Солнце стояло в зените, но не грело. Тени стали короче, но особого тепла не чувствовалось. Карета наследного принца ехала вдоль пшеничного поля. Еще не до конца созревшие колосья дрожали на ветру, подобно золотым волнам.
Клод молча смотрел на этот странный край, где смешивались охристые и зеленые цвета.
Вскоре оно осталось позади, пейзаж начал плавно меняться. Плодородные равнины исчезли, уступая место невысоким холмам.
Склоны были пологими, так что карета без труда поднялась наверх.
Вскоре снова показалась равнина.
И почти сразу открылся вид на могилу. Новое надгробие выглядело чистым, словно за ним кто-то ухаживал, но от него веяло странным холодом. Если внизу на ветру колыхались травы и колосья, то здесь царили тишина и безмолвие.
Экипаж медленно остановился. Клод повернул голову к окну и посмотрел на могилу. Рыцарь спустился и открыл дверцу.
Принц не стал покидать карету сразу, некоторое время просто глядел на захоронение. Холодный ветер ворвался в открытую дверь, взъерошив его волосы. Наконец Клод вышел наружу.
— Не иди за мной, жди здесь, — распорядился он.
Дуло сильнее, чем он ожидал. В Ионаде тоже часто бывали ветра. Между зданиями гуляли мощные потоки, а в королевском дворце, плотно застроенном флигелями, они ощущались еще резче. Но здесь ветер был другой природы — рожденным самим ландшафтом.
Клод встал перед могилой Адриана.
— Не думал, что ты будешь лежать здесь в таком одиночестве.
Место выглядело куда более одиноко и изолированно, чем он представлял. Вокруг не было ничего — только одно-единственное надгробие. Зачем нужно было устраивать всё именно так? Этого ему не понять. Впрочем, за участком явно присматривали: сорняки вокруг не буйствовали.
Клод опустил взгляд на надгробие. На нем было высечено имя не Адриана Гримальди, а Адрины.
— Значит, именно здесь покоится настоящий Адриан Гримальди?
Тот, кто даже после смерти не может носить собственное имя.
К тому же, позже на него повесили обвинение в цареубийстве, и его голову выставили на всеобщее обозрение. На самом деле это ведь была не его голова, но целью стояло окончательное очернение чести Адриана Гримальди.
— Тебе и после смерти пришлось нелегко.
Клод легонько постучал по надгробию. То, что на нем было выбито «Адрина», почему-то его раздражало.
— Будь ты покрепче здоровьем, ты бы стал моим близким другом.
Каким бы он был по характеру? Похожим на сестру? Стал бы он так же преданно следовать за кем-то, стоит лишь начать доверять?
Как Адрина, что следует за Юлиусом.
Встреть он его раньше, или будь они оба живы. Если бы они с Юльсом разделили между собой брата и сестру Гримальди… какого бы всё было?
Продолжая эти раздумья, Клод коротко усмехнулся. Бесполезные предположения.
В любом случае он мертв. Адриан ничего не может сделать для него. Однако была одна вещь, которую он сам мог сделать для Адриана.
— Пожалуй..
«Нужно будет заказать и передать новое надгробие, когда он вернется.»
Неужели графу или графине подобные мысли даже не приходят в голову? Впрочем, видя, как они обходятся с живым ребенком, такая сердечная черствость была вполне в их духе. Чудовища..
— Отсечь Графа было верным решением.
Макколиф сбежал, а с Гримальди теперь фактически покончено. Уж лучше доверять Юлиусу, чем им. Было очевидно, что тот не претендует на трон, и пока его автономия гарантирована, он не станет представлять угрозы для королевской семьи.
По крайней мере, до тех пор, пока Клод жив.
Однако нельзя полагаться на кузена вечно. Нужно найти нового человека. Того, кто будет в меру сдерживать аристократию и при этом оставаться послушным.
Того, кто сможет выполнять для короля ту же работу, которую когда-то делал Граф.
В тот момент, когда Клод, все еще сокрушаясь от досады, развернулся, он заметил приближающуюся девочку. Поскольку здесь не было ничего, кроме этого надгробия, приходить сюда могли только люди из рода Гримальди, но в облике ребенка не угадывалось ни одной их черты.
Клод пошел прочь, и девочка разминулась с ним. Оглянувшись, он увидел, как она, стоя перед надгробием, тихо прочитала имя и ничком повалилась на землю.
— ….
Что это за ребенок?
Тот, кто, распластавшись на грязной земле, шарит по ней руками.
«Может, лучше просто проигнорировать... не ввязываться?»
— ….
Клод больше не колебался и решительно отвернулся. Вскоре он уехал.
В тот же миг ребенок выпрямился.
Пристально глядя вслед уезжающей карете, девчонка озадаченно склонила голову набок.
«Неизвестно, кто это был, но будущее его кажется безрадостным.»
Впрочем, сейчас было не до этого. Снова опустившись на колени у надгробия на землю, ребенок принялся шарить руками по почве и, словно отыскав что-то, быстро поднялся.
— Так и есть!
В руке был зажат один росток. Бросив вырванный побег на землю, она произнесла:
«И здесь оно растет, это чертово кустище».
— Каких только проклятий не бывает..
С этими словами ребенок вырвал все ростки, пробившиеся возле надгробия.
Подняв последний из них перед собой, он проговорил:
— Плод, взращенный на крови Гримальди.
То-то этот пурпурный плод казался таким странным. Должно быть, зеленый он впитал кровь и переродился.
— Какую же обиду нужно было затаить на ведьму, чтобы стать тем, что способно её убить?
Сказав это, ребенок выпрямился и огляделся по сторонам. Эти растения разрослись возле кладбища Гримальди, а также там, где когда-то гремели битвы и земля была пропитана кровью множества людей. Они росли, впитывая пролитую повсюду кровь.
Росток, вскормленный таким образом, превратился в яд, несущий смерть ведьмам.
Не просто растение, а чудовище в ином обличье.
— В любом случае. Здесь явно что-то произошло.
То, что этот плод рос только в этом месте, означает, что лишь их кровь могла служить для него почвой.
— Больше они не появятся.
Однако…
— Эта кровь смешается с кровью ведьмы.
Отныне, если эта кровь не будет течь в чистом виде, если в ней растворится кровь ведьмы, то проклятие старой вражды не сможет длиться вечно.
— Вот так исчезнет еще один род.
Взор ребенка холодно скользнул сверху вниз. Исчезновение того, что представляло угрозу, было добрым знаком. Росток, зажатый в руке девочки, мгновенно вспыхнул. А затем рассыпался в прах и развеялся по ветру.
— Госпожа Дороти!
В этот момент издалека донесся зов. Ребенок замер, устремив взгляд на опавшие следы пепла, словно погрузившись в глубокие раздумья. Но вскоре она медленно обернулась. С таким видом, будто интерес окончательно был утрачен. Это больше не представляло опасности и не стоило даже упоминания.
— Госпожа Дороти!
Мужчина, с трудом взобравшийся на холм, посмотрел на идущую навстречу девочку и произнес:
«Где же вы были...».
Ребенок, сказавший, что перед отправлением на Северный континент у нее здесь есть небольшое дело, бродил не по городу, а по полям, лесам и самым разным закоулкам. Если бы они задержались еще немного, то могли опоздать на корабль.
— Я со всем покончила, — энергично ответила Дороти.
Этим она уничтожила всё, что связывало её род ведьм с Гримальди. Даже если что-то проявится вновь, оно не продержится долго и исчезнет спустя несколько десятилетий не получая подпитки.
— Теперь отправляемся на Северный континент.
У Ведьмы больше не осталось долга к этому месту.
