На слова Юлиуса Адри не ответила сразу. Она не пыталась уклониться — просто не знала, что сказать. В гостиной повисло напряжение. Юлиус был уверен, что она не откажет: он знал, что она любит его. Она сама призналась в этом — и не раз.
Когда ответа всё не было, он слегка поднял голову.
— Да.
Адрина улыбалась.
— Я согласна.
Это была та же улыбка, что и вчера.
— Адрина Вудпекер… звучит непривычно, — сказала она, и её щёки слегка порозовели. — Со временем привыкну.
— Мм.
Юлиус сам не заметил, как напряжение покинуло его лицо. Оно стало мягким, почти расслабленным — совсем не таким, каким он обычно смотрел на людей.
— Да…
На его лице одновременно читались облегчение и тихая радость.
***
Зимой расцвела магнолия.
Хотя время её цветения ещё не пришло.
Адрина Гримальди стояла, молча глядя на дерево. Ветви прогнулись под тяжестью снега, и белые цветы свисали вниз. Магнолия обычно возвещала конец зимы, но вовсе не означала наступление весны.
Пошёл снег.
Порывы ветра подхватывали лепестки, и те кружились в воздухе вместе со снежинками. Белый покров оставался нетронутым, словно чистый ковёр. Когда раздался хруст под ногами, Адрина поспешно вернулась внутрь.
В герцогском доме царила суета: скоро предстояло отправляться в Ионад.
Зимой аристократы обычно проводили сезон в Ионаде или Палессе. Герцог Вудпекер никогда этого не делал, но в этом году решил иначе. Он объявил, что проведёт зиму в Ионаде.
— Ади.
— Да.
— Ты не ошиблась дверью?
Берт удивлённо посмотрел на неё. Это был его кабинет, и он её не звал. Адрина покачала головой.
Несмотря на статус невесты герцога, она оставалась рыцарем. Адрина Гримальди получила титул уже в третий раз и продолжала выполнять обязанности. Даже после брака, вероятно, ничего не изменится — Юлиус уважал её решение.
Однако…
— Адрина Гримальди!
Вдалеке раздался крик Димитрия. Адри тихо юркнула за штору. Хотя ноги были прекрасно видны, она, словно страус, считала, что, спрятав голову, исчезнет полностью. Берт лишь вздохнул: опять.
Димитрий вошёл, заметно раздражённый.
— Адри!
По мнению Берта, он относился к ней почти как к дочери. И если Берт просто относился к ней с теплом, Дмитрий пытался её воспитывать — а Адрина этого терпеть не могла.
— Опять сбежала с занятий? — спросил Берт.
Димитрий устало опустился в кресло.
— Не думал, что она так ненавидит учёбу.
— Но работу выполняет хорошо.
— Как мужчина — практически идеально.
Он вздохнул.
— А вот как леди…
Димитрий на мгновение закрыл глаза.
— Скорее зверёк, чем леди.
Берт едва сдержал улыбку.
— Она хотя бы перестала драться с рыцарями, — заметил он.
— Зато упрямая. Танцевать не хочет, манеры резкие… даже Его Светлость перенимает её выражения.
— Его Светлость уже не в том возрасте, чтобы его отчитывать, — заметил Берт.
Они немного помолчали.
— Но она иногда милая, — добавил Димитрий уже мягче.
— Видно, что ты к ней привязался.
— Всё-таки племянница.
Он взглянул на штору — и заметил ноги.
— Адрина.
— …
— Выходите по-хорошему.
Штора медленно раздвинулась. Адрина показалась и улыбнулась — точь-в-точь как Спенсер Гримальди. Димитрий на мгновение растерялся, и она тут же сорвалась с места, убегая. Он поспешил за ней.
Берт только покачал головой.
— До отъезда в Ионад нужно закончить обучение! — донёсся голос Димитрия из коридора.
Берт тихо рассмеялся.
Может, он и правда слишком стар, но эта сцена казалась ему трогательной. За окном продолжал идти снег — редкий для юга, тихий и спокойный.
***
В день отъезда снег прекратился.
Земля была покрыта белым покрывалом, воздух — холодный и прозрачный. Юлиус и Адри стояли на ступенях. Его плечи укутывал тёмно-серый мех, на ней было светлое пальто с жемчужной вышивкой и белый плащ.
Они направились к карете, снег тихо хрустел под ногами.
— Не холодно? — спросил Юлиус, обнимая её за плечи.
Адри покачала головой.
Он первым поднялся в карету и протянул руку. Она приняла её — как всегда.
Карета плавно тронулась по белой дороге. Юлиус укрыл её меховым пледом и взял за руку.
За окном пейзаж выглядел сказочно: ветви деревьев были усыпаны снегом, крыши домов — словно покрыты сахарной пудрой.
— В Ионаде мы можем встретить графиню, — сказал Юлиус.
— Вы переживаете? — мягко спросила Адри.
Он кивнул.
— Всё в порядке. Они больше не могут меня ранить.
Она смотрела в окно.
— Я думала… возможно, все проклятия создаются словами.
Юлиус взглянул на неё.
— Они сказали — и мы поверили. Но когда их слова теряют силу… проклятие исчезает.
— Верно. Начало и конец — в устах людей.
— Теперь всё хорошо, — тихо сказала Адрина. — После того, как вы сказали, что я заслуживаю любви… мне кажется, моё проклятие исчезло.
Юлиус улыбнулся. Адри положила голову ему на плечо.
Они вместе смотрели в окно. Снежная пыль поднималась от колёс кареты, сияя на солнце.
Холодная, тяжёлая зима уходила, уступая место свету.
Дорога в Ионад сверкала — так же ярко, как их будущее.
Конец.
