Пасаллис Маколиф не ожидал такого и не предусмотрел этого.
Тюрьма в Ионаде оказалась не такой уж плохой, но тюрьма есть тюрьма. Холодный каменный пол, стены из грязного кирпича. В маленьком окне, не приспособленном для побега, была решётка с шипами. К тому же здесь было холодно.
Люди иногда проходили мимо, но к самому Маколифу никто не приходил.
И неудивительно. В конце концов, он был чужеземным аристократом, и сейчас от него не было никакой выгоды. Где найдутся глупцы, которые станут искать того, кто уже не приносит пользы? Однако он протянул нити во многие места, так что шансы были. Но тот, на кого он сделал главную ставку, почему-то не подавал признаков жизни.
Маколиф постучал пальцами по столу. Затем, словно от скуки, повторил это движение несколько раз, будто играя на музыкальном инструменте, после чего поднялся.
Сколько ни думай, он не понимал.
— Клод Далкатир.
Наследный принц в какой-то момент перестал выходить с ним на связь.
Почему? Отчего? На него он потратил больше всего усилий. Действовал наиболее скрытно. Клод был человеком осторожным, поэтому потребовалось очень много времени.
Но Клод отбросил его в одно мгновение. Разве такое возможно? Как бы ни был силён король, как такое может быть? Это был метод, отточенный сотнями лет, но в этом месте он не сработал? Не может быть. Но и терпеть дальше было невозможно.
...Если не так, то, может быть, он нашёл другой путь?
Кого-то, кто мог бы заменить его, Маколифа, для Клода.
Это было возможно. Клод Далкатир, полагаясь на него, в то же время ненавидел. Но именно Маколиф сделал так, что Клод, несмотря на ненависть, вынужден был цепляться за него.
Поэтому он придёт. Если не сейчас, то позже, но придёт.
Потому что то, что ему нужно, он не сможет получить ниоткуда, кроме как от него.
В этот момент раздался стук. Вот видите. В конце концов он пришёл. В Далкатире был только один человек, который мог прийти к нему. Лязгнул ключ, поворачиваясь в замке. Тюремщик открыл дверь.
Маколиф предвкушал встречу с Клодом, и на его губах заиграла улыбка.
Но вошедший оказался другим человеком.
— Герцог Вудпекер.
В его жилах тоже текла королевская кровь, и он был почти что властителем юга Далкатира.
— Обращайтесь к нему с почтением, — сказал слуга, вошедший вместе с герцогом.
Маколиф поправился:
— Ваша светлость.
Юлиус, смотревший на него сверху вниз надменным взглядом, подошёл, придвинул стул, стоявший у стола, и сел.
По правде говоря, Маколиф не понимал, зачем Юлиус Вудпекер пришёл сюда и зачем сел. Его удивляло только то, что это был не Клод.
— Пасаллис Маколиф, — начал было Юлиус, но вдруг продолжил иначе:
— Нет, Пасаллис Шавар.
При этих словах взгляд Маколифа заметался. В Далкатире не было никого, кто знал бы это имя. Более того, он много лет назад сменил его и жил под другим, и прошло уже более десяти лет. Возможно, в других местах на Центральном континенте были те, кто знал это имя, но у них не могло быть связей с Далкатиром.
Откуда он узнал? Вместо того чтобы спрашивать, Маколиф улыбнулся.
Это было попыткой скрыть беспокойство. С другой стороны, он подумал, не лучше ли сохранить серьёзное лицо. Видя, как Маколиф колеблется, не зная, что сказать, Юлиус произнёс:
— Всё равно я знаю, так что не пытайся обманывать.
Он действительно не понимал. Как?
Если он знает имя, значит, знает и его истинную сущность? По чему он это понял? Тем более что он, Маколиф, был потомком смешанных браков с Центральным континентом, и внешне ничем не отличался от здешних жителей.
Он был уверен, что его не раскроют, и в Дунбе его действительно не раскрыли.
Может, это предатель? Нет, в Далкатир ещё никто не проникал. Только начинали обустраиваться, так что не могло быть и предателей.
— Ты знаешь, что здесь тебя ждёт либо смертная казнь, либо пожизненное заключение?
Он сказал это, но смертная казнь была маловероятна. Маколиф был аристократом другой страны, и если его родственники подадут протест, у Далкатира могут возникнуть проблемы. Не желая разжигать лишние конфликты, корона, скорее всего, приговорит его к пожизненному заключению.
— А если приговорят к пожизненному, тебя отправят не в эту тюрьму, а в другое место. Обычно пожизненных ссылают на острова. Южные острова довольно тёплые. В тамошней тюрьме, правда, одеял не дают.
— Что вы хотите сказать?
— Если хочешь, я могу устроить твой побег.
Маколиф, недоверчиво глядя на Юльса, спросил:
— ...Вы будете меня защищать?
Он не ждал ответа. С самого начала он не верил в это. Но если допустить хотя бы маленькую надежду, это было неплохо. В конце концов, он не собирался гнить здесь заживо.
Юлиус, напротив, усмехнулся уголком губ.
— Я не говорил, что ты выйдешь с честью.
В его словах явно слышалась насмешка. Значит, не с честью.
— Я помогу тебе бежать.
— ...
Похоже, путь наружу будет не из мирных.
Но разве не говорят, что в бурю хороша любая гавань? У Маколифа не было времени привередничать.
— Только есть одно условие.
— Какое?
— Пустяки.
Нужно будет сначала разобраться с Львом Зидом. Он и сейчас не в лучшем состоянии. И с Гримальди тоже нужно будет разобраться. Но так, чтобы не ранить Адрину. Он не собирался полностью уничтожать этот дом. Всё-таки лучше сохранить его видимость.
— Есть кое-какие личные дела, которые нужно уладить.
Но их нужно было держать под контролем.
— И твои дальнейшие перемещения…
В любом случае, оставлять его в Далкатире было нежелательно.
— Итак, первое условие.
Раз уж так вышло, ему нет нужды оставаться здесь. Лучше отправить его куда-нибудь ещё, а на его место поставить того, кем можно управлять.
— После того как дело будет сделано, ты навсегда покинешь Далкатир.
Маколиф усмехнулся уголком губ. Он говорил загадочно, а условие оказалось довольно простым.
— Что ж, это я могу выполнить.
— Придётся заключить магическую клятву. — сказал Юлиус, поднимаясь.
Затем он слегка ударил кулаком в солнечное сплетение стоящего Маколифа.
— Я посажу шип в твоё сердце.
— ...
— Если ты вернёшься в Далкатир, шип превратится в терновник, который сам вопьётся в орган, сожмёт его, и в конце концов сердце раздуется, и хлынувшая кровь зальёт всё у твоих ног.
Маколиф знал, что слова Юлиуса — неправда. В мире не существует таких клятв. Это скорее похоже на проклятие. Но проклятия не так-то просто наложить.
— А твоё дыхание.., — продолжал Юлиус.
Проклятиями искусно владели только ведьмы.
— …превратится в яд, и даже воздух, которым ты дышишь, будет тебя душить.
Если бы перед ним была женщина, Маколиф, возможно, заколебался бы — ведьма она или нет.
— Если наш разговор дойдёт до чьих-то ушей, твой язык разорвётся, словно лезвием, оставив лишь кровь и молчание.
Но перед ним был обычный мужчина. Всего лишь с несколько более высоким положением.
— И ещё.
Маколиф усмехнулся. Мол, давай, посмотрим, что ты сделаешь.
— Твой бог откажется от тебя.
Но при этих словах его лицо тут же окаменело. Он не ожидал, что речь зайдёт о боге. То, что Юлиус назвал его настоящее имя, уже говорило о том, что он многое знает.
— Я убью твоего бога.
— ...Вы думаете, это возможно?
— Почему нет?
— Как вы смеете… божество…
— Пасаллис.
Юльс усмехнулся.
— Убить твоего бога просто.
Если бы они, как другие народы, поклонялись главному божеству или какому-то иллюзорному богу, это было бы трудно. Но для таких, как они — группы, поклоняющейся определённому существу, почти племени, — это не составит труда.
— Если убить всех его последователей, твой бог тоже умрёт.
Сказав это, Юльс улыбнулся.
— Как тебе? Сохранить твою жизнь?
Всё равно их везде ненавидят.
— Или предпочтёшь благородно умереть здесь?
Война будет нелёгкой, но и ничего невозможного тут нет.
— К тому же я знаю, — добавил Юлиус. — Что ты не предашь своего бога. И не выберешь смерть. Для Шавара — вождя, или для Шахида — мученика, это тоже почётно.
