Когда Адри вернулся, в гостиной царила тяжелая атмосфера. Виной тому, судя по всему, был герцог Вудпекер. Юлиус сидел с мрачным, недовольным видом, и Адри тихо спросил у Роя:
— Что случилось?
Ответ пришел с другой стороны.
— Не шепчись, если есть что сказать, говори прямо.
— ...
Герцогу ему сказать было нечего. К тому же не время и не положение спрашивать у того, кто создал эту атмосферу: «Чего ты злишься?».
Адри молча стоял, а Юлиус убрал волосы назад. Он и сам не понимал, почему у него такое настроение.
...Или понимал?
— Адриан.
— Да, ваша светлость.
Нет, понимал. Понимал, что его чувства проявляются иначе. Совершенно неожиданно, он и не думал, что так будет, но его почему-то это беспокоило, а теперь, увидев его с другим мужчиной, он злится.
Юлиус хорошо знал себя. Даже если чувства, которые он испытывал, были новыми, он не мог их не узнать. Но, осознавая это, он не понимал.
«Это же мужик».
Сейчас он тихий и спокойный, но он же сын Гримальди, Адриан Гримальди, которого в Палессе называли псом, и от того, что у него медовые вьющиеся волосы, румяные щеки, глаза, как драгоценные камни, и симпатичное лицо, он не становится женщиной.
Конечно, для снятия проклятия пол не важен, но жить-то с ним вместе нельзя?
Однако...
— У меня к тебе дело, — сказал Юлиус.
— Прямо сейчас?
Адри растерянно переспросил. Юлиус каждый день требовал поцелуев ночью, но сейчас был белый день. Слуги, рыцари охраны — все были здесь, и скоро нужно было идти встречать короля. В такой ситуации просить поцелуй?
Это было бы несколько неуместно при посторонних, не так ли? Хотя, наверное, уже привыкли...
Видя, что Адри колеблется, Юлиус прищурился.
— За мной.
Все рыцари охраны и слуги тоже двинулись с места.
— Только Адри.
Но следующие слова заставили их замереть. Адри тоже. С растерянным лицом он, видимо решив, что ничего не поделаешь, направился в комнату, куда зашел Юлиус.
Юлиус закрыл дверь и посмотрел сверху вниз на вошедшего Адри.
На лице его было написано полное непонимание. Он, наверное, думал, что, как обычно, сумасшедший герцог заставит целоваться, чтобы снять проклятие. И не ошибся бы. Так оно и было.
Но ситуация странным образом трансформировалась. Адриан не менялся. Менялся только сам Юлиус. Хотя говорят, что слуги умеют понимать настроение господина без слов, такому временному, как Адри, это было трудно.
А до этого его устраивали просто отношения господина и подчиненного?
— Адри.
— Да, ваша светлость.
Да нет, конечно. Если бы устраивали, не возникло бы этого любопытства. Он бы не побежал следить, когда тот пошел к кому-то, и его бы не бесило, что он так мало знает об Адриане.
Он читал в книгах, что это за чувство, примерно представлял, но не думал, что оно придет вот так.
— Ты сказал, граф Гримальди хочет тебя убить, — сказал Юлиус.
Юлиуса Вудпекера до безумия интересовал Адриан.
— И сегодня ты разговаривал с Львом Зидом.
Признав это, его стало бесить всё, даже мелочи. Даже то, что он ел на обед, хотя это наверняка была какая-то ерунда из столовой для рыцарей.
— Откуда вы...
— О чем вы говорили?
— Ни о чем особенном.
— Вот как, раз ни о чем особенном, значит, можешь рассказать.
Сказав это, Юлиус взял его за руку и поднял. Ноги у него были маленькие, и руки, кажется, тоже. Может, это из-за того, что он сам вырос? Но рука не была женской. Это была рука рыцаря. Немного грубоватая, со следами от меча.
«Красивая…
Чёрт..»
Молча взяв руку Адри и посмотрев на нее, Юлиус притянул ее к себе и прикоснулся губами.
Адри, привыкший к контакту с герцогом Вудпекером, расслабил руку и смотрел на него. Густые алые ресницы дрогнули. Если бы не рост и не телосложение, его вполне можно было бы принять за женщину.
Если присмотреться, в таком виде он казался мужчиной только благодаря костюму, а если бы надеть на него платье, его вполне можно было бы принять за женщину. Чем больше смотришь, тем больше понимаешь, что он красивый. Наверное, из-за того, что он показался Адри противным, она не замечал этого раньше.
Юлиус несколько раз поцеловал тылную сторону ладони. Звуки «чмок-чмок» были немного неловкими, но он не обращал на это внимания. Но вдруг, когда к тыльной стороне ладони прикоснулось что-то неожиданно мягкое и влажное, Адри быстро выдернул руку.
— Что?
— Только что это был язык...
Адри с растерянным видом потер тыльную сторону ладони. Юлиус же выглядел невозмутимым. Затем, сев на диван, он приподнял подбородок и сказал:
— Рассказывай, о чем вы говорили с Львом Зидом.
— ...О Гримальди.
— Не слышу, подойди и скажи.
Адри подошел к дивану, где сидел Юлиус. Юлиус схватил его за руки.
«Что это?» — с недоумением глядя на схваченные руки, Адри тихо сказал:
— Я сказал, что возвращаюсь в Гримальди.
— Возвращаешься?
— Да.
— А разве не было разговора, что ты не пойдешь?
Просто не было возможности сказать. Адри и сам не знал, что граф сделает такой выбор. Интересно, о чем они говорили с наследным принцем, но, наверное, как только герцог уедет и все закончится, его сразу вернут обратно. Если, конечно, за это время не появится кто-то другой.
И такой человек был. Наследный принц. Если бы он задержался в Палессе подольше, а не уехал в Ионад, и если бы он был рядом с ним, может, тогда не пришлось бы сразу ехать в Гримальди? Возможно ли это?
Чтобы понять ситуацию, нужно было встретиться с принцем, но ни времени, ни возможности пойти к нему просто так не было.
Но шанс был не совсем потерян. Сегодня все аристократы и члены королевской семьи идут встречать короля, и, воспользовавшись этим...
— Неужели граф хочет тебя убить после возвращения в Гримальди?
Спросил Юлиус. Адри вместо ответа посмотрел на него сверху вниз. На его лице, обычно бесстрастном, читалось беспокойство.
— Не хочешь возвращаться в Гримальди?
— ...
— Отвечай.
— Да, не хочу.
Когда Адри ответил честно, Юлиус широко улыбнулся.
— Вот как.
Совершенно непонятно. Почему Юлиус улыбнулся, услышав этот ответ? Затем он спросил:
— Это твое желание?
Услышав это, Адри усмехнулся.
— Нет.
Улыбка вмиг исчезла с его лица. Атмосфера в комнате снова стала давящей, как раньше в гостиной. Из-за его властности, что ли? Нечасто встретишь людей, способных одним настроением менять атмосферу вокруг.
— Тогда ты собираешься в Гримальди?
— Я сделаю так, чтобы этого не случилось.
— Каким образом? — спросил Юлиус — У тебя есть кто-то еще, к кому можно обратиться?
Он не ответил ни да, ни нет, но по молчанию все было понятно. Есть кто-то еще, к кому можно обратиться. Не он.
— Адри.
Кто бы это мог быть?
— Адриан Гримальди.
У которого нет никого, кто бы поддержал.
— Неизвестно, как все обернется, поэтому тратить желание на такое я не могу.
Сказал Адри. Юлиус нахмурился. Он, конечно, спросил, не это ли его желание, но не говорил, что его нужно использовать.
— Это мой последний рубеж.
Но из этого разговора он понял, почему Адри не просит его.
— Значит, тебе не хватает количества желаний?
— Да. Потому что они драгоценны.
— Тогда можно увеличить их количество.
Юлиус схватил Адри за руку и потянул. Потеряв равновесие, Адри упал в его объятия и уперся ладонями ему в грудь. Грудные мышцы оказались довольно развитыми.
«Ваша светлость», — сказал Адри, пытаясь подняться, но в этот момент Юлиус схватил его за подбородок.
— Одно желание за один поцелуй.
Дыхание смешалось сквозь легкое прикосновение губ. Внутри рта защипало. Не привыкший к такому ощущению, Адри, не зная, как реагировать, схватился за галстук Юлиуса и потянул. Ткань с легким шорохом развязалась.
Рука Юлиуса обхватила голову Адри. Пальцы, зарывшиеся в волосы, щекотали кожу головы и затылок. Дышать стало трудно.
В конце концов не выдержав, Адри несколько раз стукнул Юлиуса по плечу. Поняв ли он намек, Юлиус отстранился. Адри жадно глотал воздух.
Юлиус тоже тяжело дышал, непривычный к этому. Лицо его раскраснелось.
— Ну как?
— ...
Какого ответа он ждет? Спрашивает о самочувствии? Или о впечатлениях?
— Хочешь, я вытащу тебя из Гримальди?
Услышав эти слова, Адри, поняв, открыл рот.
— Если хочешь, я с радостью это сделаю.
Юлиус большим пальцем вытер слюну с губ Адри и продолжил:
— Ты можешь поехать со мной в Вудпекер. Туда никто не сунется. Ни Гримальди, ни королевская семья.
Что это значит?
— Так что подумай хорошенько.
У Адри были свои догадки, но он не мог в них поверить.
— Никто не нуждается в тебе так, как я.
Неужели герцог мог в него влюбиться?
Адри верил, что герцог нуждается в нем. Он знал о его отчаянии. Но что будет, когда нужда отпадет, неизвестно.
Сейчас он может притворяться, что любит. Может заставить поверить, что любит. Заставить открыть сердце, а потом бросить. Если это не то, что ему нужно.
Мир не может вращаться только в его пользу. Адри не настолько не знает жизни, чтобы впадать в такие иллюзии. Мир не так прост.
И герцог Вудпекер тоже.
— Вы сказали, что за каждый поцелуй будете исполнять одно желание, — сказал Адри.
— Да.
— Нет никаких ограничений?
Услышав следующие слова Адри, Юлиус замолчал. Не знал, назвать ли это честностью или глупостью.
— Вы ведь не можете исполнять желания бесконечно.
— Верно.
Если бы он сам заметил такую лазейку, он бы не стал о ней говорить. Разве что использовал бы в своих целях. То, что он сам установил ограничение, было для Юлиуса удачей, но за Адри Гримальди становилось тревожно.
— Тогда будем считать только поцелуи в губы, исключая щеки, тыльную сторону ладони и лоб. Я поцеловал тебя два раза, значит, у тебя два желания.
— Вы обещали исполнить желание и когда проклятие будет снято.
Себе выгоду не урвал, а про обещанное раньше помнит досконально.
— Тогда всего три.
— А если я буду целовать тебя каждый день?
— ...А ты собираешься?
— А вдруг?
Для Юлиуса в этом не было ничего плохого. Но не будет ли это выглядеть так, будто он слишком доступен?
— Если желания будут сыпаться слишком часто, они перестанут ощущаться как желания. Будем считать только те случаи, когда я целовал тебя.
— Тогда, возможно, все ограничится тремя желаниями.
— Не знаю. Если хочешь, попробуй соблазнить меня.
— ...
— Я с удовольствием поддамся.
Сказал Юлиус, но Адри не поверил. Он поднялся. Не мог же он вечно сидеть в объятиях герцога. Герцог тоже ничего не сказал на его действия. Просто поднял упавший галстук, повесил на шею и завязал узел.
Он не думал, что сможет завязать его сам. Обычно это делал кто-то другой. Но получилось довольно естественно. Затем, поправив одежду, Юлиус встал с дивана.
Смотреть на кого-то сверху вниз было все же лучше, чем снизу вверх. В этом смысле рост Адри был идеален. Если бы он был слишком низким, было бы трудно разглядеть выражение лица или черты, а при таком росте достаточно слегка наклонить голову. И макушка видна, и она даже довольно милая, круглая.
Юлиус поднял руку и взъерошил волосы Адри.
От неожиданного прикосновения Адри широко раскрыл глаза и посмотрел вверх, и Юлиус тихо рассмеялся. Затем он на мгновение положил руку ему на плечо и убрал. Адри молча смотрел, как он направляется к двери.
Юлиус обернулся.
— Адри.
Свет из-за его спины, казалось, создавал ореол. Наверное, из-за того, что в спальне было темно, это было заметнее.
— Чего стоишь? Выходи.
Адри прикусил губу, потом отпустил.
Странное чувство.
