— Говорят, в тот день, когда всё остановилось, удочерение Леи Линтю было утверждено. С тех пор шла бумажная волокита, и только сегодня официальное удочерение состоялось, по этому случаю и устроили праздник.
Зачем герцогу это праздновать?
— К тому же дома Коннолли и Вудпекера не такие уж плохие соседи. Их связывают кровные узы, к тому же по законопроектам их мнения часто совпадают. Оба входят в один совет старейшин. — добавил Иван.
Но даже так, она не думала, что они будут устраивать отдельный обед в резиденции.
Как бы она ни закрывала глаза и уши, до неё всё равно доходили разговоры. Например, о домах Коннолли и Вудпекера.
Леа Линтю — не прямая наследница Коннолли, а приёмная дочь, так что с браком проблем не будет, и если два дома объединятся, это будет огромная сила, поговаривали, что не было ничего удивительного в том, что благосклонность Леи Линтю длилась ещё с Палессы.
Раздражало.
Адри смотрела на улыбающегося Юлиуса. Несмотря на расстояние, она отчётливо видела его лицо.
Лица Леи Линтю, сидевшей напротив, она разглядеть не могла. Просто ей не нравилось, что он улыбается кому-то другому.
«Я люблю тебя», — сказал он, и всё же.
«Говорю это, потому что ты, кажется, не знаешь».
Конечно, нет правила, что из-за любви нужно улыбаться только одному человеку. Но странно было говорить такие слова и не предпринимать никаких действий.
Адри, неискушённая в человеческих отношениях, тем более не понимала.
Неужели это было просто предупреждением?
— Адри?
Ей не нравилась его улыбка.
— Адрина.
Точнее, ей не нравилось, что его улыбка направлена не на неё.
Окликнутая Иваном, она на мгновение перевела взгляд на него, а затем снова посмотрела на Юлиуса. Она вспомнила, как он улыбался ей недавно.
Нужно было вернуть это.
Нет, раз у неё этого никогда не было, нельзя сказать, что вернуть.
— Нужно завладеть.
— Что?
Не поняв, чем она хочет завладеть, Иван переспросил, но, увидев улыбку на лице Адри вместо ответа, растерялся.
— Простите, господин рыцарь, это может показаться дерзостью, но... — он помедлил и заговорил. — Когда вы улыбаетесь, вы очень похожи на графа.
— ...
Выражение лица Адри мгновенно застыло.
* * *
Из слуг, прибывших из поместья, Адри знала только Гэвина, но, казалось, все они знали её. Наверное, из-за фамилии Берта. Или потому, что женщина-рыцарь — редкость.
В такие моменты ей становилось неловко. При той же внешности, когда она была Адрианом, никто так на неё не смотрел.
Закончив спарринг, вся в поту, Адри вернулась в комнату. Сбросив промокшую одежду, она зашла в ванную и включила воду. Полилась холодная. В Гримальди она всегда мылась холодной водой, но за эти годы, привыкнув к хорошему отношению, ледяная вода показалась непривычной.
Быстро вымывшись, Адри, даже не вытерев как следует капающую воду, остановилась перед шкафом.
Одежда всегда была аккуратно разложена. Среди неё была одежда, которую она ни разу не надевала и, скорее всего, не наденет. Адри посмотрела на то платье.
Она не считала, что то, что она потеряла, — это женственность. Просто она думала, что, наверное, это далеко от нормы. Обычно, наверное, надевают такое.
Но она всё равно не знала, как это носить. Как и в прошлый раз, когда она стояла, не зная, что делать. В Гримальди, хотя это была одежда служанки, она умудрялась её использовать.
В конце концов она выбрала привычную сорочку и брюки. Это было удобнее.
Сейчас у Димитрия, должно быть, есть время. Тем более, с приездом Гэвина у него появилось больше свободного времени, и он выглядел немного расслабленнее.
Выйдя из комнаты, Адри пошла по коридору. Комнаты слуг и её комната находились на некотором расстоянии. Спускаясь по лестнице, она заметила поднимающегося снизу человека. Тот, похоже, тоже её увидел.
— Господин рыцарь, — Леа Линтю-Коннолли широко улыбнулась. Глядя сверху вниз, она казалась ещё более милой.
— Здравствуйте.
— Хорошо ли вы провели время?
— Да, а вы...
На мгновение Адри замялась. Не знала, назвать её Линтю или Коннолли. Раз она слышала от Ивана, что удочерение состоялось официально, нужно называть её по-настоящему, подумала Адри и сказала:
— А вы, мадемуазель Коннолли?
— Зовите меня просто Леа.
— Да, Леа. Хорошо ли вы провели время?
— Конечно. Я получила разрешение и ненадолго съездила в Палессу. Нужно было оформить документы. Давно там не была, было приятно.
— Вы быстро вернулись.
— Мы ездили вместе с маркизом, поэтому успели за один день. Маркизу нужно было поскорее вернуться из-за парламентских дел.
— Должно быть, жаль. Палесса в это время года очень красива.
— Согласна. К тому же это почти моя родина. Я провела в Палессе больше времени, чем на юге.
Может ли она испытывать такую привязанность к месту, где не родилась и не выросла? Есть люди, которые не привязаны к родине, так что, наверное, это возможно.
Для Адри таким местом стал Вудпекер.
Ясное небо, здания, казалось, сделанные из солнца и луны. Когда светило солнце, они становились особенно яркими, словно приветствуя её, и она испытывала непонятную тоску. Если это чувство было знакомо, то Адри могла понять Лею, которая считала Палессу своей родиной.
— Это хорошее место.
Но когда она была в Палессе, она никогда не испытывала ничего подобного. Она ненавидела этот город. Гримальди ненавидела ещё больше.
— Хорошо бы, если бы его светлость оставался в Ионаде или в Палессе и после окончания парламентской сессии. — сказала Леа с сожалением.
— Это будет трудно. — ответила Адри.
Она знала, что, конечно, будет трудно. Поэтому это было просто пожелание. Но Адри, казалось, этого не понимала. Леа, проявив снисходительность, приличествующую аристократке, не стала объяснять ей, что она не поняла её намерений.
— Земли Вудпекера обширны. Даже если сосредоточиться только на них, этого будет недостаточно.
— Верно. Нужно поскорее найти герцогу жену, — сказала Леа. В возрасте Юлиуса уже нужно было бы быть женатым или, по крайней мере, иметь невесту. Вы так не думаете?
Спросила Леа, как бы ища согласия.
— Нельзя же управлять землями и родом в одиночку. Выберут кого-то из семьи такого же уровня, так что это не будет слишком сложно.
Говорила ли она о своём месте?
Раз она не сказала этого прямо, возможно, нет. Речь аристократов часто опускает многое и имеет скрытый смысл, поэтому с ними трудно иметь дело. Но благодаря Димитрию она научилась в какой-то мере справляться. Самое элегантное — не строить догадок о том, о чём не сказано, и пропускать это мимо ушей.
— Наверное.
И всё же это трудно. Ответ она знала, но не умела им пользоваться.
— Желаю вам, чтобы всё исполнилось, как вы хотите.
На слова Адри лицо Леи выразило удивление. Адрина Дин знала, что она стремится стать женой герцога, и эти слова явно означали, что она желает ей успеха.
Звучало хорошо.
Но в аристократической манере эти слова также содержали насмешку: «Думаешь, это возможно?».
Она не училась этому, поэтому вряд ли у неё был скрытый смысл.
Наверное, она часто слышала эти слова на службе. Это было заметно по выражению лица. В тот момент, когда Леа собиралась что-то сказать ей, снизу лестницы кто-то окликнул:
— Госпожа Адрина Дин. Вот вы где.
Он был в одежде слуги. Леа его не знала.
— Вас ждёт Димитрий.
— Я иду. — ответила Адри, доставая из кармана часы и проверяя время.
Она не опаздывала к обычному времени встречи. Значит, слуга, который знал её в лицо, помог ей. Адри, спускаясь по лестнице, улыбнулась ему.
Слуга также склонил голову в знак приветствия. Затем он так же поклонился Лее. Леа тоже ответила ему. Когда слуга прошёл, Ади спустилась вниз. Взгляд Леи следил за удаляющейся Адри.
Приоткрыв рот, Леа тихо сказала:
— Хочу с ней подружиться.
Но Адри, кажется, не была заинтересована. Сейчас у Леи Коннолли нет причин оставаться в Вудпекере, но если всё пойдёт по плану её и госпожи Коннолли, и между ними появится связь, то и она будет в Вудпекере. Тогда женщина-рыцарь будет полезна.
Оставив сожаление позади, Леа поднялась по лестнице. Адри, услышав шаги, подняла взгляд. Слова Леи Коннолли тоже дошли до неё.
— «Хочу с ней подружиться»... — тихо пробормотала Адри.
Леа Коннолли не видела в ней соперницу. Это было естественно. Даже если Юлиус Вудпекер скажет, что любит её, есть такое понятие, как статус. Кто бы подумал, что герцог свяжется с женщиной-рыцарем из простолюдинов?
Но если она дочь графа...
Адри сжала и разжала кулак. Это было бы полезно, но убытки были бы слишком велики.
