Ситуация была непростой, но Адри понимала одно: после случившегося Маколиф изменил своё мнение.
Они все умели скрывать свои чувства, и читать их было непросто.
Затем Маколиф и Юлиус завели разговор. В основном говорил Маколиф. Казалось, его очень интересовало управление землями. Юлиус отвечал ему с должной серьёзностью.
Адри не понимала, чего хочет Юлиус и что он задумал. Ясного ответа не было. Само по себе приглашение Маколифа и совместная выпивка были уже странными.
Вскоре настало время обеда, и герцог, сказав, что у него дела, оставил Маколифа в теплице.
Пожелав чтобы гость чувствовал себя как дома, он ушёл.
Адри вышла вслед за Юлиусом, но Берт остался в теплице. О чём они говорили, ей, наверное, расскажут позже.
Странно было то, что Маколиф пристально смотрел на неё.
Адрина старалась не показывать удивления. Она просто улыбнулась, как велел Юлиус.
Вернувшись в кабинет, Юлиус, увидев ожидающего у двери Гэвина, спросил:
— Вернулись?
Гэвин кивнул и открыл дверь. Когда Юлиус и Адри вошли, он последовал за ними и протянул письма.
— Три человека, — сказал он.
Юлиус усмехнулся, приподняв уголок рта.
— Я отправил десятерых, а трое из них, скорее всего, предали, — сказал Юлиус, пересчитывая письма.
Вернулось девять писем. Возможно, один не предал, а просто был перехвачен. Всё равно, он ожидал одного-двух, но не такого количества.
— Что вы намерены делать? — спросил Гэвин.
Всё же это число было неплохим, поэтому Юлиус сказал:
— Думаю, нужно устроить приём в честь Маколифа.
Казалось, даже западные аристократы относились к нему с недоверием.
— Нужно пригласить южных аристократов. Северные не обязательны, но несколько западных хорошо бы. Тех, до кого ехать не больше трёх дней.
Приглашения уже разосланы, остальное зависит от их желания. Сколько из них приедет? На самом деле неважно. Проблема в тех, кто прибудет из столицы.
— Мне не нравится, когда они приходят ко мне во владения, так что устроим приём на открытом воздухе, — сказал Юлиус.
Он не назвал имён, и Адри не поняла, о ком он говорит. Северных аристократов он не приглашает, так что Гримальди среди них не будет.
— Я подберу место, — сказал Гэвин.
— Не нужно, — ответил Юльс. — Место уже выбрано.
— Где прикажете подготовить?
— В дубраве.
Зачем Юлиус выбрал для приёма место, где раньше был лес, а теперь — пепелище?
— Оберните мёртвые деревья тканью, словно в знак скорби, и расставьте светильники. Под тем деревом я и буду вершить суд.
— Понял, ваша светлость.
— И приготовьте Льва.
Тогда никто ещё не знал.
— А что делать с его высочеством Клодом?
— Он и без приглашения приедет. Это один из тех моментов, которых он так ждал.
Конечно, помимо Клода, прибудут и другие из королевской семьи. Пока неизвестно, на чью сторону они встанут. Возможно, они растеряны.
— Как думаешь, Гэвин?
— Вряд ли они приедут с готовым решением. Скорее, будут действовать по обстоятельствам.
— Наверняка.
Они были согласны, и больше спрашивать было не о чем. Юлиус сказал, что Гэвин может идти. Чтобы подготовиться к приёму, который был не за горами, слугам нужно было торопиться. Гэвин поклонился и вышел. В кабинете остались только Адри и Юлиус. Он молча смотрел на неё. Она смотрела на него. Их взгляды встретились.
— Адрина, — позвал он.
— Да, ваша светлость.
— Ты хорошо поработала.
— ...Я не понимаю, о чём вы.
— Ты улыбнулась.
Значит, она точно ничего не поняла. Что же такого в этой улыбке?
— Итак... — продолжил Юлиус. — Могу я попросить тебя об одном, нет, о двух вещах?
— Да, говорите.
— Во-первых...
Он нахмурился. Ему это не нравилось, но это было необходимо.
— ...Маколиф, наверное, подойдёт к тебе. Он скорее всего подумает, что ты меня предала.
Решит, что она предала герцога, после того, что случилось в теплице? Почему?
— И во-вторых...
Сказать это, наверное, было весьма неправильно.
Юлиус подошёл и достал что-то из-за пазухи. Опустившись перед ней на одно колено, сказал:
— Стань моей невестой.
— Что?
— Невестой.
С этими словами он встал и надел ей на безымянный палец кольцо с красным камнем.
Адри совсем не разбиралась в драгоценностях, но обычно в Далкатире такие кольца украшают рубинами.
Особенно часто рубины, символизирующие любовь, страсть и мужество, используют в обручальных кольцах.
— Пока понарошку.
Потом он сделает это по-настоящему, но пока пусть все так думают.
Обычно помолвка решается между семьями, и мнение второй стороны не спрашивают, но принуждать было нехорошо. Ему не нравилось, когда её заставляли. Тем более раз она сказала, что любит его, может, можно и так...
— Я хочу показать.
Он хотел, чтобы всё было по правилам. Для этого граф Гримальди не должен был здесь оставаться.
Адри смотрела с недоумением. Что показать, зачем притворяться?
— Ваша светлость, — сказала она.
Юлиус посмотрел на неё.
— Я ещё не до конца разбираюсь в политике. Если вы объясните мне всё с самого начала, я смогу вам помочь.
— Значит, Димитрий плохо тебя учил?
— Он научил меня спрашивать, если я чего-то не понимаю.
Юлиус усмехнулся. Способ Димитрия был правильным. Лучше спросить, если не понимаешь. Хотя некоторые считают, что спрашивать стыдно.
— Я пил яд, — сказал Юлиус.
Адри показалось, подразумевается, что его отравили. Никто в здравом уме не станет пить яд. Конечно, герцог был в здравом уме, и его тело могло перенести многие смертельные вещества.
— Это Джоэл приготовил. Вино было горьким, и яд не так легко было распознать, правда?
Если бы Джоэл слышал, он бы сказал, что сделать яд, который трудно распознать, нелегко. Он смешивал яд с вином, добавлял мёд, выдерживал в дубовой бочке. Он даже пробовал его сам, нейтрализуя после.
Он не собирался рассказывать о его стараниях, но если бы Маколиф сказал, что яд было легко заметить, Джоэлу было бы обидно.
Оставив в стороне все старания Джоэла, Маколиф всё же заметил отраву. Поэтому он и сказал, что лучше не пить.
— Ты же знаешь, что яд на меня не действует, — сказал Юлиус.
Это было правдой, но знать одно, а видеть, как любимый человек пьёт жидкую смерть, — совсем другое. Даже если это лечение, это всё равно неприятно, как будто тебе самому больно.
— Я дал то же вино и Маколифу. Он, наверное, задумался, сделал ли я это специально или нет.
Юлиус выпил свой бокал залпом. Маколиф, конечно, подумает, что герцог не знает, что в вине яд.
— Выпив всё вино, он, наверное, подумал, что меня предали, — сказал Юлиус.
И...
— И ты замечательно улыбнулась.
Адри нахмурилась. Юлиус велел ей улыбнуться, но она не понимала, зачем. Конечно, раз он не объяснил, это было даже лучше. Если бы знала, то вела бы себя неестественно, и Маколиф, возможно, не поверил бы.
— Значит, Маколиф подумает, что я вас предала, — сказала Адри.
— Да, — ответил Юлиус. — Я только предполагаю, но, если он захочет заключить с тобой союз, он обязательно подойдёт.
— Да, наверное.
— Поэтому я хочу официально представить тебя как свою невесту.
— ...То есть...
— Ах... Я буду очень несчастный герцог, которого предала невеста, — сказал Юлиус, прижимая её руку к своей щеке и драматично закрывая глаза… словно был ранен.
— Зачем...
— Виконт знает, что ты дочь Гримальди.
Это сказал Лев. Адри тоже слышала о его признаниях. Что всё началось не с Гримальди. Но это было не совсем так. Лев был человеком Гримальди.
— Чего вы хотите?
— Чтобы Гримальди и Маколиф уничтожили друг друга.
Адри сжала губы. Все они были врагами Вудпекера.
— Но я хочу, чтобы все считали, что я просто жертва. С моей позиции быть агрессором было бы жестоко, правда?
Адри не понимала смысла этой улыбки на лице Юлиуса. Он не был жесток, но иногда был просто безжалостен.
— Пусть они уничтожат друг друга сами, — сказал Юлиус, поднимаясь.
Адри задумалась.
Если Гримальди и Маколиф уничтожат друг друга, это будет неплохой исход.
— Люди поверят в это? — спросила она.
— Нет, — ответил Юлиус.
Он знал.
— Но важна не правда. Важно оправдание.
С этими словами он поднёс её руку к губам.
— Так что, моя любовь, — он поцеловал тыльную сторону её ладони. — Ты поможешь?
Конечно, она не откажет.
