Странное это было чувство.
Адрина знала, что Димитрий её недолюбливает. И у самой Адри не было тёплых чувств к Димитрию.
— Вы здесь.
Но сейчас Димитрий смотрел на Льва с опаской.
— У меня было к вам дело, а вас не было, вот я и искал.
И вёл он себя так, словно защищал её. Это трудно было выразить словами, но его резкий тон по отношению ко Льву убедил её в этом.
— Я волновался.
— ...
Слово «волновался» совсем не вязалось с Димитрием.
Окинув Адри взглядом с головы до ног, Димитрий обратился ко Льву:
— Господин.
— Да.
— Госпожа Адрина Дин впервые в Ионаде. Хоть она и рыцарь, но уводить незамужнюю женщину мужчине наедине в уединённое место, мне кажется, нехорошо.
— ...
Уединённое? В таком открытом месте, где всё на виду, какие могут быть разговоры об уединении?
Но Лев, встретив острый и пренебрежительный взгляд, не посмел возразить и лишь приоткрыл рот.
— У нас дела, мы пойдём.
Сказав это, Димитрий встал рядом с Адри, словно сопровождая. Адри тупо посмотрела на него.
На её взгляд, говоривший «почему бы тебе не пойти первому?», он ответил взглядом, спрашивавшим «а чего ты тут стоишь?», и уголки его губ опустились.
«С таким невинным ребёнком...»
— Идёмте, господин, — сказал Димитрий.
— Спасибо. — ответила Адри и пошла вперёд.
Димитрий, следовавший за ней, мельком оглянулся. Давно не виденная рыцарская форма Гримальди.
— Всё так же отвратительна, — пробормотал Димитрий.
Очень тихо, так, что никто не услышал.
* * *
Розовый сад оказался дальше от резиденции герцога, чем она думала. Когда они вышли из сада, резко запахло травой. Этот запах переносился гораздо легче, чем запах роз.
Это место напоминало о нехороших воспоминаниях. «Почему люди любят розы?» — подумала Адри, и тут сзади раздался голос:
«Адрина».
Она остановилась и обернулась — Димитрий спросил:
— С вами ничего не случилось?
Неужели он правда волнуется? Почему? Непонятно. Когда Адри молча уставилась на него, он сделал лицо, требующее ответа.
— Да, всё в порядке.
— Как же вы пошли, когда он позвал?
Тон был упрекающий. Намерения непонятны. То ли он волнуется, то ли осуждает.
— Вы не знаете, как это опасно? Это же дворец.
— Простите.
— Соблюдайте приличия.
— То, что произошло сейчас, было нарушением приличий?
На вопрос Адри Димитрий замолчал. Он, казалось, обдумывал, что сказал, а затем ответил:
— ...То, что было сейчас, — нет. Это было превышение полномочий. Простите. Но то, что вы совершили опасный поступок, — факт.
— Я не знаю придворной культуры. Мне некому объяснить, что к чему.
Выражение лица Димитрия снова исказилось.
На лице было написано: «Что же с этим делать?». Глядя на застывшего в раздумье Димитрия, Адри тоже остановилась. Она подумала, не скажет ли он ей, чтобы она не надоедала и шла обратно в Вудпекер, но тут Димитрий, словно набравшись смелости, сказал:
— Если вы не против... ...научить вас придворному этикету?
— ...
Это было неожиданно.
— Меня? — переспросила Адри.
Сколько ни думай, она не понимала, почему Димитрий вдруг стал таким доброжелательным.
— Вы же меня недолюбливаете?
— Вы тоже человек из дома Вудпекера.
То есть он не хочет, чтобы кто-то, носящий имя Вудпекера, опозорился где-то.
— Помимо этого...
Димитрий посмотрел на Адри сверху вниз. У него всегда был такой пренебрежительный взгляд на других. Это казалось высокомерным, но естественным.
— Зная этикет, вы сможете избежать оскорблений со стороны других и справиться с неприятными ситуациями. Ради вашей же чести вам это нужно знать.
Честь. Какое незнакомое слово. Когда Адри кивнула, Димитрий спросил:
— ...В вашем, скажем так, прежнем роду вас ничему не учили?
— Этикету меня не учили, — ответила Адри. — Я слышала, что такому учит мать. Это же семейные дела.
Но она этого не делала.
— Моя мать...
Адрина вспомнила ту красивую женщину. Смутное ощущение красоты было, но теперь она не могла чётко вспомнить её лицо. В последний раз она видела её, когда хоронили Адриана.
Какое у неё тогда было лицо? Помнит только, что она была в чёрном платье и чёрной вуали. Кто же это бросал в неё камни? Было ли такое? Тот день был настолько нереальным, что воспоминания были отрывочны. Адри попыталась вспомнить графиню из более раннего прошлого.
Итак, она...
— ...целыми днями сидела в своей комнате. Пока мой брат был здоров, кажется, было немного лучше.
Обои были зелёными. Не пропитанные ядом, как мышьяк, а пропитанные травяным соком. Её комната, цвета тёмной зелени, как лес Гримальди, была красива, но иногда казалась мрачной. Мать, одетая в толстый неглиже, положив обе ноги на диван и обхватив их руками, часто смотрела на неё. Может, она смотрела на Адриана.
Когда она видела детей, она улыбалась довольно ласково, но иногда смотрела с отвращением и отворачивалась. Кого она тогда отталкивала — её или Адриана, не вспомнить.
Мать иногда плакала, швыряя вещи, и издавала полные отчаяния крики.
Графа не было. Он покидал поместье, останавливался в Ионаде, и всё в поместье было под её началом. Кажется, она не наслаждалась этим положением.
С какого-то момента крики стали стихать. Кажется, это было примерно тогда, когда служанка привезла для неё в поместье кальян. Купленный где-то на Восточном континенте.
После этого едкий дым постоянно окутывал её комнату. Как туман в лесу, в этом дыму она смутно улыбалась. Эта улыбка, наверное, предназначалась Адриану.
— Она постоянно лежала в своей комнате, куря.
Или, может, ей самой.
— И часто писала кому-то красивым почерком письма. Передавала приветы, но никого не приглашала.
Слуги и служанки рассказывали, какой яркой и красивой когда-то была усадьба Гримальди. Что летом туда приезжали гости, потому что там было прохладнее, чем в других владениях Далкатира.
Адри не верила этому. Гримальди был мрачен. Как и его название.
Всё, что поднималось в воздух, — это сигаретный дым или дым от сжигания дров. Глядя на дым, поднимающийся над лесом, Адриан боялся, что, может, это сжигают ведьму. Теперь, оглядываясь назад, она понимает, что это, наверное, были просто охотники.
Но тогда было страшно. Пепельное небо, холодный воздух, тёмный лес и поднимающийся дым, крики — это было не для ребёнка.
Всё же графиня Гримальди выходила из дома. Нужно было управлять поместьем. Она, казалось, отдавала все силы управлению, а после работы всегда валилась с ног. То, что аристократы не заботятся о детях, было обычным делом, но она, кажется, вообще не проявляла никакой привязанности. Может, только к ней самой.
Дальнейшие воспоминания смутны. Хорошего было мало. А после того, как Адриан заболел, и подавно.
— Моя мать, казалось, была изолирована там.
Тогда ли это началось? Её окончательное падение.
— Словно она сама выбрала такую судьбу.
Или, может, гораздо раньше.
— Эта прекрасная женщина.
— Вы знали её?
Переспросила Адри, глядя на Димитрия снизу вверх. Когда он увидел её впервые, он об этом не думал. Услышав имя «Адрина Дин», он подумал лишь, что она племянница Берта Дина. А теперь, глядя, видно сходство. Большие, тёплые карие глаза.
— Да, видел несколько раз.
— Я думала, у Вудпекера нет контактов с Гримальди.
— Нет.
— Вы, случайно, не с Севера? Я догадывалась по имени, но...
— Да, я с Севера. Рядом с Гримальди...
В его глазах, когда он это говорил, мелькнуло что-то похожее на теплоту.
— Скучаете?
— ...С возрастом начинаешь немного скучать. — сказал Димитрий.
Он смотрел вдаль, словно вспоминая прошлое.
Откуда же он родом на Севере? Тоже со скал, как в Гримальди?
Мужчина, казалось, довольно гармонично смотрелся бы в лесу. Если бы он отпустил бороду и надел толстую шапку, его можно было бы часто встретить в северных горах.
Но Димитрий был чисто выбрит и одет опрятно. Даже в южную жару он завязывал галстук под самое горло, что выглядело педантично, но, узнав, что он северянин, она поняла почему. Ади потрогала свой галстук. Она тоже в этот жаркий летний день была затянута до самого горла.
— В молодости я тоже ненавидел Север. Это был кошмар.
В молодости...
— Сейчас уже не так, как тогда. Но раз я чувствую ностальгию, значит, чувства всё ещё теплятся.
Интересно, придёт ли и для неё время, когда она, состарившись, будет скучать по Северу.
...Хотя ей бы не хотелось?
— Если вы хотите научиться придворному этикету, давайте подберём время. Насколько я знаю, у вас есть свободное время, кроме тренировок и службы.
— Я работаю ночью, так что можете подстраиваться под своё удобное время.
— Давайте выберем так, чтобы не мешать вашей службе.
Сказав это, Димитрий посмотрел на часы. С видом, что ему действительно пора, он стоял напротив Адри, и она сказала:
— Буду вам благодарна.
Димитрий прищурился, посмотрел на неё сверху вниз и...
— Да.
...улыбнулся.
— Давайте жить дружно.
Это было неожиданное выражение лица. И оно было довольно тёплым.
