Рабочий день графа закончился раньше, чем у других. Из-за того, что король урезал его полномочия, количество совещаний, в которых он мог участвовать, было ограничено.
Спенсер ожидал этого, но не думал, что вернётся так рано. Это было бы ещё ничего, но сегодня, похоже, был не его день. Вернувшись, он увидел перед гостиной Льва Зида.
— Могу я сказать вам кое-что?
— Если это неважно, поговорим позже.
— Мне нужно кое-что подтвердить.
Граф молча посмотрел на Льва. Ситуация складывалась не по его воле, и ему было трудно контролировать выражение лица, на котором проступила усталость, но Лев был настроен решительно.
Спенсер, с мыслью «ну, посмотрим», перевёл взгляд на следовавшего за ним слугу.
— Мы поговорим вдвоём, так что зайдёшь, когда Лев выйдет.
— Да, ваша светлость.
— Вы, господин, не заходите.
В гостиной, куда вошли Спенсер и Лев, окна были распахнуты настежь. Внутрь задувал ветер.
Он не помнил, открывал ли окна, когда уходил. Может, для проветривания. Снаружи было тихо, даже птиц не было слышно. Из-за тёмных штор внутри было немного мрачно.
— Что за подтверждение тебе нужно? — спросил Спенсер, ослабляя галстук.
Насколько же это важно, чтобы он вёл себя так грубо? Обычно он не был бы таким резким, но сегодня Спенсер был особенно чувствителен. Из-за жары, что ли? Как и в Палессе, лето в Ионаде было жарче, чем в Гримальди. Тонкая ткань, весь день сжимавшая горло, была невыносимо душной.
— Адрина.
Он хотел поговорить об этом?
Граф молча смотрел на Льва. Тот продолжил:
— Вы отдадите её мне?
Спенсер поднял бровь. Неужели он задержал его, только что прибывшего в резиденцию, чтобы поговорить о такой ерунде?
К тому же он даже не дал ему сесть на диван, и вот так, стоя, он продолжает.
— Я помню, вы тогда обещали. Что отдадите мне Адрину.
Спенсер прищурился.
— Да, ты говорил, что хочешь получить от Адрины плату. Месть за Адриана, кажется.
Но вряд ли дело было только в мести.
Спенсер окинул Льва взглядом с головы до ног.
Естественно, у Льва не было права на месть.
То, как он вёл себя, будто Адриан был его братом, выглядело превышением полномочий.
Тогда граф принял предложение Льва, вероятно, просто потому что был зол.
Сейчас, оглядываясь назад, это было неразумно, но тогда у него не было возможности и сил об этом думать.
Его изгнали из Ионада за то, что он выступал против помощи другой стране, да ещё Тюрингии, с которой у Гримальди всегда были спорные территории, и помощи огромными государственными средствами.
А сын умер.
Как назло, все беды свалились разом.
И люди искали причину и виновного в Адрине.
Граф тоже.
Ему нужно было выпустить пар, но, во-первых, она же девочка.
Она явно делила долю своего брата, так что должна была это терпеть.
Но это не значит, что Лев Зид стоял выше Адрины Гримальди.
— Адрина сбежала.
— И что?
— Разве её не нужно вернуть?
— Зачем?
— Это...
— Я, кажется, действительно так обещал. Отдать тебе. Но разве к этому не прилагалось условие? —сказал граф. — Вести себя подобающе.
Что из того, что сделал Лев до сих пор, было подобающим?
Подумав, граф вспомнил одно.
То, что он сделал так, что Адрина выглядела подобающим мужчиной и рыцарем. Вклад Льва в создание такого мастерства был велик. Но это было не только его заслугой.
— Это ты упустил ребёнка.
Его дочь, наверное, тоже старалась.
Спенсер подумал об этом с опозданием. Да, этот ребёнок старался, освоил меч, а потом научил этому мечу другого, и тот даже победил Льва.
Это мастерство, несомненно, было от его крови.
— Если ты её вернёшь и заявишь о своих правах, я, возможно, и рассмотрю, но...
«Вклад Льва Зида ведь был лишь частью?» Спросил граф сам себя с сомнением.
— Думаешь, это возможно?
— Конечно...
— Ты проиграл Гаярдо, упустил мою дочь, а теперь говоришь, что вернёшь Адрину, которая в руках Вудпекера?
— Я смогу её вернуть.
— Я что-то не уверен.
Лев потерял доверие.
Лев, более десяти лет изучавший меч Гримальди, проиграл Рою Гайярдо, который учился этому мечу максимум несколько месяцев, а то и дней.
Его мастерство вызывало сомнения. Если посмотреть, то дело не в том, что мастерство Льва выдающееся, а просто меч Гримальди выдающийся.
К тому же у него нет оснований. На каком основании он вытащит Адрину от Вудпекера?
Она ведь отказалась от имени Гримальди и взяла фамилию Дин.
— Попробуй. Но я тебе помогать не буду.
Даже если он, предположим, её вернёт, будет ли она сидеть смирно?
Конечно, у Спенсера всё ещё были планы забрать Адрину в Гримальди.
Просто вопрос в том, как это сделать. В конце концов, Спенсеру нужно только одно — кровь Гримальди.
Настоящего, без изъяна,
— Если потерпишь неудачу...
Идеального мальчика.
— ...это будет полностью на твоей совести.
В этот момент неподалёку раздался звук «Кхы!».
Похоже было и на выдох, и на смех.
Лев, схватившись за ножны, насторожился. Спенсер с невозмутимым видом позвал:
— Ваше высочество.
Он провёл с ним так много времени, что мог узнать его даже по малейшему звуку. К тому же это был дворец наследного принца, и вряд ли там мог быть кто-то другой.
— Ах, извини, граф.
Клод поднялся. Он обхватил руками спинку дивана и, высунув лишь голову, смотрел на них двоих.
Если бы Лев не позвал графа, если бы он сел как положено, Клод бы не услышал этого разговора.
— Граф, ты тоже стал неплохо глух. Чужого присутствия не чуешь.
— Что вы здесь делаете?
Сказал Спенсер, снова завязывая ослабленный галстук.
— Так, развлекался. Я часто использовал это место для развлечений, до того как отдал его тебе. Это значит, что я дал тебе хорошую комнату.
Услышав это, Спенсер подумал, что, возможно, к лучшему, что он не сел на тот диван.
«Развлекался» — он догадывался, что это значит, и ему было неприятно.
— Мы не можем пользоваться комнатой, которую ваше высочество использует с таким трепетом. Прошу выделить нам новую.
— Да без проблем.
Клод охотно согласился.
— Кстати, интересный разговор вы тут вели.
Затем, уставившись на Льва, Клод спросил:
— Предметом сделки была Адрина Гримальди?
Видя, что оба молчат, он убедился, что это действительно так, и, обращаясь ко Льву, с ехидной улыбкой спросил:
— Эй, рыцарь. Если я дам тебе кое-что получше, перейдёшь на мою сторону?
— ...Что? — переспросил Лев.
Что значит «получше»?
Повышение статуса, что ли? Но Лев и так рыцарь. Даже если статус повысится, как рыцарь он будет ограничен. Если не будет аристократа, который его поддержит и поможет занять место при дворе, он получит лишь пустой титул.
А Адрина...
— Нет. Я буду до конца верен дому графа Гримальди.
Рыцарская верность — вещь пустая и показная; многие рыцари оставляли своих господ, давших им меч, и уходили к лучшим. Конечно, они говорили, что уходят, получив разрешение господина, после определённых взаимоотношений, но всё это лишь формальности.
Увидев Льва, без колебаний отказавшегося, Клод убедился.
— Твоя цель — Адрина.
— ...
— Похоже, ты её любишь.
Взгляд графа устремился на Льва.
Рядом с ним Клод, толкая его локтем, сказал:
«А? Граф, похоже, он любит Адрину».
— Нет.
Растерянный взгляд Льва заметался, и вскоре он открыл рот.
— Я ненавижу Адрину.
Голос его слегка дрожал.
— Из-за Адрины Адриан...
— Достаточно.
Спенсер решил, что больше слушать не нужно. Чувства Льва Зида его не волновали. И в данной ситуации он не был важной фигурой.
— Выйди.
Графу сейчас важнее было поговорить с Клодом.
— Ваша светлость...
— Выйдите, господин.
Лев сжал и разжал кулак.
Все присутствующие здесь были выше его по статусу и были его господами. У Льва не было права. Он пытался скрыть своё досадливое лицо, но оно уже было замечено всеми.
Глядя на развернувшегося и выходящего Льва, Клод свистнул.
Довольно дерзко.
Подавлять таких людей было хобби Клода.
Он подумал, нет ли способа действительно его переманить, но тут Спенсер позвал:
— Ваше высочество.
Клод посмотрел на Спенсера.
— Здесь есть кто-то ещё?
— Уже вышел, не волнуйся. Этот разговор слышал только я.
Клод мотнул подбородком в сторону открытой двери.
— Лучше присмотри за ним.
Остановив взгляд там, где стоял Лев, продолжил:
— У него глаза так и горят желанием. Если его оставить, он может натворить дел.
