Адрина Гримальди была проста.
Так было всегда. Адриан часто беспокоился о ней.
Решительность, с которой она доводила до конца всё, что задумала, иногда была хороша, но иногда, из-за того, что она, не видя последствий, бросалась вперёд, возникали разные проблемы.
И Адри хорошо знала этот свой недостаток. Проблема была в том, что она не собиралась его исправлять. Адрина считала, что это не такая уж большая проблема. Раз уж решила, нужно делать.
Однако сейчас, перед герцогом, она колебалась. Не в своей манере, она медлила. Наверное, потому, что в отличие от Палессы, они проводили вместе мало времени.
Днём они не могли как следует видеться из-за занятости, а ночью она работала. Аристократов упоминали так много, что трудно было даже запомнить, кто есть кто.
Каждую ночь она была на совещаниях с Димитрием и другими слугами, на этот раз к ним присоединился и Гэвин. Берт тоже был среди них. Даже после смены у них, казалось, оставались дела — они сидели за столом и о чём-то говорили. Казалось, им там самое место.
И это было неприятно.
Ситуация, в которой она была исключена. И к тем, кто занял это место, она испытывала непонятные чувства. Не гнев, не неприязнь, не недовольство.
Испытывать такие чувства к слугам или рыцарям охраны — это, наверное, всё-таки странно, подумала Адри.
Даже свои собственные чувства трудно понять.
Так прошло несколько десятков минут, и наконец дела, видимо, закончились, и все начали расходиться. Юлиус, вышедший с Билли и Бертом, вернулся один.
Переодевшись, он, казалось, стал менее напряжённым.
Юлиус в удобной одежде собрал длинные волосы в пучок. Теперь он делал это довольно ловко.
Юлиус, почувствовав взгляд, посмотрел на Адри.
— Что-то хочешь сказать?
— ...
— Ади?
— Откуда ваша светлость так хорошо знает моё состояние?
Похоже, она всё таки хотела что-то сказать.
Юлиус, взяв оставленные Димитрием бумаги и устроившись на кровати, с невозмутимым видом ответил:
— Потому что люблю.
Взгляд его был прикован к докладам.
— Я слежу за каждым твоим движением, наблюдаю за тобой, поэтому заметить изменения несложно.
— ...
От этих слов Адри ещё больше запуталась. Она не знала состояния Юлиуса. Что он чувствует. И по его виду нельзя было понять. Хотя она довольно долго на него смотрела.
Разве «беспокоюсь» — это не то же самое, что «люблю»?
— Я...
Сегодняшняя уверенность, казалось, рушилась. Не зная, как выразить это словами, Адри приоткрыла рот. Она вспомнила аристократические выражения, о которых говорил Димитрий, но ими нельзя было передать её чувства.
— Не знаю точно, что это за чувство, — сказала она.
Услышав о чувствах, Юлиус поднял взгляд.
До сих пор Адри никогда не говорила о своих чувствах.
— Но я беспокоюсь о вас.
Неожиданный положительный сигнал застал Юлиуса врасплох. Сначала ему показалось, что он ослышался, что это сон, что он, наверное, очень устал сегодня, — в голову лезли нелепые мысли. Особенно из-за её непривычной робости, может, ему казалось, что это не реальность.
— Беспокоишься?
— Да.
Юлиус не ответил, только смотрел на Адри. Ему казалось, что она должна что-то добавить. Но Адри, видимо, удовлетворилась этим и замолчала. Неужели разговор на этом и закончится? Сказать, что она беспокоится, и всё?
— То есть...
Сам он недавно делал то же самое. Он хотел, чтобы она беспокоилась, но не знал, что это подействует так сильно, пока не испытал на себе. Все его чувства сосредоточились на Адрине. Он даже не ощущал как следует бумагу в руках.
— Если выразить эти слова иначе? — спросил Юлиус.
АдРи, немного подумав, заговорила.
— Я бы хотела, чтобы вы не обедали с другими.
— ...
— Нельзя?
Действительно ли она говорила именно об обеде? Если бы Адри была из Вудпекера, если бы была южанкой, она бы поняла более точно. То, что означают эти слова там, и то, что они означают здесь, — разные вещи.
— Я не о делах. Я о личном.
Северяне не придают большого значения еде, так что это не может быть проявлением ревности.
— Нельзя, чтобы вы не обедали с другими женщинами?
В её взгляде чувствовалось что-то важное.
— Я хочу, чтобы вы делали это только со мной. — сказала Адри.
Юлиус невольно рассмеялся. Нет, раз она говорит такое, значит, это действительно важно.
— Только с тобой?
— Да.
— Обычный обед?
— Нельзя?
Конечно, можно.
Просто удивительно, что она так просит о такой мелочи. Он уже хотел ответить, что, конечно, можно, как вдруг Адри снова заговорила:
— Тогда.. ...если я скажу, что это моё желание?
Потратить желание на такую мелочь? То самое, которое она не использовала даже перед лицом смерти?
Рационально это было необъяснимо.
— Конечно, можно.
Но чувства не подчиняются разуму. Скорее, наоборот.
— Кроме этого, ничего не хочешь? Я всё сделаю.
— Мои желания ограничены, я не могу просить о другом.
То есть даже такой пустяк, как обед, для Адри настолько важен, что она готова потратить желание.
— Если хотите мне ещё что-то дать, подарите мне ещё одно желание.
Он не мог не понять, что она имеет в виду.
...Похоже, сама она не понимает.
Юлиус поманил её рукой. Адри медленно подошла к кровати. Положив свою руку на его протянутую руку, она с недоумением смотрела, как он поглаживает её ногти.
— Ногти у тебя крепкие и красивые.
Объективно говоря, её руки нельзя было назвать красивыми. Адри отчётливо понимала разницу между своими руками и руками аристократок. У неё не было таких маленьких, нежных, белых рук, как у них. В отличие от женщин, которые держат веера, чайные чашки и перья, её руки, которые держат и размахивают тяжёлыми предметами, были покрыты мозолями.
Она не стыдилась этого, но, возможно, из-за того, что руки мужчины, стоящего перед ней, были такими же изящными, как у аристократок, она попыталась отдёрнуть руку.
Но Юлиус не отпустил.
— Адрина.
Назвав её по имени, он поцеловал тыльную сторону её ладони. Лёгкий поцелуй. Затем поцеловал ладонь, ноготь безымянного пальца и, улыбнувшись, посмотрел на Адри снизу вверх.
— Если ты исполнишь одно моё желание, я дам тебе неограниченное количество желаний.
Казалось, это было довольно щедрое предложение.
Но Адри не поверила. Она с подозрением прищурилась. Она говорила серьёзно, но, глядя на улыбающегося Юлиуса, почему-то разозлилась. К тому же Димитрий учил её подозревать аристократов.
— Кажется, это невыгодно для меня. Извините, я откажусь.
— ...
Юлиус замолчал.
Такого ответа он не ожидал. Она была непредсказуема. В каком-то смысле она, казалось, была даже сложнее, чем граф Гримальди.
Но… вместо того чтобы разозлиться,…
Он был в восторге.
— Тогда скажи, на что ты хочешь потратить это желание?
— Я хочу обедать с вами и в следующий раз.
— ...Со мной?
— Да.
— Только и всего? — переспросил Юлиус с недоумением.
Адри, некоторое время молча смотревшая на него, опустила голову.
— Для меня это не «только и всего».
— ...
«Что же делать?» — подумал Юлиус.
Его охватило непонятное желание.
Он сам не знал, чего хочет.
Был импульс протянуть руку.
— Хорошо.
Адри подняла голову.
Их глаза встретились. Её глаза казались прозрачнее обычного. Как горный хрусталь, подумал Юлиус.
Кстати, в Вудпекере есть одна шахта, где добывают горный хрусталь. Не будет ли ей тяжело, если подарить эту шахту?
— Но желание я забираю. Если ты хочешь, мы можем обедать вместе каждый день.
Для такого время он мог найти всегда. Скорее, он думал, что не обеды будут отнимать его часы, а, наоборот, всё остальное будет мешать этим обедам.
Но Юлиус решил не торопиться.
— Хорошо, поняла.
Похоже, она ещё не осознаёт.
— С нетерпением жду следующего желания.
