Никто не заметил, что состояние Адрины ухудшилось. Даже сама Адрина не обращала внимания на своё самочувствие. Этот едва уловимый сдвиг первым ощутил Юлиус.
— Отдохни.
— Что?
Причина, по которой он заметил, была проста. Её осанка нарушилась. Можно было бы спросить:
«Как можно заметить подобное по таким мелочам?» — но Юлиус мог.
У Адри отличная осанка. Рыцарь она или нет, но её прямая спина, плечи, от которых начиналась плавная линия, переходящая в талию, мышцы, облегающие кости с изяществом и упругостью, — всё это говорило о многом. Каждое движение было исполнено благородства и силы. Всякий раз, глядя на эту изящную фигуру, подобную хорошо отполированной мраморной статуе, он, хотя и не показывал виду, не мог не восхищаться.
Поэтому он тем более мог узреть, что сейчас Адрине что-то мешает.
Например…
— Да, она стала есть меньше обычного, — сказал Берт.
— Раньше спокойно съедала три порции, а со вчерашнего дня, видно, аппетит пропал — только одну..
Да и тренируется спустя рукава. Это не похоже на обычную Адри.
— Я в порядке.
— Ты и после отравления говорила, что в порядке.
Ну, тогда… тогда были свои причины.
— Отдохни, Ади, — сказал Юльс.
Адри думала, что он зря беспокоится. Но, с другой стороны, было приятно, что кто-то о ней заботится, и она ответила согласием. В конце концов, если будет потихоньку двигаться, когда никто не видит, никто же не заметит?
Но вскоре она поняла, что это была глупая мысль.
Казалось, внутренности разрывались.
***
Резиденция Вудпекера в Ионаде, в отличие от Палессы, стояла в уединённом месте, и это было спокойно и хорошо. К тому же было легко заметить, кто входит и выходит, что во многих отношениях было удобно. Поэтому, наверное, Клод часто здесь останавливался. Возможно, ему нравились магические устройства, которые он по своей воле понаставил, но он часто говорил, что хочет получить эту резиденцию, обещая взамен перестроить другую для них.
И сегодня Клод, пришедший, как обычно, с разными бесполезными или бессмысленными разговорами…
— Лежишь, — сказал он, с видом человека, которому всё это не в новинку, глядя на болезненную Адри. — Я слышал, но, видно, и правда больно.
Так и было. Причины она не знала.
Адрина никогда раньше не испытывала такой боли. Такое чувство, будто всё — от желудка до кишок — скручивало. Она даже не могла точно сказать, где болит. Иногда болел бок, иногда спина, иногда низ живота.
Боль во внутренних органах вызывала разные подозрения. Например, не съела ли она чего-то не того?
Может, её отравили? Конечно, они всё время ели вместе с Юльсом, так что если бы она отравилась, то и Юльс… Но на него яд не действует. Как бы то ни было, это стоило учесть.
К счастью, в Вудпекере есть лекарь-маг. Джоэль наложил на Адри противоядие. Но лучше не стало. Если бы это было пищевое отравление, противоядие бы помогло, но раз никаких улучшений нет, возможно, это не яд, а что-то другое.
Но что именно?
Конечно, бывают случаи, когда противоядие не действует. Например, при непереносимости каких-то продуктов. Но Юльс даже осторожнее её в еде. Они стараются есть в основном привычную пищу. Конечно, не отказываются от деликатесов, но тщательно их проверяют. Как бы то ни было, всё, что ела Адрина, было гарантировано безвредным.
Иногда бывает, что еда, которую раньше ели без проблем, вдруг перестаёт подходить, но здесь было иначе. В таком случае, скорее всего, проявились бы внешние симптомы, а не такая внутренняя боль.
Беспокойство Юльса росло с каждым днём, и Джоэль тоже становился всё мрачнее.
Может, это болезнь?
Болезнь, разъедающая внутренности?
Возможно. Она начинается не снаружи, а изнутри, постепенно поражая орган за органом. Неужели это правда? Он думал, что у Вудпекера наконец наступят счастливые дни, думал, что его светлость обрёл истинную любовь, вырос, женится и будет жить долго и счастливо, и тут такое!
— Сегодняшние встречи отменим, — сказал Юлиус.
Джоэль рядом выглядел удручённым. Наш бедный герцог и бедная Адрина Гримальди! Думали, теперь их ждёт только светлая пора, как же так! О, Симадинделла! Зачем ты посылаешь им такие страдания!
— Да, выглядит очень болезненно, — заметил Клод.
Если даже Клод так говорит, значит, её состояние действительно серьёзное, подумала Адри. Конечно, боль была необычной и сильной, но умирать, казалось, она не собиралась.
— Я в порядке.
На самом деле, даже если бы она умирала, она бы пошла на аудиенцию к королю. Такова обязанность вассала. Конечно, даже всемогущий король — пусть только в пределах своей страны — соблюдает человеческие нормы. Даже если он иногда ведёт себя бесчеловечно и ради выгоды приносит в жертву бесчисленное множество людей, он не станет отрубать голову или уничтожать целый род за то, что больной не явился на обед.
— Нет, отдохни.
— Всё в порядке.
Вот это по-рыцарски. Во что бы то ни стало выполнить приказ.
— Отдыхай, это приказ. — сказал Юльс.
Клод тоже кивнул.
При этих словах Адри крепко сжала губы. Это тоже по-рыцарски — при слове «приказ» тут же поджать хвост. Клод, с интересом наблюдавший за ними, сказал:
— Кстати. Услышав, что вам нездоровится, я передал это кое-кому ещё.
Юльс и Адри посмотрели на Клода. Кому ещё? Кто в этом месте может интересоваться здоровьем Адри?
— Графине Гримальди.
— ...
«Зачем было обязательно передавать?»— подумала Адри.
По многим причинам она не хотела её видеть, но сегодня встречи было не избежать.
На торжественном обеде, который устраивал король, должны были присутствовать не только Клод и Юльс, но и Гримальди. Это событие должно было одновременно дать возможность получить разрешение на брак Юлиуса Вудпекера и Адрины Гримальди и назначить дату, а также служило семейным обедом. Раз Юльс был членом королевской семьи, то и Адри становилась королевской племянницей по мужу.
И Гримальди, её родной дом, тоже входил в круг семьи. Интересно, что бы подумал Спенсер Гримальди, если бы мог здраво рассуждать, о сложившейся ситуации.
— Так что она решила приехать.
— …Сюда?
— Да, дочь же больна.
Дочь. Да, дочь, но это слово было слишком тёплым для их отношений. Адри приподнялась. С видом, полным решимости не показывать слабости.
Конечно, Юльс усадил её. Более того, велел ей лечь и подложил множество подушек, чтобы она могла опереться на них. Лежать и опираться на что-то действительно было менее болезненно, чем просто сидеть. Но ей было неприятно показывать свою слабость.
И ещё её мучил вопрос: откуда эта боль? Если не яд и не что-то иное, то, может, у неё действительно болезнь, разъедающая внутренности, как и боялся Джоэль? Если так, если это правда, то ей было немного обидно. Почему-то на глаза наворачивались слёзы. Нахлынула какая-то грусть, и Адри, крепко сжав губы, опустила голову. Чувство было такое, будто живот набит свинцом.
В этот момент раздался стук. Слуга объявил:
— Прибыла графиня Гримальди.
Ответа не последовало, но дверь естественным образом открылась, и вошли графиня и ребёнок. Адри отвела взгляд.
— Графиня.
— Вы пришли.
Иветт кивнула и подошла к Адри. Она слышала, что та больна, но, увидев, насколько серьёзно её состояние, почему-то испугалась. Этого не могло быть. Она думала, что не почувствует никаких особых эмоций, думала, что не испугается такого ослабшего вида…
Но вдруг…
На мгновение Иветт нахмурилась. Поза Адри, свернувшейся калачиком на диване, была ей очень знакома. То есть… она и сама иногда так лежала.
Это… Больно, но, как бы то ни было, это…
— Адрина.
Услышав своё имя, Адри подняла голову. Волосы у виска слиплись от холодного пота.
— Когда у тебя были последние? — спросила Иветт.
— Последние? — переспросила Адри.
Она не поняла, о чём речь. Увидев её непонимающее лицо, графиня повторила:
— Ну, последние дни.
Последние дни? Что это значит? Адри молчала, и графиня нахмурилась. Затем тихо сказала:
«Вот в кого она такая», — и добавила, словно ничего особенного не произошло:
— Ничего страшного. Несколько дней отдохнёшь — и всё пройдёт.
— Что именно?
— Это случается с каждой женщиной.
— ...
С каждой женщиной? Что?
При словах графини все озадаченно переглянулись.
Почему?
Женщины?
При чём тут женщины?
И тут графиня заметила: вокруг ни одной фрейлины, одни мужчины.
Повсюду слуги.
Даже делами занимаются слуги-мужчины. Конечно, служанки были, но они не попадались на глаза.
— …Да, это бывает у всех. Было бы лучше, если бы рядом были служанки.
При этих словах все посмотрели на Джоэля. Как на единственного, кто хоть что-то понимал в медицине.
Взглядами спрашивали: «Ты что, не знал, что это бывает у всех женщин?»
Джоэль, открыв рот, наконец выдавил:
— Я же специалист по наружным болезням!
