В комнату, где Клод лежал, задрав ноги на подлокотник дивана, вошёл слуга. Когда он открыл шторы и окно, дым, заполнивший комнату, постепенно рассеялся. Ветер был влажным, но казался свежее, чем запах в помещении.
— Ваше высочество.
Клод с мутным взглядом посмотрел вверх. Слуга, привычно, протянул ему стакан воды. Клод жадно выпил. Капли воды стекали по подбородку, пропитывая одежду. Всё ещё испытывая жажду, он снова протянул стакан. Слуга налил ещё, и он одним махом осушил и его.
То ли сонный, то ли под чем-то ещё, его глаза были мутными. Зажмурившись и схватившись за голову, Клод снова закрыл глаза и повернулся на бок.
— Ваше высочество, придите в себя. Пришёл гость, — сказал слуга.
Клод открыл глаза.
— Гость?
— Вас ждёт его светлость герцог Вудпекер.
— Я с ним договаривался? — спросил Клод.
Не успел слуга ответить, как дверь открылась. Их взгляды устремились к двери.
Клод, всё ещё хмурясь, посмотрел на вошедших Юлиуса и Адри.
— Что за невежество, Юлиус?
— Невежество — это с твоей стороны. Заставил меня ждать десять минут.
— Я не помню, чтобы мы договаривались.
— Договорённость от этого не исчезает.
Это верно. Но он правда не помнил. Сколько же он вчера выпил?
Может, дело было не в выпитом, а в съеденном? Впрочем, похоже, он не натворил дел и благополучно вернулся в комнату.
Или его едва привели слуги.
Клод поднялся. Юлиус сел напротив него.
В отличие от Клода, одетый опрятно и сидящий прямо, а за спиной Юлиуса стояла Адри.
— Мог бы дать мне время умыться.
Клод, проигнорировав слова Юлиуса, улыбнулся стоящей сзади Адри.
— Красавчик, сегодня ты в рыцарской форме.
В отличие от вчерашнего красного платья, рыцарская форма, не облегающая и удобная для движений, создавала аскетичное впечатление, которое, наоборот, казалось волнующим.
Одежда, скрывающая тело, — это было даже лучше, чем он думал.
— Не груби моему рыцарю.
— Вы постоянно вместе? Завидую.
— Вашему высочеству лучше выпить ещё воды или чая. Похоже, вы не в себе.
— Если бы выкурить сигарету, я бы, наверное, пришёл в себя.
— Не кури при мне. Противно. —сказал Юлиус.
На этот раз Клод сдался. Голова кружилась, и внутри было нехорошо, так что курить было нельзя. Слуга протянул Клоду чай и предложил Юлиусу. Юлиус поднял руку, отказываясь.
Выпив чай, Клод немного пришёл в себя и, откинувшись назад, спросил:
— И о чём же мы вчера договаривались?
Юлиус прищурился. Сколько же он выпил, что потерял память?
— После того как ты вчера ушёл, пошли разные разговоры. Особенно, похоже, старая гвардия что-то замышляет.
— А-а, я просил тебя это послушать? И что же они замышляют? — спросил Клод и снова развалился на диване.
Ещё немного, и он бы просто лёг.
— Контрольный орган, — сказал Юлиус. — Видимо, считают, что независимость и нейтралитет контрольного органа не обеспечены. Раз уж он занимается и служебными проверками, пошли разговоры о том, что его нужно разумно контролировать. И этот контрольный орган...
— В моём ведении.
Сказав это, Клод поднялся.
Понятно, что низшие иногда мухлюют, но он не думал, что у них возникнет неприязнь к контрольному органу. Тогда не надо было бы мухлевать с самого начала, разве нет? Непонятно.
— И ещё говорят, что ты злоупотребляешь правом помилования.
Клод указал пальцем на себя. Злоупотребление правом помилования? О чём-то другом можно было говорить, но это не тот случай. Если уж клеветать, то правдоподобно, а выбирать то, чего быть не может, — это...
— Особенно в отношении графа Гримальди.
— ...А-а. Ну, это я делал.
— Многие недовольны тем, что граф Гримальди, когда был в Тайном совете, вёл себя придирчиво. Из-за него законопроекты не проходили быстро. Если уж в комитете рассмотрели и обсудили, надо передавать на следующий этап, а он, говорят, задерживал их в Тайном совете на долгий срок. Видимо, хотят ввести автоматическую передачу.
— Автоматическую передачу... Урезать роль Тайного совета?
— Скорее, твои полномочия, чем сам Совет.
— Только мои? Если так, то и полномочия короля урежут. Он не будет сидеть сложа руки.
— Король — да. А ты?
Клод замолчал. Нынешний король серьёзно не пострадает. Даже если полномочия Тайного совета сократят, в конце концов, всё решает король.
— Старая гвардия, наверное, ставит целью урезать твою власть. Потому что, когда ты станешь королём, с тобой не смогут обращаться так, как сейчас. Ты же знаешь, что многие тебя недолюбливают?
— Поэтому они и подходят к тебе.
До того как граф убил, был ещё Луиджи, но он уже ушёл из жизни. Хотя похороны прошли, но они были скромными и в Палессе, так что в Ионаде это не оставило особого следа.
Были аристократы, которые шутили, что он родился в Палессе и там же ушёл, но никто, кроме госпожи Коннолли, не скорбел о его смерти. Да и маркизу Коннолли, наверное, было всё равно.
Луиджи с самого начала не к чему было привязываться в Далкатире.
А тут приехал и пытается занять место — абсурд.
А вот Юлиус Вудпекер...
— Обидно иметь такого успешного кузена.
...у него есть и сила, и уважение.
— В Тайном совете вряд ли кто-то считал меня достойным. Впрочем, как и в парламенте, и в старой гвардии.
— Тогда ты был ребёнком.
— Только выглядел ребёнком.
— Люди судят по внешности. Поэтому теперь ты, наверное, пройдёшь?
Сейчас он был высок и строен. Внешность была похожа на ведьму, симпатичная, но из-за телосложения совсем не казался женственным. Рыжие волосы были не цвета дешёвой моркови, а рубиново-алыми, и глаза...
— Интересно, сколько появилось людей, желающих выдвинуть тебя в короли.
...были как у прежнего герцога. Выражение лица другое, но цвет был похож.
Прежний герцог родился с очень светлой пигментацией. У него была настолько бледная кожа, что подозревали альбинизм, светлые волосы и красные глаза.
Говорили, что этот мужчина, чувствительный к солнечному свету, всегда носивший чёрную одежду и чёрную шляпу, только в том лесу мог чувствовать себя свободно. В густой дубраве, куда редко проникало солнце. И там, говорят, он встретил женщину с рыжими волосами такого же цвета, как его глаза.
— Мне это не нужно, — сказал Юлиус.
— Почему? Это же место, на котором все хотят сидеть.
— Это ты так думаешь, потому что сам хочешь туда сесть. А мне нравится юг.
— Хотя ты и не южных кровей.
— Я южных кровей. Ты же знаешь?
— ...А, да. Ведьма была с юга.
В детстве Клод задавался вопросом. Как ведьма и человек могут размножаться.
— Впрочем, ты с этим лесом никуда не денешься.
Кем является тот, кто родился между ведьмой и человеком — ведьмой или человеком?
— Так было всегда.
— Потому что это мои земли. Может, это значит нечто большее.
Ответ был прост.
Ведьмы могут рожать только ведьм. Все, кто рождается от ведьмы, — ведьмы. То есть это был вид, который, заимствуя семя других, производит только женские особи.
Клод, глядя на стоящего перед ним мутанта, сына ведьмы, улыбнулся.
Говорят, прежний герцог Вудпекер запер ведьму, которая хотела уйти в лес. И для неё, с каждым днём всё больше отчаивавшейся, построил теплицу. В ней, уменьшив лес Вудпекера, посадил все растения и дал ведьме место для отдыха.
Это была красивая, сказочная история. Которая вскоре превратилась в страшилку.
Говорят, после густого леса, странных криков и череды несчастий, у ведьмы появился ребёнок. И это зловещее предзнаменование вскоре стало реальностью.
— Ну что, поговорим по существу? Ты ведь пришёл не только из-за этого?
Потому что родился мальчик.
— Да.
Ведьма может родить только одного ребёнка за всю жизнь.
— Лорды хотят действовать самостоятельно.
Только одну ведьму, которая продолжит её имя.
Говорят, когда родился Юлиус, герцог был очень рад, но ведьма не могла не отчаяться.
Она назвала его человеком и бросила человеку.
И, говорят, перед смертью оставила проклятие человеку, который принёс ей это отчаяние.
Точного названия проклятия никто не знает, но с того дня Юлиус перестал расти.
— Самостоятельно?
А в Палессе проклятие было сломлено.
— Хотя власть нашего деда была сильна.
После этого Клод всё время думал.
— Нынешний король на это не способен.
Если бы узнать, что сломало проклятие, можно было бы контролировать Юлиуса.
