Большинство знатных женщин не испытывают особой привязанности к своим детям. Мальчиков уважают как наследников, девочек — как будущих союзниц, которые однажды покинут род и станут опорой. Но семейной любви в этом нет.
Почти все аристократы таковы. Даже если изредка встречаются дружные семьи, это лишь исключение.
И всё же дети были необходимы, и большинство знатных женщин несли эту обязанность. С другой стороны, когда эта обязанность исчезала, они обретали свободу. Однако, как посмотреть, Иветт, выполнив свой долг, оказалась в положении, немногим лучшем, чем если бы она его не выполнила.
Наследник.
Наследник, который носит имя Адриан.
— Ребёнка..
Адрина помнила ту жизнь. Для Адриана она, возможно, была не так уж плоха, но это её точка зрения.
— Я не отдам его в Гримальди, даже если рожу.
Возможно, Адриан ненавидел это место не меньше, чем она. Возможно, он тоже хотел сбежать. Как близнецы, они в какой-то мере понимали друг друга. Адриан не любил Гримальди.
— У меня нет желания толкать его в такое место.
Дети Вудпекера смеялись и бегали. То, чего они с Адрианом никогда не испытывали, то, что в других местах было естественным, в Гримальди было под запретом. Тот, кто попадал туда, становился несчастным.
— Однако.
Поэтому отдать Гримальди этого ребёнка — не такая уж плохая мысль. Ребёнка, чьё происхождение и кровь — загадка.
— Почему бы вам не позволить себе рухнуть с достоинством?
Ребёнку, который похож на них с Адрианом.
— Зачем так отчаянно цепляться, так унизительно?
Ребёнку, в котором не течёт их кровь.
— Зная, что это неправда, пытаться сохранить этот род?
Наверное, многие, кроме самой Адрины, знали: в этом ребёнке нет крови Гримальди. Как бы они ни пытались обмануть взгляды, как бы граф ни отрицал, это было так же ясно, как и то, что она сама — Гримальди.
— Вы поставили всё на место, которое вам не принадлежит. Долго это не продлится.
— Кто знает.
Адри усмехнулась в ответ на слова Иветт. Когда она медленно произнесла: «Да-а-а», Иветт вздрогнула.
Она узнала этот жест. Сама она его не видела, но это была привычка *его*, когда он общался с другими, и она вдруг проявилась у Адри.
— Желаю вам удачи, графиня.
Адри приблизилась к Иветт. Словно собираясь коснуться щекой, она почти прижалась лицом к её лицу и произнесла:
— Искренне надеюсь. Что путь ваш будет далёк от гладкого.
Иветт вздрогнула. Адри выпрямилась и добавила:
— Так же, как у меня и Адриана.
***
Адри оставила её и поднялась по лестнице. Как и когда спускалась, никто не остановил её, никто не заговорил с ней. Возможно, дело было в выражении её лица, но она сама этого не замечала. Она просто шла с каменным выражением, и её шаги были чуть громче и ритмичнее, чем раньше. Поднявшись наверх, она повернулась и направилась к столу, где сидели Юлиус и Клод.
— Ну как? — спросил Клод.
Адри опустила взгляд.
«Вылитый Спенсер Гримальди. Как при таком лице у неё могут быть его черты?» — подумал Клод, с восхищением отпивая чай.
Юльс, заметив, как побледнела Адри, обеспокоенно окликнул её:
— Адрина.
Она перевела взгляд.
— Тебе не стоит сесть?
Адри покачала головой.
— Я хочу вернуться.
— Хорошо, — ответил Юльс, поднимаясь. — Как скажешь.
Клод был озадачен. Как это — ещё ничего толком не началось, а они уже уходят? Нужно было побыть здесь хотя бы час-другой, не меньше. И вот так просто уйти? Внизу полно людей, которые жаждут встречи с Юлиусом Вудпекером, а они уходят?
— Не рановато ли?
— В предпраздничный вечер можно просто показаться. Этого достаточно. — сказал Юльс.
То есть они нарядились, приехали, и теперь, стоило его невесте сказать, что она хочет домой, они тут же уезжают? Его дело, конечно, но их слуги и фрейлины будут в ярости. Бедняги.
Клод смотрел, как Юлиус подаёт руку Адри, и качал головой. Ослеп, совсем ослеп. Хотя он знал, что его невеста способна прикончить кого угодно. И всё же даже в глазах Клода бледная Адрина выглядела так, словно вот-вот упадёт. Впрочем, она была бледна не от слабости, а от гнева.
Клод отпил чай и, глядя на Адри, слегка поклонившуюся ему, улыбнулся.
— Адрина.
— Да, ваше высочество.
— Это был ребёнок графини?
— …
Конечно, нет. Клод знал, что этот ребёнок — не ребёнок графини, более того, не ребёнок Гримальди. И всё равно намеренно спросил. То ли проверял, то ли дразнил.
Досадно.
— Думайте как хотите, — ответила Адри.
Всё равно, что бы она ни сказала, он не поверит. Зачем тогда спрашивать?
Юлиус, поддерживая Адри, обернулся и бросил на Клода укоризненный взгляд. Клод поднял руки вверх — «сдаюсь». Юлиус отвернулся и вышел из большого зала вместе с Адри.
Кронпринц проводил их взглядом, поморщился и, повернувшись, посмотрел вниз. Вокруг графини снова собрались люди.
Для той, кто была в изоляции, её светские манеры были неплохи. С красивым лицом, улыбкой, изящными жестами и приятной речью она выглядела неплохо. Вот только одежда… Чёрное платье. Пусть бы даже качество было хорошим, но фасон был старомодным. То ли денег нет, то ли она слишком экономна.
Граф что, прижимист?
Жаль такую красивую жену.
Клод снова пригубил чай, разглядывая её. Мальчик рядом с ней сидел тихо, не говоря ни слова. Обычно в таком возрасте мальчиков называют «степенными», но к этому Адриану Гримальди больше подходило слово «робкий».
— Вылитая копия.
Как будто у Адрины Гримальди изменили только цвет глаз. Точно так же, как у графини Гримальди, поменяли бы цвет волос и глаз.
— Где же они его нашли?
Совпадение? Но найти такого двойника не так-то просто. Не могли же они обыскать весь континент.
— …Хотя, возможно.
Клод пробормотал себе под нос. Ребёнок почти не говорил. Вернее, он был не столько неразговорчив, сколько непривычен к речи. Он лишь представился как Адриан Гримальди, и даже в этом чувствовался акцент. Это заметили не только он, но и сама Иветт Гримальди, представлявшая дитя.
Похожий ребёнок, привезённый из-за границы.
И как же она его не разочаровывает?
— Это интересно. — сказал Клод.
И, словно услышав его слова, Иветт Мальвина подняла голову. Их взгляды встретились.
Увидев Клода, смотрящего на неё сверху вниз, Иветт нахмурилась. Клод же улыбнулся и помахал ей рукой. Иветт крепко сжала руку ребёнка, сидевшего перед ней. Ребёнок забеспокоился от боли, и Иветт отпустила его.
— Прости, — сказала Иветт.
Ребёнок промолчал. Так нужно.
Иветт сделала вид, что ничего не случилось, и отвела взгляд. Она не слышала, о чём говорили дамы перед ней, но должна была слушать. Чтобы выжить здесь.
Она улыбалась и общалась с окружающими, но всё время чувствовала на себе взгляд Клода.
Перед отъездом в Ионад Клод приезжал в Гримальди. Увидев больного графа, он встретился с Иветт, управлявшей владениями, и предложил ей свою поддержку. Теперь, когда графа не было, у Гримальди оставалось немного способов выжить. Простое управление землями позволило бы лишь сохранить текущее положение, а сохранение ведёт к упадку.
Клод пригласил Гримальди в светское общество Ионада. Но даже если она приедет в Ионад, ей не на кого будет положиться. Ни на Адрину Гримальди, ни на Вудпекера. Если бы они действовали в рамках приличий, и Адрина, и Юлиус Вудпекер, возможно, помогли бы ей. Но сейчас они, кажется, были настроены враждебно.
— Знаете, в последнее время меня очень увлекают украшения на садовые темы. Эти крошечные драгоценности в форме цветов просто очаровательны, правда?
Иветт Гримальди будет трудно продержаться в Ионаде. Особенно в таком жалком виде.
— О, вы правы, это так мило. Если в украшении есть своя история, оно становится ещё более особенным.
— Согласна. Драгоценность обретает смысл, только если в ней отражается вкус или история её владельца.
И Иветт не доверяла Клоду. Он говорил, что платит долг перед графом, но выглядело это подозрительно. Если бы Спенсер очнулся, можно было бы спросить у него, но сейчас на это не было надежды.
Иветт не знала, как ей дальше выживать. Как и говорил Клод, в этом жалком, похожем на траур, бархатном платье ей не выстоять в светском обществе Ионады. Сейчас вокруг неё лишь те, кого интересует новая сенсация, и среди них она не видит никого, на кого можно было бы положиться.
Иветт снова подняла взгляд.
— Графиня Гримальди.
Возможно, последнее средство…
— У вас такое прекрасное жемчужное ожерелье. В нём чувствуется старая, благородная история, оно придаёт вам особую элегантность.
…взять за руку этого принца.
