Герцог, решив, что отцу с сыном нужно время побыть вдвоем, отослал и Адри, и графа. Затем в комнату вошли Берт и Гэвин, обменявшись взглядами. Взгляд Гэвина встретился с взглядом Адри, но тот, ничего не сказав, просто улыбнулся.
«Кто-то может подслушать. Даже если и не подслушивают, такой осторожный человек, как Спенсер Гримальди, не станет громко разговаривать в месте, предоставленном герцогом».
Выходя из приемной, они столкнулись с Джоэлом. Джоэл перевел взгляд с Адри на графа и обратно, затем улыбнулся и предложил проводить до покоев. Граф отказался.
— Адриан знает, где это, так что не нужно утруждаться, мы сами дойдем.
— Хорошо, тогда позвольте поручить это господину Адриану Гримальди.
Это было самое вежливое обращение, которое Адри доводилось видеть от Джоэла. Обычно Джоэл производил впечатление несколько суетливого человека, но сегодня вел себя совершенно иначе. Видимо, это была его «парадная» манера. В такой роли он выглядел как подобающий слуга.
Адри проводил графа до отведенных ему покоев. Прислуга, видимо, заранее предупрежденная сопровождающими герцога, уже была на месте.
— Позвольте проводить вас в спальню, — сказал Адри.
Граф, не ответив, последовал за ним.
Картина над изголовьем кровати, за которой раньше был ход, которым пользовался убийца, была заменена на другую. Адри подошел к кровати и потрогал раму. Он слегка потянул, но она не поддавалась. Похоже, ход действительно заблокировали.
— Пошлая картина, — заметил Спенсер Гримальди.
Эти слова, вероятно, дойдут до герцога. Но герцог, несомненно, отнесется к ним равнодушно. В конце концов, это не резиденция и не замок герцога, а дворец Палеса. Если граф и нанес оскорбление, то не герцогу, а королю.
— Здесь безопасно. Можете отдыхать спокойно.
Услышав слова Адри, граф, некоторое время молча смотревший на него, произнес:
— Удивительно. Я велел тебе держаться поближе, но не ожидал, что он предоставит роду Гримальди свою резиденцию.
В его словах чувствовался подтекст. Мол, неужели вы настолько сблизились? У Адри и самого не было желания сближаться с герцогом. Скорее, он хотел держаться на расстоянии. Даже больше, чем раньше. Особенно учитывая, что происходило между ними каждую ночь, это становилось в тягость.
Но сказать об этом он не мог.
— Адриан.
— Да, граф.
— Зови меня просто отцом.
С этими словами граф подошел и положил руки ему на плечи. Это выглядело как объятие или проявление нежности к давно не виденному сыну, но пальцы его сжались. Боль была такой, словно плечи вот-вот раздавят. Граф прошептал:
— Здесь много ушей.
— ...
Адри опустил глаза в знак согласия. Затем рука графа поднялась. Запустив пальцы в длинные вьющиеся волосы, он намотал их на кулак и потянул. Голова Адри дернулась следом, но он не издал ни звука.
— Это лучше остричь. А то навевает нехорошие мысли.
— Да.
Как только Адри ответил, граф, удовлетворенно кивнув, отпустил волосы. Адри сделал так, как хотел граф. Полное подчинение. Выполнение приказов без единой мысли, без тени сопротивления.
Спенсер Гримальди вышел из спальни. Адри последовал за ним.
Пройдя в гостиную, граф непринужденно опустился на диван. На то самое место, где обычно сидел герцог. Адри встал там, где попадал в поле его зрения.
— Говорят, тебя отравили.
— Пустяки.
— Пустяки?
— Убийца уже был повержен, я проявил беспечность.
— Куда попали?
— Возле лодыжки.
— Вот как.
Если туда, то, наверное, никто и не заметил. Даже во время лечения.
Граф обвел взглядом гостиную. Затем его взор остановился на одном месте. Адри проследил за ним. В тумбочке у окна стояла бутылка с алкоголем и рюмки. Адри открыл тумбочку, достал бутылку и рюмку и подошел к графу.
Граф протянул руку. Адри поставил на нее рюмку. Если бы он просто положил, та наверняка бы упала и разбилась. Убедившись, что граф держит ее крепко, Адри отпустил рюмку, открыл бутылку и налил.
— Кстати...
Прозрачная, янтарная жидкость, темнее древесной коры, наполнила рюмку.
— Ходят странные слухи.
Граф поднес рюмку к губам. С таким видом, будто он здесь хозяин. Серые глаза блеснули в полумраке, отражая свет.
— Говорят, у тебя с герцогом отношения... двусмысленные.
Адри с невозмутимым видом выдержал взгляд графа.
— Это недоразумение. Просто я несу ночную охрану.
— Значит, Берт Дин уступил тебе место? — пробормотал Спенсер себе под нос, словно размышляя вслух. — Этот лис ни за что бы так не поступил.
Почему граф так уверен, что Берт не мог этого сделать? И почему он смотрит с таким недовольством?
— Я совершил ошибку?
— Пока нет.
Граф поставил рюмку на стол. Стекло на мраморной столешнице блеснуло в свете ламп.
— Продолжай хорошо нести службу. Возможно, начиная с этого праздника, все и начнется.
Что начнется? Но Адри не стал спрашивать. Спрашивать было нехорошо ни для графа, ни для него самого.
— Понял.
— Обращение.
— Понял, отец.
Сказал Адри. Граф нахмурился и цокнул языком.
Прежний Адриан был болезненным и рос медленно, так что тогда они с Адриной почти не отличались друг от друга. Адри, который был здесь, вырос и развился нормально. По сравнению с сыном, покоящимся в могиле, этот выглядел как гораздо более удачно повзрослевший молодой человек. Особенно потому, что воспоминания об умершем сыне уже стерлись, этот казался почти настоящим.
Но почему-то, странно, в нем чувствовалась женщина.
Хотя не было ничего женственного,
хотя близнецы выглядят одинаково,
хотя этот статный вид явно принадлежал доблестному рыцарю,
все равно почему-то.
Ощущение, что он не Адриан, а Адрина, раздражало графа. Может, из-за длинных волос? Или из-за телосложения?
— Жаль, что ты невысокого роста.
Рост Адри был примерно средним для Палесы. Для северянина он был немного низковат, но вряд ли кто-то принял бы его за женщину. Голос у него был низкий, да и из-за обилия происшествий вряд ли кто-то подозревал. Общаясь с канцелярией, он нарочно вставлял грубые слова и ругательства. Адрина была уверена, что ее не раскроют. Ведь она сама и есть Адри.
Но с ростом ничего не поделаешь. Тело, кажется, уже перестало расти. Если бы он сказал, что будет стараться, его бы спросили, как именно.
Граф некоторое время молча смотрел на ничего не говорящего Адри, затем отреагировал на тихий стук в дверь.
Граф подал знак взглядом. Адри повиновался. Открыв дверь гостиной, он увидел стоящего снаружи рыцаря. Не рыцаря герцога.
— Адриан.
— Лев Зид.
Адри нахмурился. Он не ожидал, что тот приедет сюда.
Лев мельком взглянул на Адри. Затем, словно не проявляя интереса, подошел к графу.
— Его светлость герцог требует к себе господина Адриана Гримальди.
— Прислали слугу?
— Да, он ждет снаружи.
Услышав слова Льва, Спенсер на мгновение задумался. Если бы слуга не ждал, может, он и задержал бы его здесь? Неизвестно. Но графу тоже было неприятно его общество, так что он мог бы и сам его быстро отослать. Отношения у них были напряженные. Все зависело от того, кто кого перетерпит. По крайней мере, сам Адри был терпеливее Спенсера Гримальди.
— Иди.
Сказал Спенсер. Адри поклонился и развернулся.
Перед ним стоял Лев Зид. У него не было намерения уступать дорогу. Адри, нарочно задев его плечом, прошел мимо и тут же остановился, услышав голос Спенсера:
— Адриан.
— Да, отец.
— Напиши письмо моей жене. Она с нетерпением ждет.
Как же.
Она ждет писем настоящего Адриана, а не Адрины. Как бы Адри ни подделывал подпись Адриана, какие бы нежные и теплые слова ни писал, это не будет письмом Адриана.
Она каждый день шлет письма в ад. Ей не нужны ответы из ада.
— Понял.
Услышав ответ Адри, граф знал, что его жена не получит письма. Больше не было сказано ни слова. Адри быстрым шагом вышел из гостиной. Дверь осталась открытой.
— Господин.
— Джоэл.
Адри опустил взгляд. Увидеть его сейчас было особенно приятно.
— Его светлость ждет вас.
— Да.
Взгляд Джоэла устремился внутрь комнаты. Дверь медленно закрывалась. Но Джоэл продолжал смотреть.
Когда массивная дверь гостиной полностью закрылась, Джоэл отвел взгляд. Затем похлопал Адри по плечу. Адри посмотрел на него с недоумением, и Джоэл, протянув руку, поправил ему волосы.
— Такие красивые волосы, а растрепались.
— Ах.
В его сочувственном взгляде Адри уловил жалость. Но сосредоточиться нужно было не на сочувствии Джоэла. А на том, что, как и предполагал граф, и как догадывался сам Адри...
— Все в порядке.
Значит, они все слышали. Возникло чувство, будто показал то, что не хотел показывать. Или, скорее, «попался». Странное ощущение, подкатывающее к горлу. Сочувствие, или скорее жалость Джоэла, совсем не трогала. Доложили ли они герцогу? Наверняка да.
Он посмотрел на время — было уже за полночь. Время приступать к обязанностям. Джоэл открыл дверь спальни и встал перед ней, словно давая понять, что войти внутрь позволено только Адри. Адри вошел. При тусклом освещении герцог просматривал какие-то бумаги.
— Ваша светлость.
Юлиус поднял взгляд. Их глаза встретились.
— Мне сказали, вы меня искали.
— Да.
Затем снова опустил голову, углубившись в документы. Интересно, что он там изучает каждый день?
— Время работы.
Адри ничего не сказал. Он просто стоял у двери. Ответа не последовало, и Юлиус снова поднял голову. И криво усмехнулся.
— Я предполагал, что у вас с графом нелады, но, похоже, все еще хуже?
Значит, он все слышал. Возможно, он позвал его не потому, что пришло время «работы», а чтобы вытащить из той ситуации.
...Так ли это? В последнее время он так часто проявлял к нему расположение, что Адри, поймав себя на мысли, что герцог, возможно, заботится о нем, мысленно усмехнулся.
— Бледный какой.
Услышав слова Юлиуса, Адри поднес руку к лицу, но тут же опустил. Юлиус с недоумением посмотрел на эту реакцию и вдруг сказал:
— Волосы, оставь.
Адри посмотрел на него с непониманием, и тот продолжил:
— Я сказал, не стриги.
— ...Вам нравятся длинные волосы?
Взгляд Адри скользнул по рыжим волосам Юлиуса. За то время, что герцог вырос, его волосы тоже стали длиннее. Вопреки ожиданиям Адри, что он их острижет, Юлиус оставил их длинными. Наверное, они мешали, потому что он их связывал, но рыжие волосы очень шли герцогу.
— Честно говоря, никогда об этом не думал.
Какая разница, длинные у кого-то волосы или короткие?
Но волосы Адриана Гримальди... Длинные ему определенно шли. Было бы жаль состричь такие, медового цвета.
— Иди сюда.
Адри подошел к кровати. Юлиус протянул руку. Рука Юлиуса, сидевшего в центре огромного ложа, как ни тянулась, не доставала до Адри. Юлиус пошевелил пальцами. В его взгляде читалось: «Чего стоишь, иди сюда». Адри сжал и разжал кулак.
— Адриан.
Адри поставил колено на край кровати. Оперся ладонями о покрывало, и Юлиус притянул его к себе. Затем положил ладонь ему на щеку.
Сначала коснулся уха, потом рука скользнула к затылку. Большая рука ощупала весь затылок. Затем легла на макушку и погладила по голове. Никто никогда не гладил его по голове.
— У тебя красивая форма головы, тебе и короткие должны идти.
— ...
— Будешь стричь?
— Если прикажете...
— Мой приказ? Или приказ твоего графа?
Адри не мог ответить. Чей приказ он должен выполнять здесь? Видя его колебания, Юлиус усмехнулся.
Рука Юлиуса опустилась. Адри, неловко стоявший на коленях на кровати, быстро поднялся. Юлиус с невозмутимым видом снова взял бумаги. На покрывале осталась вмятина от его колена, но он не обратил на это внимания. Юлиус сказал:
— Среди слуг и рыцарей, которых привез граф, есть Лев Зид.
— Да.
— Говорят, твой единственный друг.
— ...Это в детстве. Его мать была старшей служанкой.
— Из рода баронов Зид, верно?
— Да.
— Похоже, граф ценит его. Раз поставил своим охранником.
Граф Гримальди когда-то сам охранял наследного принца. Ему вряд ли нужен был охранник. Сколько бы лет ни прошло, мастерство никуда не девается.
— Он сильнейший в землях Гримальди.
— Вот как.
Юлиус некоторое время молча смотрел на отвечающего Адри, затем, словно чем-то недовольный, прищурился и вдруг протянул руку.
— Поцелуй.
— Мы уже делали это сегодня утром...
— Солнце село. Начался новый день.
Сколько еще это будет продолжаться?
Герцог Вудпекер, который приказывает следить и целовать его руку. Герцог Вудпекер, который не в ладах с Гримальди. Но между Севером и Югом много различий. Как же они стали врагами?
И почему герцог, что бы там ни было с его проклятием, заставляет целовать себя ребенка своего врага?
— Адриан.
На зов Юлиуса Адри снова поставил колено на кровать и взял протянутую длинную руку герцога. В тот момент, когда он хотел прикоснуться к ней губами, герцог притянул его к себе. Сила была неожиданно большой. Оказавшись на спине, с герцогом сверху, Адри почувствовал, как тот прижимается к его губам.
Адри не знал, как реагировать. Он лишь растерянно моргал, ощущая мягкое прикосновение губ. Перед глазами мелькнули длинные ресницы герцога. И ресницы, и брови были рыжими.
Юлиус открыл глаза и приподнялся. Адри все еще лежал под ним. Его губы шевельнулись, словно хотели что-то сказать, но ни звука не вырвалось наружу. Юлиус большим пальцем провел по его губам.
— Обычно, если поцеловать в губы, проклятие снимается. — Погладив свой гладкий подбородок, он тихо добавил: — Видимо, бесполезно.
— Эти ведьмы...
— ...
— Романтично, правда? Проклятие, которое снимается поцелуем.
— Ваше проклятие не снялось.
— Знаю.
Если бы прошло хоть немного времени, могла бы появиться щетина. Ногти по-прежнему были короткими. Уже можно было бы заподозрить, что все это ложь, но ведь был же тот момент, когда проклятие исчезло.
В чем же дело?
В отсутствии любви? Или потому, что он не плакал?
Вряд ли дело просто в контакте с жидкостями тела. Иначе слюна бы подействовала.
Что же делать с этим проклятием? Сколько ни думай, ответа нет. Продолжать биться над неразрешимой загадкой — лишь тратить время впустую.
Юлиус поднялся и сказал:
— Долго ты так будешь лежать?
Адри быстро вскочил и спустился с кровати.
— Кстати, о чем вы говорили с Клодом?
— Я не знаю никого по имени Клод.
— Гэвин видел тебя с Клодом.
— Да?
Гэвин? Когда, где... Недоумение быстро рассеялось. Вспомнился мужчина, который был с Гэвином, когда тот пришел за ним на тренировочный плац.
— А, тот на плацу...
— Да. О чем вы говорили?
— Он сказал, что ищет кого-то. Я ответил, что не знаю, так как у меня нет знакомых во Втором ордене.
— ...Ты не знаешь, кто такой Клод?
— Это важная персона?
Лица он, конечно, не знал, но не ожидал, что он даже имени не узнает.
— Важная не то слово. Наследный принц.
Юлиус продолжил, глядя на Адри, у которого, казалось, остановились мысли:
— Тот, кто даровал тебе рыцарское звание.
Тот, кто передал титул, привезенный графом Гримальди, умершему Адриану.
— Человек, которого ищет Клод, вероятно, тоже ты.
Наследный принц Далкатира. Этот человек? Видя, что Адри не может совладать с выражением лица, Юлиус прищурился. Он всегда так делал, когда что-то подозревал или ему что-то не нравилось.
— Ладно, с Клодом разобрались. А о чем вы говорили с графом?
— Ни о чем особенном.
Ты же все равно все слышал, разве нет? Но интересно, как он это сделал. Закрытая картина, та, что в раме? Это был пейзаж с множеством теней. Наверное, можно было просверлить дырочку, чтобы подглядывать или подслушивать. Кто-то там прятался?
— Адри.
Если так, то герцог спрашивает о том, что шепнул Спенсер Гримальди. О том, что «здесь много ушей». Пустые, ничего не значащие слова. Даже если сказать правду, Юлиус не поверит.
— Я не говорю, что ты что-то скрываешь, но если в этой дурацкой ситуации замешают и меня, и поползут слухи об измене, я этого так не оставлю.
— Да?
— Впрочем, тебя это тоже касается. Если из-за таких дел пострадает снятие моего проклятия, я тоже этого не оставлю.
Измена? Спенсер Гримальди?
— Запомни это, Адриан Гримальди.
Взгляд Юлиуса обжигал. Рыжие, как волосы, глаза казались языками пламени. Казалось, они сжигают все внешние покровы и читают самые сокровенные мысли.
— ...Клянусь своей душой, — сказал Адри. — Я сделаю все, чтобы не навредить вашей светлости.
— Клянись душой своего близнеца.
Адри молча смотрел на Юлиуса.
— Душой Адрины Гримальди.
— Эта душа уже покинула этот мир.
— Я знаю.
Что толку клясться мертвой душой? Подумав так, Адри вдруг понял, что герцог говорит о его собственной душе.
— Да, клянусь душой Адрины.
В конце концов, чьей бы душой он ни клялся, она все равно его собственная.
Адри ответил. Юлиус прищурился и сказал:
— Было бы лучше, если бы она была жива.
Взгляд Адри застыл на лице Юлиуса. На мгновение на лице герцога мелькнуло выражение «ой, ляпнул», но тут же сменилось равнодушным: «а какая разница».
— Что? Есть проблемы?
Сказал Юлиус. Его наглый вид говорил о том, что он не считает свои слова особенно предосудительными.
— Дом Гримальди, наверное, хотел бы, чтобы ты был жив...
Медленно опустившийся взгляд снова поднялся.
— И, наверное, рад, что ты жив...
Юлиус пристально посмотрел на Адри и сказал:
— А я думаю, было бы лучше, если бы была жива Адрина Гримальди.
Губы Адри шевельнулись. Он впервые слышал такое. Все считали, что хорошо, что Адрина умерла.
Каковы бы ни были намерения герцога, какие бы мысли у него ни были, он впервые искренне услышал слова о том, что было бы лучше, если бы Адрина была жива. Даже Адриан вряд ли бы так думал.
Почему герцог Вудпекер говорит такие вещи?
Адри крепко сжал кулаки.
— Это невозможно.
— Да, она, наверное, уже в объятиях богини смерти.
Юлиус сказал «жаль» и приблизился к Адри. Раньше он казался большим, но теперь Адри чувствовал себя рядом с ним маленьким. Юлиус поднял руку.
Длинные пальцы коснулись его щеки. Неожиданно нежное прикосновение заставило Юлиуса прищуриться. Адри, как всегда, не изменился в лице.
— Правда жаль, что ты Адриан, а не Адрина.
Так было бы гораздо проще.
— С таким лицом, как у тебя, она была бы настоящей красавицей.
И забрать, и влюбить в себя.
