То, к чему аристократы испытывают самую сильную одержимость. Недаром они говорят о «королевской крови» и «голубой крови». Кровь у всех людей одинаково алая, но они продолжают так разделять себя и других.
Если судить только по кровной линии, есть ли у неё шанс?
— Сегодня у вас какое-то напряжённое лицо, — заметил Димитрий.
Адри, некоторое время молча смотревшая на него, ответила:
— Да.
Он не ожидал такого ответа, хотя и не рассчитывал на что-то конкретное.
— У вас плохое настроение?
— Похоже на то?
— ...
Быстро ли она усваивает уроки или просто ничего не понимает и спрашивает интуитивно?
Иногда её чрезмерная прямота или наивное поведение напоминают то, что аристократы создают намеренно.
— Значит, настроение плохое.
— Я сама не очень понимаю. Иногда то, что видят другие, кажется более точным, поэтому я хотела проверить.
Сказав это, Адри помедлила и добавила:
— Кажется, настроение действительно плохое.
— Почему вы так чувствуете?
— Причина слишком ничтожна, чтобы говорить о ней, стыдно.
«Разве не стыдно говорить о таких вещах?»
Димитрий часто думал, что Адри непредсказуема. Не обученная этикету, она иногда неожиданно делает правильный выбор.
— Показывать свои слабости, конечно, нехорошо. Но если слабость станет всем известна, она перестанет действовать как слабость.
— Значит, лучше сказать?
— Да.
— Димитрий, может быть...
Адрина начала и замолчала. Димитрий, терпеливо глядя на её задумчивое лицо, вздохнул, когда она сказала:
— Нет, ничего.
Он крепко зажмурился, затем медленно открыл глаза и сказал:
— Адрина.
— Да.
— Я многое могу стерпеть, но не выношу любопытства.
— ...
Он не казался таким человеком. Скорее, можно было подумать, что он скроет своё любопытство, сделав вид, что ему ничего не интересно. Но Димитрий не смутился под её подозрительным взглядом.
— Что вы хотели спросить?
— Была ли у его светлости раньше невеста?
Когда дело доходило до вопроса, она говорила быстро.
«Нужно будет исправить эту привычку», — подумал Димитрий и ответил:
— Была, но помолвка быстро расторглась. Обстоятельства были неудачными. А сейчас она невеста наследного принца.
— ...У наследного принца есть невеста?
У такого мужчины? На её лице отразилось недоумение, и Димитрий понимающе кивнул. Они терпеть друг друга не могли. Поэтому одна уехала за границу, а наследник престола развлекался с другими женщинами.
Впрочем, Клод не трогал незамужних. Просто, соблюдая своего рода этикет, он развлекался с замужними дамами, и росло подозрение, что это просто его вкус.
— Да. ...Она хороший человек.
Сказав это, Димитрий на самом деле не считал её «хорошей». Во многих отношениях она была неординарной. Но её способности были выдающимися, и для будущего Далкатира это было неплохо. С Клодом она смотрелась нелепо, но когда место определено, люди начинают вести себя соответственно.
— Понятно.
И Адри тоже была такой. Даже если место неподходящее, раз его заняли, человек способен исполнять свою роль. В глазах Димитрия Адрина была идеальной парой для Юлиуса. Конечно, для него главным был выбор Юлиуса.
— Невест обычно выбирают из семей схожего статуса, верно?
Это был не вопрос, а скорее смирение.
— Но мир не всегда справедлив. Иногда всё решается по обоюдному согласию. Бывает, что знатные, но не имеющие доходов или земель, заключают брачные союзы с богатыми аристократами. В последнее время появляется много новых аристократов.
— Леа Линтю... Коннолли и его светлость — одного статуса?
— Вас это беспокоит?
— Да.
— ...
Вот видите. Слишком прямо. Непонятно, можно ли научить её скрывать такие вещи.
— Сегодня днём они вместе обедали.
— Да, я тоже там был. Удочерение Леи Линтю было официально утверждено, и она стала Леей Коннолли. Она ездила в Палессу, где получила юридическое подтверждение, так что это был праздничный обед.
— Почему этот праздник отмечают с его светлостью?
— Потому что их семьи близки. Ведь герцогиня была из дома Коннолли, так что они достаточно близки, чтобы отмечать такие события.
— Но стоило ли ему так улыбаться?
Улыбался ли герцог? На лице Димитрия отразилось недоумение.
Конечно, человек не может постоянно сидеть с каменным лицом или злиться, но в той ситуации не было ничего особенно смешного. Если и говорить о тёплой атмосфере, то это была просто попытка привлечь на свою сторону тех, кто поможет с прохождением законопроектов. По сути, главная цель таких разговоров — политика при дворе.
Но для тех, кто не присутствовал, это могло выглядеть иначе. Димитрий тоже слышал придворные слухи. Слухи о том, что дома Коннолли и Вудпекера могут снова породниться.
Это неправда, но оба дома не опровергают слухи, потому что это им выгодно. По крайней мере, эти разговоры не прекратятся до окончания парламентской сессии.
— Может, это я странная?
— Что именно вы имеете в виду?
— То, что меня это беспокоит.
Димитрий был немного удивлён, что Адрина задала такой вопрос. Судя по всему, что он видел до сих пор, активничал только его герцог. Как дятел в лесу Вудпекера в брачный период, который стучит по дереву, исполняя брачную песню.
— Я сама не очень понимаю свои чувства.
Похоже, это были не напрасные усилия.
— Обычно у всех бывают такие чувства?
Многие, наверное, возразили бы, но Димитрий, как никто другой, знал.
Ведь это была дочь Спенсера Гримальди и Иветт Мальвины.
Не нужно было беспокоиться о Лее Линтю. Эта ситуация была неплохой. Но Димитрий решил не вмешиваться, не портить отношения между ними, а подождать, пока они разовьются сами.
— Это не странно.
Услышав это, Адри, казалось, успокоилась, выражение её лица стало мягче. Она смотрела в пустоту, о чём-то думая. Димитрий, который мог примерно предугадать ход мыслей большинства аристократов, не мог угадать, что творится в голове у Адрины.
— Хорошо, поняла.
К тому же она умеет вовремя замолчать, когда нужно.
Хотя нет, она удивительно похожа на Спенсера Гримальди. Зато на Иветт не похожа.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что вы добры ко мне без всякой причины.
— ...
«Сначала я действительно вас недолюбливал.»
Он считал её человеком без роду без племени. Димитрий не ненавидел Берта Дина, но это было потому, что он добился высокого положения своим мастерством и силой. Ему не могла нравиться племянница, из-за которой Берт пришёл к нему с просьбой.
Более того, он почти возненавидел само существование племянницы, из-за которой такой человек, как Берт, стал о чём-то просить.
— Тогда...
Но теперь оказалось, что это его собственная плоть и кровь. Что может быть более противоречивым?
— ...я был предвзят, — извинился Димитрий.
— Нет, наверное, многие так думают, — легко ответила Ади. — Я поняла, что дискриминация в отношении простолюдинов сильнее, чем я представляла.
Была она настоящей простолюдинкой или нет, если другие так её воспринимали, они вели себя соответственно. В Вудпекере у неё была защита в лице Берта Дина, и она могла показать своё мастерство, поэтому дискриминация была слабее, но рыцари Ионадского дворца, как и другие рыцари охраны, по возможности избегали с ней разговоров.
— Поэтому я уважаю Берта.
— Он будет рад это услышать.
— Он этого заслуживает.
Димитрий кивнул. Даже слишком.
К тому же он сам был в долгу перед Бертом.
Хотя, наверное, Берт об этом не думает.
Димитрий посмотрел на стоявшую перед ним Адри. Всё, что он мог сделать, — это превратить Адрину Гримальди в настоящего аристократа. Чтобы, куда бы она ни попала, она могла стоять на своём месте без помех. Если дать ей образование, достаточное для управления землями, это будет хорошо для всех.
— Тогда начнём урок.
— ...
— Сегодня я расскажу о культурных мероприятиях и образовании. Аристократы обычно поддерживают различные виды деятельности: литературу, искусство, музыку, театр. И сами учатся у тех, кого поддерживают.
— ...
На лице Адри уже читалась усталость.
Обучение этикету, которое давал Димитрий, было слишком обширным.
