Две кареты, рыцари и слуги, сопровождавшие их, направились к поместью Гримальди. Ворота особняка, предупреждённого о прибытии гостей, были распахнуты настежь.
Усадьба, которую она видела издалека, казалась меньше, чем раньше. Наверное, потому, что уже привыкла к королевским дворцам и усадьбе Вудпекера. Но её причудливая форма осталась прежней.
Она не думала, что когда-нибудь приедет сюда как гость. Не взаперти в карете, а верхом, свободно.
Это было странно. То, что она сможет так гордо вернуться в место, где с ней обращались как с несуществующим, где подавляли и игнорировали. И всё это стало возможным только потому, что она отказалась от фамилии Гримальди.
Интересно, чувствует ли то же самое Димитрий, подумала Адри.
Когда они приблизились к усадьбе, лошади и кареты замедлили ход. Они проехали через высокие ворота на территорию.
У входа в усадьбу стояли граф и графиня. Они вышли встречать членов королевской семьи и высокопоставленных аристократов. Сидя высоко в седле, Адрина смотрела на них сверху вниз. Их взгляды с графиней встретились. Та посмотрела на Адри как на незнакомку и отвела взгляд.
Иван открыл дверь остановившейся кареты. Дверь кареты, в которой ехал Клод, тоже открылась. Взгляды всех устремились на выходивших.
Адрина тоже спешилась.
Клод, стоявший рядом с Юлиусом, с интересом заметил:
— Она красивее, чем я думал.
Рядом с графом стояла худая женщина, похожая на Адри. Бледная, безжизненная. Клод хорошо знал такие лица. Теперь он понял, что имел в виду граф.
— Адри очень похожа на графиню.
Теперь он понимал, почему граф так удивился, увидев Адрину на балу. Казалось, она пришла из прошлого. Несмотря на разницу в цвете волос, Адрина была вылитой Иветт Гримальди, словно в ней совсем не было крови графа.
Но, кроме этого...
— В моём вкусе, — сказал Клод.
Юлиус нахмурился. К счастью, расстояние было достаточно большим, и граф не слышал.
Граф поприветствовал их и сразу ушёл. Графиня тоже. У неё был вид, которому ничто не интересно. Слуги сразу же проводили гостей в отведённые им покои.
Комнаты, выделенные Юлиусу и Клоду, были рядом. Это были лучшие покои в новой части усадьбы, где Адри никогда не бывала.
Клод, оглядев предоставленную ему спальню, заметил, что если гостевые такие хорошие, то какими же должны быть покои самого графа и графини. Адрина не знала, что в усадьбе были помещения, достойные даже членов королевской семьи.
Комнаты были традиционно разделены на четыре части, и для слуг и рыцарей были отдельные зоны. В гостиной стояли цветы. Не такие роскошные, как при дворе, а простые северные цветы, но они привлекали взгляд.
Всё это было для неё в новинку.
Адри коснулась цветов в вазе и сразу убрала руку.
Слуги, присланные графом, переносили багаж. Слуги герцога быстро открыли окна и шторы. Осмотрев каждую залу и проверив, нет ли посторонних входов, они осмотрели и свои пристанища. Затем Джоэл, изучив балкон, с растерянным видом сказал Ивану:
— Здесь же соединяется с соседней комнатой.
Слуга Клода, видимо, тоже заметил это и выглядел смущённым, но Юлиус сказал, что это неважно.
Клод, наверное, тоже.
Юлиус сел на диван в гостиной. Мебель была в хорошем состоянии.
Это его раздражало. Если здесь есть такие комнаты, почему её держали в комнате для служанок?
Что не так с этим графом?
Юлиус схватился за голову.
Димитрий подошёл к нему.
— Ваша светлость.
— В чём дело?
— Больших проблем нет. Думаю, слуги могут разместиться по двое. Но с комнатой для рыцарей...
Она была рассчитана на двоих. Раньше, возможно, это было бы возможно, но сейчас нельзя было селить Адри и Роя вместе.
— Пусть она использует соседнюю комнату, — сказал Юлиус.
Те, кто знал ситуацию, не удивились. Но если об этом узнают в усадьбе Гримальди, могут заподозрить неладное. Не нужно, чтобы они знали.
Тут раздался стук.
Слуга особняка Гримальди, открыв дверь, поклонился. Он сказал, что персонал будет в коридоре, если что-то понадобится, и спросил, есть ли какие-либо ограничения в еде, чтобы подготовить ужин.
Это был обычный разговор между работниками, но слуга, который почему-то больше смотрел в комнату, встретившись взглядом с Адри, поспешно отвернулся.
Всё было незнакомым.
Взгляды, которые смотрели на неё с опаской, и эти комнаты в усадьбе...
Угол, где жила Адрина, был не в новой части, а в каменной, и в там было особенно холодно. Слабый Адриан жил в новом здании, но не в таком хорошем месте. Там было солнечно, но из-за того, что оно находилось высоко, было неудобно ходить. Ему и так редко приходилось вставать с кровати, и он постоянно нуждался в уходе, поэтому его разместили на высоком этаже, рядом с комнатами слуг. Адриан сказал, что это хорошо. Что если он будет высоко, они не узнают, когда он будет видеться с Адриной, и он хотел видеть её чаще.
Слуги, конечно, всё равно бы узнали, но тогда они оба об этом не подумали.
Когда человек Гримальди ушёл, дверь закрылась. Напряжение, которое, казалось, витало в комнате, спало.
Каждый по своей причине был настороже с людьми графа. Рой тоже был собран. Помимо охраны герцога, он должен был защищать и себя. Это была плата за то, что он узнал технику меча Гримальди.
В отличие от Роя, напряжённо стоявшего у двери, Адри спокойно стояла у окна. Она не знала всех уголков усадьбы, но хорошо знала людей здесь. Так что справиться будет нетрудно.
Димитрий тоже казался странно спокойным. Адри встретилась с ним взглядом. Он прищурился и приподнял уголки губ. Его лицо говорило:
«Не волнуйся».
И затем:
— Адрина.
Юлиус позвал её и протянул руку. Адри подошла к нему. Она подумала, что он хочет поцеловать руку, но он просто играл с её пальцами.
— Ваша светлость?
— Сходи.
— Что?
— Туда, куда ты хочешь пойти.
Откуда он знал? Что она хотела пойти туда.
— Нет, ваша светлость, я...
Адри попыталась отказаться, но Юлиус, заметив это, твёрдо повторил:
— Сходи, господин рыцарь.
Последние слова прозвучали как приказ.
Адри приоткрыла рот. Она очень хотела пойти, но и боялась.
— Да, ваша светлость.
Она не знала, чего именно боится, и ей вдруг захотелось отвернуться.
— Я схожу.
***
Могила Адриана была далеко, если идти пешком, но верхом можно было добраться быстро. Как ни странно, на дороге, которую она так хорошо знала, она чувствовала напряжение.
Поля, что она проезжала, были знакомы и одновременно чужды.
Пахло зеленеющим ячменём.
К счастью, по пути никого не было.
Могила осталась в хорошем состоянии.
Кто-то заботился об Адриане.
Спешившись и привязав лошадь к дереву, Адрина медленно подошла к ней. Она коснулась надгробия с вырезанными по её заказу словами и усмехнулась.
Затем, вздохнув, она заговорила:
— Привет, Адриан.
Она никогда не плакала перед ним.
Она всегда должна была быть сильной.
Иначе Адриану было бы стыдно.
Адриан тоже не плакал перед ней.
Неизвестно почему, но он тоже не плакал.
— Я пришла.
Не надо было...
Нужно было быть честнее.
Слишком поздно сожалеть.
Подул ветер. Адрина убрала развевающиеся волосы и провела рукой по надгробию. Она чувствовала ясный летний день в Гримальди.
Это её раздражало.
Её лицо задрожало. Отвернувшись, она закусила губу и опустила голову.
Ей нужно было сказать так много, но она не могла произнести ни слова.
Даже «прости» она не могла сказать.
Она не знала, за что именно, но чувство вины нахлынуло.
Адрина вздохнула, шевельнула губами, но не смогла вымолвить ни слова. Кончик носа защипало. В конце концов, она закрыла лицо руками.
Слёзы текли неудержимо.
Даже когда никто не смотрел, она боялась, что кто-то увидит. Что небо узнает, что даже облако заметит её чувства.
Лето было до бешенства ясным.
