Зал правосудия, находившийся в самой глубине дворца, был местом, где проводились судебные заседания и принимались законы. Когда суда не было, там ставили длинный стол и использовали как конференц-зал, а по сторонам были расположены ряды сидений для заседаний.
За столом сидели судьи и аристократы. Вокруг них толпились секретари.
Клод, казалось, был в хорошем настроении. Из-за того, что с него сняли запрет, или из-за хорошей погоды — неизвестно. Он был одет ярче обычного и выделялся среди всех присутствующих. Даже король, наверное, не одевался бы так роскошно.
Рядом с Клодом сидел герцог Вудпекер. Мужчина с яркими от природы волосами и лицом привлекал внимание даже когда просто присутствовал. Скорее, из-за скромной одежды его лицо казалось ещё более заметным.
Хотя в герцоге Вудпекере текла королевская кровь, те, кто не думал, что он близок с наследным принцем, посматривали на них искоса.
Подумать только, возможно, отношения между герцогом Вудпекером и наследным принцем были не так уж плохи.
Поскольку Юлиус Вудпекер оставался в Ионаде всего неделю, последнюю неделю парламентской сессии, было трудно понять, сколько знакомых он успел завести. К тому же аристократы не доверяли герцогу. Они считали, что его тело само по себе было недостатком, независимо от его происхождения и положения.
Рядом с герцогом Вудпекером, к которому никто не подходил, всегда сидел Клод Далкатир. Все думали, что это из-за недоверия, но теперь, похоже, это было просто потому, что кузены были близки. Глядя на улыбающегося Клода, люди убеждались в этом.
На самом деле Клод был в хорошем настроении.
— Как провёл время? — спросил он.
Юлиус, мельком взглянув на Клода, снова посмотрел вперёд и ответил:
— Скучно.
Было трудно отбиваться от просьб о встречах. Накопленные дела не кончались. В прошлом году было не так. Не нужно было ни с кем встречаться, дела быстро заканчивались, и оставалось время осмотреть свои земли. В этом году было слишком много дел. К тому же нужно было выяснить, действительно ли Лев Зид уехал.
Лев уехал из Ионада через два дня после того случая. Куда он направился, неизвестно. Ясно, что не в Гримальди. Неужели граф действительно его выгнал?
Юлиус бы так не поступил. Он бы использовал выращенного рыцаря, как-нибудь припрятав. Изгнание было бы лучшим вариантом, но он надеялся, что это ограничится тем, что Лев не будет показываться. То, что он совсем не появляется, было неожиданностью.
— Но ведь осталось недолго. Если немного потерпеть, останутся только балы, разве нет?
— Меня балы не интересуют, — сказал Юлиус.
— А меня интересуют...
Юлиус повернул голову и посмотрел на Клода.
— ...бывают те, кто появляется только в конце.
— Разве дебютантки не зимой?
— Что? Меня такие новички не интересуют. Я люблю замужних женщин.
— ...
— Кстати, Леа Линтю, нет, теперь уже Коннолли.
Это имя было непривычным. Леа Коннолли — не подходило. Клод был уверен, что, несмотря на удочерение, она ничего не получит. Раньше он бы посочувствовал, но сейчас всё было иначе.
— Говорят, она готовится. Вскоре и госпожа Коннолли прибудет в Ионад.
Они никогда не помогали друг другу, но и не предавали. Однако госпожа Коннолли разве не бросила Клода в грязь? Теперь и ему не нужно её жалеть. И нет нужды жалеть жалкую Лею Коннолли.
— Где ты вообще, сидя взаперти, слышишь такие новости?
— У меня есть глаза и уши прямо в стенах.
— Наверное, не в стенах, а ходячие.
Юлиус огляделся. Взгляды, устремлённые на него, поспешно отвели.
— Кстати, ты сказал, госпожа Коннолли снова приедет? При графе?
— Госпожа Коннолли давно при дворе и хорошо знает графа. Граф никогда не появлялся в последний день.
— Может, на этот раз появится.
— Да, может быть.
Клод согласился с Юлиусом.
Скорее всего, появится. Ведь там будет его дочь. То, что Спенсер Гримальди выгнал Льва, возможно, означало, что он рассматривал другие варианты. Скорее всего, Юлиуса. Граф предпочитал законность и кровное родство.
Клод надул губы.
Неужели он выбрал не его из-за законности? Он подумал, не было ли проклятие просто отговоркой. В любом случае, Клод по сравнению с ним...
— Хорошо бы приехала графиня.
— Какая графиня?
— Нет, ничего. Но ведь госпожа Коннолли должна бояться меня больше, чем графа? Я из-за неё в дерьме оказался. В самое нужное время, когда нужно было создавать свою фракцию, меня заперли.
Но, несмотря на то, что его заперли, он, кажется, привлёк на свою сторону больше всех. Юлиус заговорил:
— Раз ты понёс самые большие потери, бояться тебя она должна, но...
— ...ты ведь не тронешь её? — спросил Юлиус.
И госпожа Коннолли, наверное, знает. Что месть Клода не бывает быстрой и безличной.
— Необязательно мстить сразу.
Лучше всего такая месть, когда жертва уже забыла. В тот момент, когда, уверенные, что ничего не случится, они успокаиваются, нужно приставить нож к горлу. Клод, усмехаясь при одной мысли, вдруг посерьёзнел.
— Вот чёрт...
Это метод графа. Похоже, он сам не заметил, как перенял его. Почему-то настроение испортилось, и Клод, надув губы, сказал:
— Когда я стану королём, Коннолли не сможет и носа в Ионад сунуть.
— У них же база в Палессе.
— Нужно сделать так, чтобы они и шагу ступить не могли за пределы Палессы.
— Палесса зимой, наверное, теплее, чем Ионад?
— Дело не в холоде. Торговые пути на материк будут закрыты.
— Для меня холод важнее. Терпеть не могу зимний сезон.
Смотрите-ка, южанин, а холода боится. Посреди зимы в тонкой одежде, того и гляди, лёд грызть начнёт. Клод покачал головой.
— Ладно, с зимними балами и дебютантками всё ясно. А ты что будешь делать?
— С чем?
— С последним балом после окончания парламентской сессии. Уедешь в свои земли, не попав на него?
— Не знаю.
Подготовка Леи Коннолли и госпожи Коннолли Адрины не касалась. Но всё же было немного жаль. Если бы она не родилась близнецом, могла бы быть там?
Но именно потому, что так случилось, она, возможно, целиком достанется ему. Желание показать её всем и желание никому не показывать боролись в нём.
Юлиус сжал и разжал кулак.
— О чём задумался?
— Думаю объявить.
После того дня между Адриной и Юлиусом возникло странное течение. Но Адрина, казалось, не замечала его, то неловко отстранялась, то приближалась, словно застенчивый котёнок.
Держится на расстоянии, но навостряет уши, наблюдает, а в тот момент, когда ты отвлекаешься или перестаёшь обращать на него внимание, подходит поближе.
Мило.
Юлиус усмехнулся. Если бы она не отказалась от фамилии Гримальди, он бы объявил прямо сейчас, но теперь это сложно. Берт не мог передать свой титул. То есть фамилия Дин была не аристократической. Хотя Адри и получила рыцарское звание, все считали её простолюдинкой. Она никогда не станет леди.
Все будут об этом говорить. И вспомнят прошлое. Что герцог Вудпекер любит странных людей и существ.
— Что объявить?
— Просто...
Статус... Есть способы.
— Но пока, наверное, рано.
— Что объявить? — переспросил Клод.
Неужели опять какой-то закон? Он стал перебирать бумаги, но секретари вокруг уже суетились. Среди заседающих показался слуга.
Снаружи тоже чувствовалось чьё-то присутствие.
— Его величество прибывает, — сказал слуга.
Все аристократы в зале поднялись. Дверь открылась, и показался король.
— Король, да будет вечна его слава!
Вошедший сел в сопровождении рыцарей охраны по обе стороны. Он медленно огляделся. Вокруг были знакомые лица. Сегодня, как никогда, собрались все.
— Садитесь.
Последняя неделя парламентской сессии была самым важным временем.
***
Пламя текло, как вода. Огонь, словно волна, спускался с холма, и ничто не могло ему противостоять.
Топот бегущих зверей, хлопанье крыльев взлетающих птиц раздавались снова и снова, а затем всё затихало. Один дятел, пытавшийся спастись, отбился от остальных. Он хлопал крыльями, но больше не мог взлететь. В его полных ужаса глазах отражалось пламя.
Кто-то поднял птицу обеими руками.
— Рой!
К нему подскакал всадник.
— Забирайся!
Рой сунул птицу за пазуху и вскочил на скачущую лошадь.
— А маг?
— Скоро будет.
Рой с беспокойством оглянулся. Как же это случилось?
Горела дубрава.
