Адрина не знала, почему Адриан говорил такие вещи. Она не чувствовала никакой вины за своё существование. Все вокруг твердили об этом, но они были недостаточно близки, чтобы её ранить. Воспоминания о Гримальди сводились лишь к холодным каменным стенам, промёрзшей комнате, тёплому Адриану и той зиме, когда он умер.
— Там была красивая зима. Снег выпадал вплоть до ранней весны. Не сказать, чтобы регион был холодным, но, наверное, из-за влажности часто шли дожди. А когда температура падала, они превращались в снег. Если снег шёл всю ночь, он укрывал мир, словно ковром. И особняк тоже.
Отчётливость этих воспоминаний была либо оттого, что они были прекрасны, либо…
— Я помню снег, по которому прошёл мой близнец. Я шёл по его следам.
…потому что тогда он умер.
— Когда Ади умерла, распустилась белая магнолия. И пошёл снег.
Она помнила снег, падающий, словно лепестки. Помнила длинные светлые волосы, укрывшие Адриана. Помнила, как впервые ехала в одном экипаже со Спенсером Гримальди. И как они говорили о том, что вырезать на надгробии Адриана.
Смерть Адриана до сих пор не казалась реальностью. Но иногда её охватывало чувство, будто она потеряла душу.
— Ты называешь сестру Ади, — заметил Юльс. С видом, будто это странно. — Тебя ведь тоже зовут Ади?
— Да.
Одно и то же уменьшительное имя. Обычно близнецам не дают похожих имён, не то что одинаковых прозвищ. Но у этих двоих, кажется, были похожие имена.
— Адриан… А второе?
— Адрина.
Действительно, обоих можно было называть Ади.
— Но теперь я остался один.
Сказал Адри. Чувство вины. Об этом он не думал. Неужели доброта Адриана к ней была вызвана чувством вины? Вины за то, что он живёт другой, лучшей жизнью, чем она? Если так, если это правда, то у Адрины тоже есть нечто похожее на вину.
— Если вы имеете в виду вину за то, что выжил один… то да, наверное, немного есть.
— Видно, вы были близки.
— Я слышал, у вас тоже были братья и сёстры.
— Мы не были близки.
В голосе Юльса не было ни капли тепла, поэтому Адри не стал продолжать.
— Наша семья не была особенно дружной. К тому же они были единокровными.
Этого Адри не знал. У аристократов бывают любовницы, но обычно жена — одна. Если только это не королевская семья. Значит, братья и сёстры были от любовниц?
— Внешне всё выглядело так, будто была только бывшая герцогиня, но моя мать тоже была там.
Значит, наоборот? Адри не знал, что тут сказать. Нужно ли его утешать? Но если станет известно, что он рождён от любовницы, разве это не повредит ему? Хотя он называл маркизу, которая приходила, тётушкой, значит, мать была аристократкой?
Как бы то ни было, мальчик перед ним — герцог. Даже если его мать была одной из любовниц, на его положении это не скажется. Герцог, похоже, и сам не считал это слабостью и не придавал значения.
— Понятно, — только и сказал Адри.
Юльс, не поняв, что именно ему понятно, удивлённо взглянул на него.
В списках подарков не было ничего особенно странного. Адри несколько раз называл камни, которые считались настолько редкими, что даже он сам о них слышал, но герцог говорил, что таких у него навалом.
Адри замолчал. Ему стало интересно, не сравнится ли его состояние с королевским. Некоторые драгоценности даже аристократы не могли себе позволить.
Впрочем, лорда, владеющего дубравами, ведь называют Королём-дятлом. Говорят, дуб символизирует процветание. Каковы же владения Вудпекера? Он даже представить не мог. Наверное, не сравнить с таким маленьким местечком, как Гримальди.
К закату вернулся Берт. Выглядел он отдохнувшим и посвежевшим. Схватив со стола нетронутое угощение, он сказал, обращаясь к Адри:
— Тот рыцарь, о котором ты говорил, неплох.
Адри, которому этот рыцарь показался довольно наглым, тем не менее спокойно ответил:
— Да?
Юльс переводил взгляд с одного на другого, не понимая, о ком речь.
— Я хочу увеличить охрану, ваша светлость. Вдвоём всё-таки тяжеловато.
— Да? А мне говорили, что во Втором ордене сейчас нет свободных людей.
— Теперь, кажется, есть. Вот, я навёл справки.
Юльс взял протянутые бумаги и положил их рядом с собой. Адри подумал, что они могут перемешаться со списками подарков, но промолчал.
— Кто этот новый рыцарь?
— Рой Гаярдо.
— Гаярдо… Слышал.
— С юга…
— А, тот Гаярдо.
Видимо, что-то за этим стоит. Адри плохо знал южные дела. Впрочем, северных он тоже не знал.
— Надеюсь, мастерство у него соответствующее.
Сказав это, Юльс обратился к Адри:
— Вы хорошо знакомы?
— Нет, только в лицо.
— Вот как?
Взгляд его говорил: «Тогда как ты его порекомендовал?» Адри не мог сказать, что тот приходил и требовал вернуть ему место. В конце концов, людей не хватало, а желающий был, так что он решил, что сойдёт.
Юльс многозначительно посмотрел на Адри, не получившего ответа, но, видимо, потеряв интерес, отвернулся и жестом подозвал Берта. По их приглушённым голосам и жестам Адри понял, что они не хотят посвящать его в свои дела.
Пора было уходить. К тому же хотелось поскорее избавиться от этих списков.
— Если ваша светлость позволит, пока здесь Берт Дин, я ненадолго отлучусь.
С этими словами Адри взял меч, поднялся и пристегнул его к поясу. Юльс кивнул. Адри слегка поклонился и вышел из гостиной, закрыв за собой дверь.
Берт, проводив его взглядом, сказал:
— Сообразительный, правда?
Юльс согласился. Но этот человек — Гримальди.
— Хорошо бы, если бы он был просто рыцарем.
— Гримальди — это всегда головная боль. Странно, почему его вообще отправили во Второй орден.
— Наверное, не знали, что он сгодится.
— Да уж, в Третьем ордене о нём были неважные отзывы.
«Пёс Палессы».
— А он и правда похож на пса.
— Вёл себя по-собачьи?
— Нет, скорее на щенка или верного пса.
Было в нём что-то такое… пёсье. Морда у него была как у безобидного щенка. Интересно, как он выжил в Третьем ордене, вернее, откуда у него взялось прозвище «пёс»?
— Ладно, оставим это. Расскажи о Рое Гаярдо. Насколько я знаю, этот род угас.
— Он жил как приёмный сын в семье графа по материнской линии. Носил их фамилию, но как только достиг совершеннолетия, вернул себе настоящую.
— И корона это позволила?
— Поэтому он и во дворце Палесса.
— Не думаю, что они настолько великодушны.
Большинство аристократов, да и короли тоже, всегда настороже. Они подозревают всех и вся, держатся своего круга. Поэтому они и теряют поддержку лордов, еле удерживая шаткий трон.
— Верно. Изначально он должен был охранять вас. Но из-за травмы, пока он отдыхал, вместо него прислали Адри Гримальди.
— И теперь Адри Гримальди рекомендует Роя Гаярдо.
Юльс перевернул бумаги с информацией о Рое Гаярдо. Там была указана его предыдущая служба, но до приезда Юльса он, похоже, никого не охранял.
Значит, травму он получил во время тренировки. Обычно перед выходом на охрану рыцарей не нагружают такими тренировками.
— Странно.
Похоже, кто-то пытался помешать Рою Гаярдо попасть к нему.
— Да, странно. И то, что Рой Гаярдо и Адри Гримальди знакомы, тоже странно. Они…
— Оставь пока, — прервал его Юльс. Похоже, дальше ему было неинтересно.
— Тогда как поступим с Гаярдо?
— Если у него есть время, пусть присоединяется к охране.
— Передам командиру Второго ордена.
Берт решил, что нужно будет выяснить, как познакомились Рой и Адри. Сначала спросит у них самих, а если не ответят — разузнает тайно. Во дворце нет места, куда не проникали бы людские взгляды.
Раз уж решили взять Роя Гаярдо, нужно поторопиться, пока кто-нибудь другой не перехватил его.
Берт поклонился Юльсу и вышел. Юльс снова пробежал глазами бумаги, принесённые Бертом. Слуга вылил остывший чай и налил свежий. Юльс усмехнулся.
— Значит, и Гаярдо пришёл.
Выражение его лица не было радостным, но и не выглядело недовольным сложившейся ситуацией.
— Будет интересно.
