Исторически сложилось, что загнанные в угол короли выбирают войну. Будь то война с другой страной или гражданская, они размахивают насилием и страхом, полагая, что это укрепляет их положение. Принимать страх людей за благоговение — вот истинное начало упадка.
Король Далкатира Кёрлер II, он же Кёрлер Аргилеон Клод Далкатир, победил своих братьев и взошёл на трон, но при этом испытывал комплекс неполноценности. Клод не мог понять, откуда берётся этот комплекс у его отца. Как бы то ни было, он в итоге был последним законным наследником, но Кёрлер II, казалось, всегда жил в тени своих мёртвых братьев.
По красной ковровой дорожке один за другим проходили люди. Клод, как принц и вассал, был обязан присутствовать на этом мероприятии. Если бы это был он, ситуация сложилась бы иначе.
— Да принесёт правление вашего величества процветание и славу Далкатиру.
— Прислать маркиза из Тюрингии… Интересно.
Все действуют в своих интересах.
— У вас есть какие-то важные дела?
Король спросил тихим голосом. Сидящий рядом чиновник что-то шепотом сказал ему. Тихо настолько, что даже Клод, находившийся рядом, не расслышал.
— Я принёс весть. Ваша поддержка оказала огромную помощь Тюрингии. Однако…
Послы тоже не исключение. Они соблюдают этикет, но этот этикет — лишь внешняя оболочка для достижения своих целей. Нельзя же просить о помощи, ведя себя высокомерно.
— Силы мятежников растут, и текущего финансирования недостаточно. Наш король сейчас перемещается на запад, и для возвращения столицы Тиррон ему нужно больше войск.
Это значит, они проиграли. С такими деньгами и войсками — простолюдинам с сельскохозяйственными орудиями. Насколько же они должны быть неорганизованны, чтобы так пасть? С другой стороны, это удивительно.
— Если ваше величество поможет, мы разгромим врага, а после всего этого ещё больше укрепим союз с вашей страной.
— И что именно мы получим взамен?
— Мы заключим торговый договор, выгодный для вашей страны. В частности, на продукты Тюрингии…
— Лучше территорией, — сказал Клод.
Все взгляды устремились на него. Территория? Это не территориальная война. Если бы они поддерживали сражения за расширение территории, можно было бы предложить разделить земли, но это же Гражданская война.
— Далкатир, хотя и находится на Центральном континенте, расположен на краю полуострова, и проникнуть внутрь нелегко. Но у Тюрингии есть такие земли.
— Вы просите землю сейчас?
— Нет, я прошу права.
На самом деле ему хотелось получить землю.
Королевский род, который даже простолюдины могут захватить, долго не продержится. Нет смысла вкладывать деньги и войска в такое место. Скорее, будут одни убытки. Не одна страна разорилась, поддерживая чужие войны. У них были хоть какие-то оправдания — родственные связи, но между Далкатиром и Тюрингией нет даже союза по крови. Если бы Луиджи был жив, это был бы другой разговор.
— Это вопрос, который нельзя решить здесь и сейчас.
Но если речь идёт о земле или правах на неё, это другое дело.
Король посмотрел на Клода. Думал, он будет доволен, но выражение его лица оказалось хуже, чем ожидалось. Не понравилось. Что именно? То, что условия оказались лучше, чем он сам думал предложить? Или то, что помощь на определённых условиях ущемляет королевский авторитет?
— Тогда обсудите это со своей страной.
Глупец.
— Тюрингия не рухнет в одночасье.
Но и он сам ненамного лучше.
***
Выйдя из ложи Юльса, Клод надвинул шляпу поглубже.
В отличие от места, предназначенного для королевской семьи, ложа графа находилась внизу. Конечно, богатые простолюдины не смели смотреть вверх, но всё же она была низко. Спускаясь по лестнице, Клод слышал звуки лютни и клавесина. Гул, доносившийся до коридора, наверное, разносился и за пределы театра.
Вокруг, кроме Клода, было много людей. Светский сезон — это не только время для дружеского общения. Проходя через такие места, видишь много тех, кто сотрудничает друг с другом, но точно не знаешь, кто есть кто. Потому что они, как и Клод, надвинули шляпы на глаза.
Иногда некоторые глупцы не снимают украшения, символизирующие их род, и их можно узнать, но тогда они не понимают, что это место используется для поиска новых союзников. В лучшем случае они появляются на балах-маскарадах.
Клод вышел. Примерно в том месте, где, как он думал, должно быть, недалеко, он увидел слугу Гримальди. Непонятно, с чего у них такая уверенность, что они не сменили слугу. Или они будут менять их постепенно, одного за другим? Как бы то ни было, это знакомое лицо, так что не нужно идти куда-то не туда.
Клод остановился перед ним.
Слуга Гримальди с недоумением посмотрел на Клода, тот приподнял край шляпы. Увидев лицо, слуга растерялся. Он не ожидал, что наследный принц придёт сюда.
Клод кивком велел ему посторониться. Слуга отошёл в сторону, приоткрыв штору. Внутри были графиня Гримальди и мальчик, смотревшие спектакль. Они выглядели довольно уютно. В этот момент мальчик повернул голову. Острый, как у зверя, взгляд скользнул по Клоду и скрылся. Это было мимолётно.
Как страшно.
— Здравствуйте.
Внезапно раздавшийся сзади голос заставил графиню вздрогнуть. Мальчик же, уже знавший о его присутствии, не удивился. Графиня, не ожидавшая встретить здесь Клода, растерянно заморгала.
Ах, как жалко.
Совсем не похожа на графа или Адрину. Подумать только, эта травоядная графиня пытается изо всех сил спасти Гримальди в светском обществе.
— Графиня.
Честно говоря, это неплохо. Всё из-за неправильного выбора семьи. Грех выбора Гримальди.
— Вы всё так же прекрасны.
Сказал Клод, и на него устремились настороженные взгляды. Не только графини, но и мальчика. Почему этот ребёнок так насторожен? Он ведь сам пришёл разрушить Гримальди. Потому что он мешает? Или боится, что займёт его место?
— Ваше высочество, прошу простить мою дерзость, но ваше прошлое предложение…
— Я пришёл не к вам.
С этими словами Клод опустил взгляд.
— Адриан Гримальди?
Лицо мальчика странно помрачнело.
— Могу я поговорить с тобой?
— …Наедине? — спросила графиня.
Что же, втроём они будут мило беседовать? Клод, не отвечая, кивком велел следовать за ним. Иветт сказала:
— Он ещё ребёнок.
Непонятно, почему она так заботится об этом мальчике, когда к собственной дочери, Адрине, она относилась иначе. И что значит «ещё ребёнок»?
— Я в его возрасте уже занимался дипломатией. Нужно воспитывать детей сильными, графиня.
— Но…
Графиня, поколебавшись, взяла Адриана за руку. Словно эта хрупкая рука могла защитить его. Разве эта рука, которую держит графиня, не самая страшная из присутствующих? Такой ребёнок, один в аристократическом доме? Если бы он не был очень искусен, они бы не прислали его. Скорее всего, этот малыш способен убить и графиню, и его самого и сбежать, не попавшись.
Клод с решительным видом посмотрел на графиню.
— Всё в порядке.
— Ади.
Услышь это её настоящий ребёнок, она бы впала в ярость. Адрина и так терпеть не могла, когда имя её брата произносили посторонние.
— Тогда наслаждайтесь спектаклем, графиня.
Клод отодвинул штору, чтобы ребёнок мог выйти, не нагибаясь.
— Иди.
Ребёнок вышел. Вопреки ожиданиям, что здесь никого не будет, в длинном вестибюле там и тут стояли люди. Клод надвинул шляпу поглубже и положил руку на плечо Адриану. Вскоре они вышли из вестибюля, отделанного бархатом, и перед ними открылся белый коридор. Тени от свечей на стенах коридора вытянулись.
В отличие от лож, скрытых шторами, здесь были настоящие двери. Адриан посмотрел на Клода снизу вверх, и люди тоже то и дело поглядывали на ребёнка и Клода.
— Держись с достоинством. Иначе поймут неправильно.
— Что именно?
— Обычно эти комнаты используют для встреч с любовницами. Приходят со своими супругами, а развлекаются с любовниками.
— ...
— Заходи, Адриан.
С этими словами Клод подтолкнул его вперёд. Ребёнок взялся за ручку двери. Оглядевшись, он обернулся и посмотрел на Клода. Из-за широких полей шляпы выражения лица не было видно. Он медленно вздохнул и толкнул дверь.
