Все удивились внезапному взрослению Юлиуса Вудпекера, но вслух об этом не говорили. Отчасти потому, что и раньше ходили такие слухи, но главным образом по причине того, что высказывать это в его присутствии считалось нарушением придворного этикета.
В его возрасте это тело было нормальным. Казалось оно странным только потому, что для них герцог Вудпекер был тем, кто не должен был взрослеть.
Кто-то говорил о проклятии, кто-то — о том, что он сын ведьмы, но разве само по себе «быть сыном ведьмы» не означало проклятия?
Поэтому одни держались с ним осторожно, другие — на расстоянии, но сегодня Юлиус казался пугающим впервые.
Потому что герцог Вудпекер выглядел очень довольным.
Ясно было, что он получил какую-то выгоду, но ничего не было заметно.
Ведь не всё складывалось в пользу герцога. Некоторые, вспоминая вчерашний обед между домами Коннолли и Вудпекера, подозревали, что связь между двумя семьями стала более прочной.
— Поэтому я считаю, что и в нашем Далкатире необходима такая зона экономической свободы, как Пейласод, — заявил Маколиф.
Он рассказал о том, как маленькая рыбацкая деревушка Пейласод выросла, поглотив соседние земли, и превратилась в город. Он с жаром говорил, как Тубероза, развитая тогда только в центре и на востоке, инвестировала и развивала город, как развивала запад. Будучи родом с востока Туберозы, он знал это особенно хорошо. Он упомянул, что, хотя сейчас здесь нет истории и культуры, если думать о будущем, это хороший выбор. Однако старейшины Далкатира смотрели на это не так благосклонно.
— Разве это не потому, что это было в прошлом, и поэтому удалось так вырасти?
— К тому же трудно согласиться с финансовыми вопросами. Здесь вы упомянули освобождение от налогов на определённый период, но как тогда быть с финансами двора?
— Я не предлагаю просто освободить город от налогов. Если создать специальную экономическую зону и привлечь города свободной торговли, то инвесторы начнут стекаться. Я предлагаю на определённый период снизить налоги на доходы аристократов, буржуа и купцов, инвестирующих в этот город. Кроме того, это будет способствовать циркуляции денег и оживлению местной экономики.
— Но легко ли привлечь инвесторов? К тому же, как выбрать место? Если смотреть в будущее, это, конечно, хорошо, но на начальном этапе убытки будут огромны. Кто же согласится отдать свой город? К тому же для торговли нужен порт, а вы, будучи родом из Дунбы, возможно, не знаете, но наш Далкатир не так хорош в морском деле, как другие места.
Словно соглашаясь, некоторые кивнули, некоторые цокнули языком на непонимание Маколифа.
«Вот почему чужаки ничего не понимают», — чувствовалось в их интонации.
Если бы это были аристократы из ближних мест, они бы хоть как-то учитывали ситуацию, но что может знать Маколиф с востока?
— Поэтому... — заговорил Маколиф. — ...я подумываю о городе в землях Вудпекера, у которого нет проблем ни с финансами, ни с географией, ни с престижем.
В тот же миг Юлиус повернул голову и посмотрел на него. Маколиф улыбнулся в ответ. Взгляды всех аристократов в зале устремились на Юлиуса. Выражение его лица было спокойным. Непонятно, доволен он или нет.
Это уже было обговорено? Или это было односторонним требованием Маколифа?
Некоторые предположили, что это уже решённый вопрос. Они считали, что хорошее настроение герцога Вудпекера было связано не только с ситуацией с домом Коннолли. Вряд ли он был бы в таком настроении только из-за этого.
Как бы там ни было, из выступления Маколифа все поняли, что он встал на сторону герцога. Всё больше людей думали, что Вудпекер всё себе заберёт.
Если подумать с другой стороны...
— Что вы думаете об этом, ваша светлость?
...это означало, что быть на стороне Вудпекера было выгодно.
***
В это время Адрина сожалела, что вчера сказала то, что сказала.
«Не обедай с другими женщинами наедине».
Она считала себя глупой, что хотела потратить желание на такую ерунду.
Хотя она никогда не испытывала сильных сожалений в жизни, раз уж это случилось, можно было бы потом всё исправить, но она впервые подумала, что было бы хорошо, если бы можно было повернуть время вспять.
Может, это всё из-за того, что вечером она была слишком эмоциональна?
Адри, мучившаяся неловкостью, обхватила голову руками и, заметив падающую на неё тень, подняла взгляд.
— Адрина.
Это были рыцари охраны из Ионада, с которыми они до сих пор обменивались лишь парой слов по делу. Если бы это был один, она бы удивилась, но двое стояли напротив неё. Они без всякого колебания смотрели на неё и говорили.
— Нам нужно кое-что сказать.
— Мне?
— Да.
— Говорите. — ответила Адри.
Рыцари огляделись. Казалось, они не просто осматривались, а искали кого-то взглядом. Адри тоже посмотрела по сторонам. Во дворце всегда было полно рыцарей и слуг, поэтому она не обращала на это особого внимания. Но, оглядевшись, она заметила, что рыцарей больше, чем обычно.
— Не лучше ли пройти в более тихое место?
— Вы хотите сказать то, что нельзя говорить при людях?
— Это...
— Тогда я не пойду.
— ...
Двое рыцарей переглянулись. Адри поняла, что означал их взгляд.
Был перерыв, поэтому длинного меча у неё не было, но кинжал она всегда носила с собой. Адри положила руку на бедро, коснувшись рукояти кинжала. Рыцари тоже положили руки на свои мечи. Проблема была в том, что у них были длинные мечи. Справиться с ними будет непросто.
— Лучше пойдите с нами по-хорошему.
С одним, возможно, и повезло бы, но с двумя — трудно.
И это, наверное, не всё. За ними следят и другие. Если здесь начнётся драка, кто-нибудь вмешается? Встанет ли он на её сторону?
Вряд ли. Жители Ионада, возможно, и на стороне герцога, но не на стороне Адрины. Это разные вещи. К тому же неизвестно, на стороне ли они герцога в принципе. В конце концов, Адри убрала руку с рукояти кинжала и подняла обе руки вверх.
— Идём.
Так её вызывал только один человек — Лев.
Граф или наследный принц использовали бы более изящные методы.
— Кстати, если это «по-хорошему», то что же тогда «по-плохому»? — спросила Адри.
Рыцари не ответили.
— Вы что, игнорируете меня, потому что я простолюдинка?
— ...Просто, заткнись и иди.
— Не хочу.
Сказала Адри. Она ворчала всю дорогу.
Рыцари привели её туда, где она никогда не была.
В отличие от других мест дворца, здесь были грубые здания. Обычно в таких местах живут слуги или оруженосцы.
В отличие от зданий, где жили рыцари, здесь были видны разрушения. Адри было знакомо это место. Когда мужчин собирают вместе, ничего не остаётся целым. Рыцарское общежитие в Палессе и место, где жили оруженосцы, тоже были такими.
Поэтому всё было максимально просто. Украшения, которые должны были быть роскошными, были разбиты. Кто бы это ни сделал, эти следы вандализма были здесь с незапамятных времён.
Войдя в здание, рыцари направились во внутренний двор и остановились. Они кивком указали Адри, чтобы она шла.
Прямо перед ней было маленькое здание. Точнее, скорее галерея, и там находилось знакомое лицо. Лев, сидевший там, поднялся и вышел из галереи. В отличие от тёмного внутреннего помещения, здесь, на солнце, его лицо было видно отчётливо.
— Адрина.
«Да, я знала, что это ты.»
— Если хочешь поговорить, приходи сам, не вызывай через других.
— ...
Лев нахмурился.
Казалось, он хотел что-то сказать, но сдержался. Подойдя к Адри, он поднял руку.
Она думала, что он хочет ударить, но он, наоборот, мягко откинул её волосы.
По коже пробежали мурашки.
Адри посмотрела на него с видом: «Что ты делаешь, придурок?», а Лев сказал:
— Вернись.
— Ты с ума сошёл.
— Ты должна вернуться.
— Я и с тобой-то, зачем?
— ...
— Я не поеду в Гримальди.
— Нет, — сказал Лев. — Не в Гримальди. К Адриану.
Почему здесь снова появился Адриан?
Адри с недоумением посмотрела на Льва.
Какая-то мысль, которую она никак не могла уловить, сегодня казалась более отчётливой.
— Давай оба вернёмся к Адриану.
Всё, что делал Лев до сих пор, все его слова — она считала это проявлением ненависти к ней.
Но одно его действие всегда было похоже.
И она сама тоже с этим сталкивалась.
По отношению к герцогу Вудпекеру. Это действие заставило её задуматься о себе и о Льве.
— Ты...
Но не может быть.
— Может, ты...
Он не может быть таким.
— ...любил Адриана?
Не веря в это, Адри всё же спросила:
— Если нет, то что, ты любишь меня?
