Испокон веков искусство вассала заключалось в том, чтобы, даже зная, делать вид, что не знаешь, а не зная, делать вид, что знаешь, и угождать господину.
Граф был не из таких. Если он считал что-то правильным, он продвигал это, даже если это шло вразрез с желаниями короля.
— Но я, в отличие от отца, скорее благосклонен к графу. Он искусен в интригах, к тому же холоден. Эмоциональные люди утомляют. Они только и делают, что говорят о долге и прочей ерунде, тратя время на бесполезные вещи. Сострадание... Снисходительность тоже.
Сказав это, Клод посмотрел на Адри и продолжил:
— Но, глядя на тебя... Похоже, граф не настолько холоден, как я думал. Он тоже умеет злиться. Благодаря этому я узнал, к чему он чувствителен.
Точнее, это подтвердило то, что он и так знал.
— Скорее, ты выглядишь еще более холодным.
Неожиданным оказался Адриан Гримальди.
— С такой-то рожей, а думает, как бы ударить в спину собственного отца.
Оказалось, у него есть характер. Кто бы мог подумать, что Лев Зид так попадется? Да еще и от своего же меча.
Он думал, что тот просто глупо ошибся, но, судя по тому, что это было сделано нарочно, у него, похоже, были свои планы, только вот какие — непонятно. Видимо, тихий вид — это только внешность.
— Что вы имели в виду, говоря, что герцогу Вудпекеру можно доверять?
Спросил Адри.
От неожиданного вопроса Клод застыл и замолчал.
Что-то пошло не так, он понял, что ошибся.
— Разве я разрешал задавать вопросы?
— Простите, ваше высочество.
— Вижу, ты все же Гримальди. Наглость так и прет.
Взгляд внезапно стал холодным. «Ошибся», — подумал Адри. Он не знал характера этого человека. Он не сильно отличался от Спенсера Гримальди. Ему нужно было безоговорочное подчинение.
— Ступай.
— Прошу простить мою дерзость, ваше высочество.
Сказал Адри, поклонился и встал.
В его глазах читалось:
«Я вовсе не был дерзок».
«Забавно», — подумал Клод.
После того как Адри развернулся и ушел, Клод протянул руку. Слуга достал из ящика табак и вложил его в руку Клода. Когда он зажег его, темная комната на мгновение осветилась.
Клод, зажигая сигарету, прищурился.
— Если он похож на графа...
Сквозь губы медленно потянулся дым. Пожевав кончик сигареты, Клод продолжил:
— ...то он будет верен королевской семье, но лишь по крови, а не мне лично.
Неужели нужно быть похожим на графа даже в этом?
— Придется использовать и выбросить.
Похоже, их отношения не продлятся долго.
* * *
Выглянуло солнце. Люди вышли на улицу под дождь, который шел при ясном небе. Они не обращали внимания на мокнущую под мелким каплями одежду и гуляли под дождем. Казалось, праздник наконец-то начался. Адри это не касалось.
По пути обратно он зашел в канцелярию и забрал письма. Мать по-прежнему писала. Адри не отвечал. Два письма, скорее всего, будут либо сожжены, либо убраны в дальний ящик стола.
Новые кареты въезжали во внутренний дворец, какие-то выезжали. Праздник во дворце и за его пределами был одновременно и похож, и отличался, и некоторые аристократы выходили посмотреть на улицы. Адри вернулся в резиденцию герцога.
Общежитие для рыцарей было пусто. Один, наверное, на службе, другой неизвестно где. Может, наслаждается праздником. В тот момент, когда Адри собрался снова выйти, раздался стук в дверь. Джоэл.
Просунув голову в дверь, Джоэл спросил:
— Вы в порядке?
— Да, все хорошо, — ответил Адри.
То, что он пришел так быстро после его возвращения, говорило о том, что за ним следят.
— Господин, я наложу на вас лечебную магию.
— Нет, все в порядке.
— Только на тело, лицо оставлю. Его светлость сказал, что тело тоже в плохом состоянии, и его все равно не видно под одеждой.
— ...
— На самом деле его светлость велел во что бы то ни стало вылечить тело. К тому же, с таким лицом вы ходите, все уже знают, что сделал граф. Раз уж у вас ночная смена, может, вообще не выходить на улицу, пока лицо не пройдет? И ешьте не в столовой, а в гостиной. Я попрошу, чтобы вам приносили.
— ...Почему?
— Что?
— Нет, просто... вы так добры.
Он не ожидал услышать такое из-за какой-то мелочи — лечения. И вчерашнее, и нынешнее — было ясно, что Адриан в Гримальди жил не так, как другие аристократы.
— Тогда с благодарностью приму.
— Да какая там благодарность. Магия лечения — это же насильное заживление. Вы, наверное, захотите меня побить?
Вот почему рыцари, если есть возможность, избегают лечебной магии, проворчал Джоэл. Чем выше мастерство, тем слабее становится терпимость к боли, и они начинают ныть от любой царапины. Каждый раз, видя, как эти здоровенные мужики притворяются умирающими, он просто поражался.
Адри же был довольно спокоен. Когда он произносил заклинание и из кончиков пальцев начинало исходить голубое сияние, все начинали корчиться и кричать от боли, а этот только нахмурился. Лучше, чем многие рыцари Вудпекера. Впрочем, он слышал, что тот даже не застонал в той ситуации.
Увидев, что сияние угасает, Джоэл сказал:
— Готово. Было больно?
— ...Да.
Он думал, тот скажет «все в порядке», но он был довольно честен.
— Спасибо.
Лицо Адри, сказавшего это, все еще было синим и опухшим. Герцогу, наверное, это не понравится.
* * *
Когда Джоэл вернулся в гостиную, Юлиус, Берт и Гэвин, просматривая бумаги, о чем-то разговаривали. Речь шла о частной армии дома маркиза Коннелли, и Джоэл, не разбираясь в этом, не мог участвовать в разговоре. Он знал только, что маркиз слег, а его жена, управляя поместьем, что-то там припрятала.
Те, кто только что серьезно о чем-то говорил, увидев вошедшего Джоэла, на мгновение прервались, а затем продолжили.
Когда Джоэл приблизился, Юлиус спросил:
— Вылечил?
Джоэл кивнул. В ответ на взгляд, требующий продолжения, он сказал:
— Похоже, ключица треснула. Он, наверное, и руку нормально поднять не мог.
Он и так жаловался на боль в этом месте. Юлиус цокнул языком. Ничего нельзя было сделать с графом.
Если бы он был под его началом, он бы потребовал компенсацию за травму. Во дворце Палессы так не делали. Тем более, командир дивизии Второго ордена, к которому относился Адри, и граф Гримальди были дружны, так что, скорее всего, это замнут.
— А лицо?
— Сделал так, чтобы только немного спала опухоль. Синяки останутся еще на неделю.
Зачем он ходит с таким лицом?
— Что-нибудь еще?
— Ничего особенного.
— Наверное, было больно.
— Он терпеливый. Другие рыцари уже орали бы, а он только нахмурился. Судя по тому, сколько магии ушло, было очень больно.
— Куда его бить-то?
Джоэл замолчал. Ну, хоть он и выглядит хрупким, но он же рыцарь. Ростом высок, и сам Джоэл по сравнению с ним просто доходяга, и терпимость к боли, что уж говорить. Интересно, что герцог думает об Адри Гримальди? Джоэл задумался. Похоже, та «искра» была не иллюзией.
— Запрос на перевод?
— Заявление подали, но что решит господин Кеннет Макс, неизвестно. А, и из Ионада тоже поступил запрос.
— Я так и думал. Мы первые?
— Да. Если разрешат, у нас приоритет. Если только господин не захочет в Ионад.
— А Спенсер Гримальди?
— Пока не двигается.
— Следите.
Наблюдателей и так, казалось, было достаточно. Если увеличить их число, граф может заметить. Может, он уже заметил. Вчера они так забрали Адри.
— И слухачей добавьте.
Джоэл кивнул. Это была зона ответственности Гэвина, нужно будет с ним поговорить. В конце концов, работа вассала — выполнять приказы господина, но ситуация все же была странной.
Видимо, не удовлетворившись этим, Юлиус подпер подбородок рукой и прищурился. Невозможно было догадаться, о чем он думает. Так прошло несколько минут, и только потом, вздохнув, он пробормотал как бы про себя:
— Понятия не имею, что у него на уме.
— Вы об Адриане Гримальди?
Спросил Берт.
— Да. Ломаю голову. Никогда не сталкивался с таким типом, не знаю, как переманить его на свою сторону.
Просто обещание исполнить желание его не свяжет. Какой же способ действительно забрать его? И чего хочет сам Адри? Нужно узнать побольше, но это слишком личное, чтобы узнавать через других.
— Пока...
Значит, придется спросить напрямую. Но ответит ли он?
— ...завтра освободи мне время.
— Да, понял.
— И передай Адри, чтобы пришел ночью. Не на охрану, просто так, повидаться.
— Да, передам.
