Для Юлиуса эти три дня были ужасны. Он надеялся продержаться до четвёртого, когда сможет её увидеть, но слишком многое шло не по плану.
Главный судья должен был приехать из Ионада, и Юлиус не смог с ним встретиться. Судьи из Палессы, кроме как изменить дату заседания, ничем не могли помочь. Граф Гримальди, неизвестно что задумав, явно что-то проворачивал. И, главное...
— Вы не опоздали, ваша светлость.
Клод избегал Юлиуса.
Это было не единственной проблемой. Осень — важнейшее время для управления землями. В его отсутствие слуги докладывали о ситуации, но это не могло заменить личных встреч с вассалами.
Поэтому Юлиус стал немного раздражительным. Он и раньше не был слишком мягким, но сейчас был особенно резок.
— Это как получить подарок, о котором я и не мечтал, — сказал он, глядя на улыбающуюся Адри.
— Я скучал.
Чувства, казалось, таяли.
Адрина взяла его руку и прижала к своей щеке.
Ему хотелось немедленно забрать её отсюда, не дожидаясь суда. В свою усадьбу, в свою резиденцию. В красивую, обставленную комнату с мягкой кроватью, а не в эту крошечную, лишённую украшений, сырую каменную клетку.
— ...
Зачем вообще нужно было это судебное разбирательство? Это произошло на его землях, и он мог бы всё замять, но на месте преступления оказались ионадские рыцари, и ему пришлось привлечь Маколифа.
Хотя он не хотел этого, это был его просчёт.
Можно было просто убить Льва, ведь он всё равно был без вести пропавшим.
Адри накрыла его руку своей. За это время он, казалось, похудел. Её сердце сжалось, и Юлиус, поглаживая её ладонь, сказал:
— Руки грубые.
Может, стоило подкупить стражника? Держать её в такой жалкой камере — это не место для аристократки, даже если это тюрьма. Гнев клокотал где-то глубоко, но Адри спокойно ответила:
— Мои руки всегда были грубы, ваша светлость.
Это... нельзя было отрицать. Когда она надевала платье, она всегда прятала руки перчатками. Юлиусу нравились эти сильные, мозолистые руки.
— Да, это руки рыцаря.
Он поцеловал её ладонь, и Адри слегка улыбнулась. Её нужно было забрать отсюда как можно скорее. Нельзя было держать её здесь больше ни дня. Хорошо, что суд начнётся рано утром.
— Не волнуйся, — сказал Юльс.
— Я и не волнуюсь, — ответила Ади.
Она не ждала, что Спенсер так просто согласится.
— Как ни странно, я правда не волнуюсь. У меня такое чувство, что всё будет хорошо.
Адри не доверяла своей интуиции, но, учитывая обстоятельства, она не волновалась. Конечно, адвокат был слишком спокоен, но, наверное, всё будет хорошо.
— Только...
Но знает ли Юлиус?
— Несколько дней назад ко Льву приходил его высочество Клод, — сказала Адри, наблюдая за выражением лица Юлиуса. — ...а ко мне — граф.
На его лице появилась кривая улыбка.
Граф... Юлиус знал, что Клод навещал Льва, но не знал, что граф был здесь. Он ничего не говорил. Взятка... Теперь он понял, что имела в виду Адри. Граф тайно приходил и заплатил, чтобы его впустили.
— Что он сказал? — спросил Юлиус.
Ади задумалась и ответила:
— Кажется, он сказал, что есть причина, по которой меня считают проклятой.
Сразу после его ухода она думала об этом, но потом забыла и не могла вспомнить точные слова. Но что-то было. Какой-то секрет Гримальди, которого она не знала. Как те ягоды.
— Понятно, — ответил Юлиус.
Он проверит. Ему тоже было интересно. За что же так обращались с его Адри в Гримальди? Впрочем, это уже было неважно.
Сейчас он просто не хотел расставаться с ней. Такие короткие встречи были мучительны. Видя, как она, кажется, успокаивается в его присутствии, Юлиус хотел обнять её. Если бы они были в другом месте, он бы не сдержался. В этом смысле, может, и хорошо, что они в тюрьме?
Он то клал пальцы ей на плечо, то убирал. Адрина хотела спросить, в чём дело, но тут раздался стук.
— Вам пора выходить, — сказал стражник, открывая дверь.
За ним стоял Димитрий. Рука Юлиуса крепко сжала её плечо. Хватка была необычно сильной, но не болезненной. Адри посмотрела на него, и Юлиус, отвернувшись, сказал:
— Увидимся завтра.
Она молча смотрела на него, и он, повернувшись, посмотрел на неё вновь.
Из-за темноты её лицо казалось красным. Может, из-за свечи.
— Да, ваша светлость, — сказала Адри, на мгновение сжав его пальцы, когда он убирал руку.
Ей тоже было жаль.
Выйдя, Юлиус некоторое время стоял перед тюрьмой, не в силах уйти. Наконец он вышел.
Говорят, преступников заводят через маленькие отверстия, чтобы они не запомнили структуру здания. Такие узкие, что и выпрямиться нельзя. Но стражники, солдаты, рыцари и посетители входят через другой вход. Он не мог говорить об этом при всех.
Выйдя из Северного дворца, Юлиус сел в ожидавшую карету. Когда Димитрий поднялся следом, он посмотрел на него. Тот закрыл дверцу.
— Димитрий, — позвал Юлиус. — Ты что-нибудь знаешь о проклятии Гримальди? Какие-нибудь слухи?
— Я слышал, что оно существует, но оно передаётся только по прямой линии, поэтому я ничего не знаю. — ответил Димитрий.
Затем он добавил:
— Однако... — он помедлил. — ...в отличие от других мест, в Гримальди близнецов считали знаком гибели.
Юлиус нахмурился. Значит, никто ничего точно не знает. Спенсер, возможно, ведает, но не скажет. Тогда, может, Иветт Гримальди?
— Поезжайте в Гримальди и встретьтесь с графиней.
— С женой графа?
— Да. — сказал Юлиус. — И расспросите её.
* * *
Зал суда, выложенный белым мрамором, был полон тишины. По обе стороны от главного судьи, председательствующего на процессе, сидели судьи и секретари. Король был в Палессе, но не присутствовал. Может, это было не то место.
Перед главным судьёй с жезлом в руке сидели аристократы-наблюдатели.
Адрина прошла между ними. Взгляды людей следовали за ней. Она узнала многие лица. Юлиус, Клод, госпожа Коннолли, Леа — все смотрели на неё. Взгляды были холодны.
Это был случай, когда простолюдинка пыталась убить аристократа. Хотя она и получила рыцарское звание, считалось, что она отличается от Льва Зида, который был аристократом с рождения.
Адри слегка улыбнулась, но тут же посерьёзнела. Адвокат, стоявший впереди, выглядел сурово. Только сейчас он понял, почему его клиент, герцог, попросил свою невесту не улыбаться.
Эта улыбка была слишком многозначительной.
Адри встала в центре зала.
— Начинается суд по делу о нападении и покушении на убийство лица высшего сословия, произошедшем в Вудпекере. Обвиняемая, Адрина Дин, обвиняется в оскорблении достоинства, нападении, государственной измене и покушении на убийство Льва Зида. Все улики и свидетели будут представлены, и суд будет наблюдать за этим. Этот суд, опираясь на авторитет королевской семьи, проведёт справедливое и беспристрастное расследование.
С этими словами главный судья опустил жезл и сказал:
— Секретарь зачитает обвинения. Адвокат, готовьте защиту.
Голос главного судьи разнёсся по залу.
Адри посмотрела на поднимающегося секретаря. Остальные тоже. Хотя главный судья уже говорил, обвинений было много. Казалось, преступление простолюдинки, нанёсшей вред аристократу, считалось более тяжким, чем покушение на убийство. Каждый раз, когда зачитывались пункты о государственной измене и оскорблении достоинства, наблюдатели вздыхали.
Затем поднялся адвокат.
— Уважаемый главный судья, судьи, секретарь и наблюдатели! Это обвинение изначально необоснованно. Она действовала незамедлительно и вынужденно, защищая своего господина, герцога Вудпекера, от господина Льва Зида. То, что господин Лев Зид пострадал, было результатом её инстинктивной реакции на угрозу в безвыходной ситуации, без какого-либо предварительного умысла. Кроме того...
Адвокат поднял подготовленный документ. Поскольку такие же документы были переданы судьям, они тоже смотрели на них.
— ...хотя её обвиняют в государственной измене, поскольку она, будучи простолюдинкой, напала на аристократа, что является нарушением социальной иерархии, подсудимая на самом деле — дочь графа, чей статус выше, чем у пострадавшего, господина Льва Зида.
В зале суда воцарилась тяжёлая тишина. Более высокий статус? Тогда её, наверное, видели бы в свете. Но Адрина впервые появилась в свете в Ионаде. И то без опекуна или покровителя.
— Суть этого суда не в том, совершила ли она государственную измену, а в том, что её статус был искажён. Суть дела не в том, что на господина Льва Зида «напали», а в том, что на аристократа напала подсудимая, имеющая статус простолюдинки.
Значит, она скрывает свой статус? Незаконнорождённая? Чья?
— Если её статус выше, чем у господина Льва Зида, то это обвинение недействительно.
Все сосредоточились на словах адвоката. Он, с наслаждением ловя взгляды, произнёс:
— В связи с этим я прошу вызвать важного свидетеля.
Главный судья кивнул. Все в зале смотрели на него. Тот, кого он вызовет, будет связан со статусом Адрины Дин. Адвокат поднял руку, развернул бумаги и, прежде чем назвать имя, сделал паузу. Напряжение нарастало.
— Я прошу вызвать графа Спенсера Гримальди, — сказал он.
При неожиданном имени зал загудел. Один из наблюдателей встал.
Несколько человек заволновались, но адвокат, не обращая внимания, смотрел на Спенсера, медленно спускающегося по лестнице. Тот поднялся на свидетельское место. Адвокат, мягко обращаясь к главному судье, добавил:
— Этот свидетель сможет пролить свет на важные обстоятельства этого дела.
Голос адвоката разнёсся по залу. Главный судья посмотрел на Спенсера. Как и адвокат.
— Граф Гримальди, — спросил адвокат. — Является ли Адрина Дин вашей дочерью?
Граф посмотрел на Адрину, стоящую в центре зала. Затем, окинув взглядом наблюдателей, он улыбнулся.
— Нет, — ответил граф.
