Она не ожидала услышать такие слова. Адрина любила Юлиуса и призналась ему в этом, но думала, что у ее положения есть свои пределы.
Потому что Адрина Дин не могла стать герцогиней.
Поэтому она не удивилась, когда Юлиус сказал: «Понарошку». Но сделать эту игру реальностью? Это было невозможно, если только не вернуть её прежний, исчезнувший статус. Поэтому Адри растерялась.
О чём думает герцог?
Юлиус же, глядя на её застывшее лицо, решил, что она отказывает. Но разве может отказаться та, кто уже призналась в любви?
— Если откажешь, я, конечно, расстроюсь, но не стану принуждать.
Ложь.
Он, несомненно, принудил бы её любым способом. Но не нужно было показывать свою низость. Нужно было действовать так, чтобы она, ничего не подозревая, как бы по своей воле согласилась, постепенно, осторожно.
Для этого сначала нужно было показать свою безобидность. Юлиус медленно погладил её руку.
— Я не откажусь.
Тут ответила Ади.
Юлиус поднял голову и увидел её встревоженное лицо. Она заговорила:
— Только... проблема со статусом.
— Кажется, ты забыла.
Неужели только из-за статуса? Это лицо — из-за такой ерунды? Его охватило непонятное облегчение. Юлиус усмехнулся.
— Ты из Гримальди.
Зрачки Адри дрогнули. С таким видом, будто она об этом не думала.
— Хочешь ты или нет, от крови не уйдёшь.
Он понимал. Двое детей графа Гримальди были официально мертвы. В Далкатире не было случаев, чтобы воскрешали умерших. Нужно было решить много юридических вопросов, и было неизвестно, решатся ли они вообще.
— То, что ты Гримальди, решит многие проблемы. — В любом случае, создание прецедента — процесс сложный.
— И то, что ты станешь моей невестой.
С этими словами Юлиус поцеловал тыльную сторону её ладони. Ему показалось мало, и он поцеловал каждый сустав, затем заговорил.
На самом деле Юльс не знал, что сказать. Когда он думал о ней, сердце переполнялось. Его чувства всегда были только к ней, она всегда была в его будущем. Он много думал, но когда дело доходило до слов, всё казалось неискренним.
Нужно ли говорить, что она дорога? Или что он будет каждый день подтверждать, что любит? Или что хочет всю жизнь смеяться вместе с ней? Он хотел сказать это, но слова не шли. Юлиус молча шевелил губами, а Адри спросила:
— Ваша светлость?
Его рука, державшая её, слегка дрожала.
— Поэтому...
Она ещё не ответила, но и не отказалась.
— ...не хочешь ли ты быть со мной всю жизнь?
Слова не шли гладко. Какие бы фразы он ни перебирал в уме, они не могли передать всей его искренности. Может, лучше просто сказать прямо. Как обрадовался Юльс, когда Адри просто сказала, что любит.
— Да, ваша светлость. — ответила Ади.
Уголки её губ медленно поднялись. Глаза мягко изогнулись, зрачки блестели. Юлиус, заворожённый, смотрел на неё. Это лицо всегда привлекало взгляд, но такой улыбающейся Адри он видел редко, и ему хотелось запечатлеть этот образ в навеки в памяти.
Адри, видя, что он не может оторвать от неё глаз, подняла руку и поцеловала тыльную сторону его ладони.
— Согласна.
Юлиус усмехнулся. Её поступки часто были мужскими. Из-за того, что она переодевалась мужчиной и жила среди рыцарей? Каждый раз, когда он видел, как она выражает свои чувства сдержанно и по этикету, он...
— Называй меня Юлиусом.
...сходил с ума.
Можно ли испытывать такое счастье?
— ...Что?
— Ты всегда называешь меня «ваша светлость».
Адри замешкалась. Юлиус заметил. Он снова позвал:
— Ади.
Он не отпускал её руку, так чтобы она не могла убежать.
— Назови меня Юльсом.
— ...
Можно ли так? Можно ли называть аристократа, герцога, вышестоящего, по имени? Но она называла по имени Спенсера Гримальди, так что, наверное...
— Юльс.
Адри позвала, и Юлиус улыбнулся.
Когда его в последний раз называли по имени? Конечно, члены королевской семьи называли, но чаще обращались по титулу или звали кузеном. Его величали полным именем — Юлиус, но сокращённым — Юльс — почти никогда. Он знал только, что это было очень давно.
— Это не дерзко?
— Если бы кто-то другой так назвал, я бы так и подумал.
Ему было приятно, когда его звала уменьшительным именем только она.
— Тебе это разрешено.
— Когда-нибудь и вы смените обращение ко мне.
Юлиус удивлённо посмотрел на неё. Сменить обращение? Может, ей не нравится «моя любовь»? Или она хочет, чтобы он называл её как-то иначе? Пока он размышлял, Адри заговорила.
— Я знаю, что обращение «господин» — это знак уважения.
А, это о «господине».
— Но если вы захотите, называйте меня по имени.
Юлиус, слушая, задумался, а затем улыбнулся и сказал:
— Адрина.
Это звучало странно. В голосе, в интонации чувствовалось тепло. Её имя всегда казалось ей холодным, мрачно-серым, но сегодня, как ни странно, повеяло весенним ветерком.
— Ади.
— Да.
— Я верну тебе твоё имя.
Он говорил об имени Адрина Гримальди. Но Адри не нуждалась в этом имени. Однако это был самый простой способ решить ситуацию, как и сказал Юлиус.
— Да, ваша светлость.
Всё равно это имя она собиралась выбросить, как только получит.
— Я приму всё, что вы дадите.
* * *
Спенсер Гримальди прибыл в Палессу неделю назад. Несколько дней спустя после его прибытия в Палессу вошёл и Клод. Через слуг и рыцарей, вернувшихся с ним, распространились слухи о том, что произошло в Вудпекере. Спенсер тоже слышал об этом.
И сегодня пришло письмо.
С печатью Вудпекера.
В письме были подробности. А также то, как дом герцога намерен действовать, как будет назначен представитель, какие нужны свидетели, и что бы он хотел, чтобы сделал граф.
Дочитав до последней строки о том, что в обмен на это вина графа может быть смягчена, Спенсер усмехнулся.
— Вот как.
С удивленным видом он поднял голову.
— Назвать ли это мудростью, — мужчина, покачивающий ногой, смотрел в окно, подперев подбородок рукой, в другой руке у него был стакан. — или глупостью из-за любви.
Янтарная жидкость внутри напоминала вино, но пахло чаем.
— Не так ли, ваше высочество? — спросил Спенсер, глядя на Клода.
Клод мельком взглянул на наставника и отвернулся. Похоже, Лев действительно был верным вассалом. Раз он создал графу путь к отступлению.
— Никто не знает, что будет.
Такова жизнь. Но он не ожидал, что ситуация сложится так благоприятно для графа. К тому же, с тех пор как он прибыл в Палессу, у него появились сторонники среди аристократов.
— Итак...
Он хотел бы увидеть это своими глазами, хотя вряд ли бы это ему помогло. Но было интересно, были ли там только уговоры или ещё и угрозы.
— ...как вы намерены поступить? — спросил граф. — Вы уступите ему это место? Или оставите его верным вассалом?
Клод поставил стакан и спросил:
— А что думаете вы, граф?
Он догадывался, о чём письмо Юлиуса.
Он будет действовать, чтобы спасти Адрину. Чтобы она не считалась виновной в государственной измене, её статус должен быть выше, чем у Льва Зида.
— Не знаю, — сказал Спенсер.
То есть, если он использует позицию настоящего отца Адрины, если признает её своим ребёнком...
— Я только что получил письмо, — продолжил он. — Нужно подумать.
Тогда Адрина Гримальди не будет виновна и сможет беспрепятственно стать невестой Юлиуса.
— Ведь из Вудпекера в Палессу ехать долго.
А что же тогда граф?
Тот, кто объявил мёртвым живого ребёнка?
Тот, кто убил Луиджи?
Если решить одну проблему, возникнет другая.
Клод ещё не знал, как поступит Юлиус.
