— Ты видел? — лицо Роя было потрясённым.
Адри тоже было трудно оправиться от шока. Всё-таки, когда сбрили бороду, под ней оказалось лицо, которое он знал, но первоначальный вид был ещё более шокирующим. Бродяга… Ногти длинные, как у зверя.
Неужели так выглядят ликантропы, о которых он только слышал? Длинные ногти, волосы, борода, конечно, ушей нет, но, во-первых, рыжих ликантропов, наверное, не бывает.
— Это герцог? Он же намного выше меня! И выглядит таким молодым!
— Если учесть его настоящий возраст, он мог бы быть и выше.
— Куда уж выше? Ты знаешь, какой у меня рост?
Адри посмотрел на него снизу вверх.
Палесса находится в центре, люди здесь не очень высокие. В Гримальди много высоких. Наверное, потому что там селились выходцы с Северного континента. А на юге люди в основном низкорослые, так что для южанина Рой Гаярдо довольно высок.
— Похоже, он выше меня сантиметров на десять.
— А какой у тебя рост?
— Сто семьдесят пять.
— …Восемь сантиметров разницы.
— Высокий.
— Герцог был выше меня. Ноги… Это унижение.
— Какое там унижение, у него же период роста.
— Период роста давно прошёл. Ему двадцать шесть.
Хотя лицо выглядело лет на восемнадцать. От силы на возраст совершеннолетия. Конечно, у герцога смазливое лицо, можно было предположить, что, когда вырастет, будет красивым, но…
— У кого-то есть всё — герцог, наследник престола, красивый, высокий, да ещё и…
Рой запнулся. Если продолжать, можно было задеть и другие струны самолюбия.
— Ты тоже красивый, Рой.
— …Спасибо. Я и сам знаю, что красивый.
— Ну да. Ты же во Втором ордене.
Он попал туда благодаря внешности, но Рой был уверен в своей красоте и вне Второго ордена. Мужчины вообще склонны к самолюбованию.
Но Рой был не просто самовлюблённым. Его красоту отмечали всегда: с рождения, в детстве, в юности, в бытность оруженосцем, когда он, после разорения рода, скитался по родственникам, даже когда был никому не нужным рыцарем. Он не мог этого не знать.
А герцог… Впрочем, об этом думать было бесполезно.
— Ты как? — спросил Рой.
Адри посмотрел на него снизу вверх с жалостью и сказал:
— Я не собираюсь соревноваться с герцогом во внешности.
— Да я не о том…
Рой тоже не собирался с ним соревноваться. Герцог был другого типа красавцем. Конечно, он чувствовал себя немного ущемлённым, но они находились в разных весовых категориях.
Роя беспокоило состояние Адри.
— Ты же недавно очнулся.
— Тело лёгкое.
Похоже, так и было. Но перед глазами стоял вчерашний Адри.
Он много раз видел, как плачут люди. И женские слёзы, и мужские. Среди оруженосцев многие плакали от обиды, что не попали в желаемый орден, многие плакали от злости или по другим причинам. И каждый раз он думал: «Чего он ревёт?»
Но слёзы Адри Гримальди почему-то задевали за живое.
— …Твоя сестра.
Как сильно он любил свою сестру.
Рой, потерявший брата, понимал это.
— Вы были близки?
Не ожидавший такого вопроса, Адри посмотрел на Роя снизу вверх. Видя, что он не отвечает и не переспрашивает, Рой, словно оправдываясь, сказал:
— Просто…
Ты выглядел… таким трогательным. Когда ты плакал и говорил, что защитишь, что вытащишь оттуда. И при этом был таким уязвимым. Видя, как ты говоришь «не уходи, я защищу тебя», Рой подумал, что тебя нельзя оставлять одного.
Но тогда ты держал за руку герцога. А герцог не отнял руки.
Он даже знал, что ты называл свою умершую сестру «Ади». Рой не думал, что он так хорошо осведомлён о тебе.
— Для тебя Гримальди — это…
— Рой.
Наконец Адри заговорил.
— Я не хочу говорить о том времени.
— ...
— У тебя тоже есть то, о чём ты не хочешь говорить.
У каждого есть секреты. То, что хочется высказать, но некому доверить, и приходится держать в себе. Но у Роя тоже были секреты, которые хотелось, чтобы кто-то узнал.
— Для меня это — Гримальди.
У Адри Гримальди, наверное, тоже.
— Ладно.
Только вряд ли он станет открываться ему.
— Прости.
Если подумать, то да. Та лёгкая симпатия, которую Рой испытывал к Адри, была лишь благодарностью за то, что тот помог ему попасть сюда. Они вроде бы ладили, но Рой, по заданию Берта, следил за ним. Не то чтобы не коллеги, но и друзьями их назвать было трудно.
— Пойдём поедим. Есть хочется, как будто несколько дней не ел.
— Ты несколько дней не ел.
— ...
— Начни с супа. А то несварение будет.
— Я в жизни не знал, что такое несварение.
— …Ну и желудок у тебя, прямо богатырский.
Адри усмехнулся на слова Роя. Услышав, что так было с детства, Рой задумался. Говорили, что Адри Гримальди в детстве был слаб здоровьем, как же так получилось, что у него никогда не было несварения?
Как он стал таким крепким?
Настолько, что, отравленный, за несколько дней поправился.
— А что есть в Гримальди?
— Да ничего особенного.
— Еда, например?
— Тем более. Для меня еда в Палессе гораздо вкуснее.
— Потом поедем на юг. Тебе нужно попробовать настоящую еду. А что, ты что, медвежью желчь пил, что ли?
— С чего вдруг такие намёки на медведя? В Гримальди медведи не водятся. Медведей больше на юге. Не здесь, а на западной оконечности.
— Верно. Тогда, может, мандрагору пробовал?
— Это яд, Рой. Если съесть, умрёшь.
— …Да, правда?
Странно. Странно, но как-то неловко говорить, что именно странно.
— А яд тебе когда-нибудь приходилось пить?
Адри покосился на него и решил, что лучше не отвечать.
— Грибы? Может, грибы? Там же много грибов. Грибной суп-пюре, например?
— ...
— Адри, ты любишь суп-пюре?
— ...
— Или, может, консоме?
— …Хватит уже, пошли просто есть.
И вообще, суп-пюре, консоме, супы… Адри хотел для начала мяса. Мясо или хлеб. Что угодно, лишь бы восполнить силы.
***
Сорочки рыцарей шили из ткани, хорошо впитывающей пот. Поэтому они были довольно тяжёлыми. Учитывалась и толщина, ведь поверх надевали доспехи. Смотрелось неплохо, но носить было неудобно. Особенно для Юльса, привыкшего к одежде из тонких тканей.
Слуга снял с него сорочку Роя. Другой слуга принёс новую, только что купленную одежду. Надев лёгкую белую сорочку, он облачился в серый костюм. Слуга повязал ему белый галстук-крават и прикрепил к нему сапфировую брошь.
Синий и красный, казалось бы, должны были контрастировать и выглядеть нелепо, но, как ни странно, смотрелось гармонично.
— Тётушка удивится.
— Ей понравится.
— Не знаю. Сомневаюсь, что она так уж обрадуется.
Юльс усмехнулся в ответ на слова Берта.
— Ей больше нравилось, когда я был маленьким. Было легче управлять.
Вроде один и тот же человек, а отношение меняется в зависимости от внешности. И не только от внешности, но и от одежды.
Слуга прикоснулся к волосам Юльса. Юльс сказал, что они мешают, и велел их обрезать, но Берт отговорил. Слуга, уложив длинные волосы, остался доволен.
— Вам идёт.
Юльс посмотрел на своё отражение в зеркале.
— Непривычно.
И улыбнулся.
— Но нравится.
Берт сказал, что он похож на покойного герцога. Но Юльс понял, что черты лица у него от матери. В детстве он был больше похож на герцога. Сейчас же, кроме рыжих глаз, ничего общего.
— Как подумаю, что маркизе Коннолли это не понравится…
Наверное, как увидит, сразу помрачнеет.
— Это лицо нравится мне ещё больше.
Сколько же они вдвоём мучили ту ведьму.
— А ты что думаешь?
Берт неловко улыбнулся.
— Дрожать будет или сделает вид, что ничего не случилось?
— Думаю, сделает вид, что всё в порядке.
— Да? Поспорим?
— Маркизе это не понравится.
— А что она сделает? Она же во мне нуждается.
Сказал Юльс.
— Придёт, проглотив обиду.
В его тихом напевании Берт почувствовал, что дневное чаепитие превратится в хаос.
