— Конечно, знаю, — ответил Клод. — Не ожидал, что графиня сама скажет то, что я и так знаю.
Он думал, будет скрывать. Что бы ни говорили другие, пока они сами не признают, этот мальчик вырастет как ребёнок Гримальди и станет наследником. В конце концов, он так похож, что слухи со временем утихнут. Но если она признает это здесь, да ещё перед ним, наследным принцем…
— Что, не хочешь, чтобы он носил имя Гримальди? — спросил Клод.
Иветт промолчала. Только мальчик поднял голову и посмотрел на неё. Взглядом, спрашивающим: «Правда?»
Впрочем, Клод не собирался никому рассказывать. Он просто заполучил слабое место Гримальди. Клод хотел другого. Того, чего он сам не мог получить, потому что даже не знал точно, чего хочет.
— Знаешь, о чём я жалею?
Разница в возрасте — минимум пятнадцать лет.
— Что у меня нет своих людей.
Мальчик не вечно будет маленьким. Для работы нужны и те, кто поведёт за собой, но нужны и ровесники, и младшие. Особенно если он станет королём — ему нужны будут надёжные люди этого возраста.
— Доходит до того, что мне кажется, будто граф был моим единственным союзником.
Клод до сих пор думает…
Если бы Адриан Гримальди был жив, если бы он был здоров, если бы с графом не случилось то, что случилось, и он произвёл бы на свет больше потомков…
— Вокруг меня никого нет.
Он, как и раньше, действовал бы по своей воле, но всё равно было бы лучше, чем тогда. Потому что он был бы не один. Даже простое наличие того, кто идёт за тобой следом, заставило бы графа не так отчаянно рваться вперёд. Клоду до сих пор жаль. Того будущего, которое не наступило, того прошлого, которое не вернуть.
— Поэтому я начну создавать их сейчас.
Но нельзя же вечно оставаться на одном месте.
— Разве то, о чём ты сказала, графиня, не станет слабостью Гримальди?
Клод должен был действовать. Юльс, конечно, будет на его стороне, но и у этого есть пределы. Когда он станет королём, Юльс может стать не союзником, а врагом. В самом лучшем случае — останется так же союзником, но их кровь уже сильно разбавилась. Если так, то, может, лучше женить следующих потомков друг на друге. Юлиус Вудпекер — его кузен и свояк. Неплохо.
— Ты ведь не думала, что у меня нет условий?
К тому же если замешаны Гримальди, он будет уделять этому ещё больше внимания. Как бы Адрина ни отрицала, от крови никуда не деться.
— Графиня, это сделка.
Клод опустил ноги со стола.
— Я сделаю так, чтобы никто в Далкатире больше не смел пренебрегать Гримальди.
Взгляд Иветт застыл на Клоде.
— Взамен ты отдашь мне этого мальчика.
Клод, думала Иветт, хотел чего-то другого. Она не могла сказать точно, но предполагала, что потребуется её собственная жертва.
Совсем нет.
— …Вы считаете, это хороший выбор?
— Неплохой.
Иветт мало что знала об этом месте. Всё, что касалось Ионада, делал Спенсер. Она умела только управлять владениями. Нельзя сказать, что это было легко, но политика, которая вершилась здесь, выходила за пределы её понимания. Спенсер не оставил записей, и догадываться было трудно. И тут — такое предложение от Клода.
— Ему всего десять лет.
— В этом возрасте уже начинают обучать наследников.
— Сможет ли ребёнок, который ещё не освоился в Гримальди, выжить один при дворе?
— Поэтому я и стану его опекуном. Ребёнок будет расти в моём дворце, под моим присмотром, на моих глазах. Он получит придворное образование, будет общаться с местными аристократами.
Сказав это, Клод посмотрел на мальчика. Глаза, неподвижно смотревшие на него, напомнили ему графа Гримальди. Почему он почувствовал тень графа в этом взгляде? Ведь в нём нет его крови.
Но, возможно, он, как и граф, умеет скрывать свои мысли. Хитрый лис. Несмотря на такой юный возраст.
Где граф раздобыл этого ребёнка?
— Как его настоящее имя?
— Адриан, — ответила Иветт.
Она не хочет называть настоящее имя? Или сама не знает?
— Адриан Гримальди.
Когда Клод позвал его, мальчик поднял голову и посмотрел на Иветт. Всё ещё как будто со страхом вцепившись в подол её платья, но когда он повернулся к нему, в его глазах был острый ум, не уступающий придворным. Неужели графиня этого не замечает? Или она наивна?
Или же мальчик хитер?
Действительно ли в нём нет крови графа? Может, его привезли из боковой ветви Гримальди? Но для боковой ветви он слишком похож на Иветт Гримальди. Иветт выглядела озадаченной.
Наверное, ей тоже не нравится, что в Гримальди находится кто-то, чьё происхождение ей точно неизвестно. Даже если это ребёнок.
Когда Иветт открыла рот, собираясь ответить, мальчик сильнее сжал подол её платья. Словно умоляя: «Не бросай меня». Клод усмехнулся.
— Дайте мне время подумать, ваше высочество.
Клод поднял бровь. Конечно, это не вопрос, требующий немедленного решения. Но раз уж так, он хотел бы получить ответ поскорее.
— Сколько тебе нужно?
— Сколько вы можете дать?
— По правде говоря, я хотел бы, чтобы ты ответила прямо сейчас.
Но если надавить, она может отказать.
— Дашь ответ до конца зимы, графиня.
До конца зимы. Долгий срок, если считать, но и пугающе короткий. Она ещё плохо знает этого ребёнка. В этой ситуации она должна решить его будущее. И будущее Гримальди тоже зависит от этого. Ей нужно больше времени на размышления. И советник тоже нужен.
Если бы граф мог говорить. Даже если бы он не мог двигаться, если бы он мог разговаривать, что бы он сказал в этой ситуации? Тогда она узнала бы, с какой целью он привёл этого мальчика.
— Лучше бы ты решила в течение этого бала.
Как он собирался использовать этого ребёнка?
— Не будь слишком настороже. Я предлагаю не просто помощь, а сотрудничество, чтобы стать сильнее. Союз. Просто у тебя есть слабое место.
Союзы бывают разные. Самый надёжный — скреплённый браком, но этот уже занят другим. Следующий — отдать ребёнка в заложники. Кому-то это может быть невыгодно, но разве это имеет значение, если сам Клод не в убытке?
— Граф когда-то говорил, что отдаст мне Адриана.
Иветт резко повернулась и посмотрела на мальчика. Тот с недоумевающим видом покачал головой.
— Не того Адриана, а твоего настоящего сына, Адриана Гримальди. — сказал Клод.
Об этом мальчике он тоже ничего не знал. Но настоящий Адриан Гримальди был тем, о ком он мечтал.
— Поэтому я всегда желал ему здоровья.
Клод посмотрел в окно.
— Я обрадовался, когда увидел в Палессе твою дочь. Тогда я подумал, что сын поправился. И решил, что он будет моим.
Здесь не так тепло — только ветра задерживают. Но в помещении, где есть люди, всегда есть тепло, и на оконном стекле образовался белый налёт.
Облака, скрывавшие солнце, начали медленно рассеиваться. Свет понемногу проникал внутрь.
— Мой человек.
В голосе Клода вдруг послышалась ностальгия. Словно он скучал по её сыну, которого никогда не видел.
Но тут же это выражение исчезло.
— После этого светского сезона, до наступления весны, я снова приведу дворец в порядок. Комнату для мальчика тоже подготовлю, так что лучше ответь поскорее.
Снова холодным, жёстким тоном произнёс Клод.
— Чтобы весной он мог приехать в Ионад.
Это было похоже на угрозу. Возможно, он знал, что она не сможет отказать. Время, которое он дал, — всего лишь отсрочка решения, не более того.
Иветт тоже это знала. Но подчиняться ему беспрекословно было неприятно.
— Если боишься оставлять его одного, — продолжил Клод. — Можешь остаться здесь вместе с ним.
— …Здесь?
— В моём дворце.
Иветт застыла. Мальчик, наверное, не понял, что это значит. Клод Далкатир предложил Иветт Гримальди стать его любовницей.
