Глядя на то, что принесла ведьма, все помрачнели. Особенно повар. Адри не умела отличать ядовитые растения. Некоторые из них выглядели как обычные ягоды.
— Ваша светлость, это невозможно, — наконец возразил Гэвин.
— Для людей — возможно, — ответила ведьма.
Но как малина, безвредная для людей, оказалась ядом для ведьм, так и яд для людей на ведьм не действует.
— Для нас это просто деликатес.
С этими словами ведьма, словно представляя их, принялась перечислять:
— Это наперстянка, это аконит, это мухомор. Знаете? А это корень дьявольской ягоды, а это ягоды паслёна.
Ясно было одно: всё это нельзя купить в обычных местах. Никто такое не продаёт. Значит, она сама ходила в лес или в поле и собирала их?
— Мне пришлось нелегко, чтобы всё это раздобыть.
Конечно. Если бы кто-то продавал такое, на него бы донесли. И, наверное, стража Вудпекера, или, если не они, то ополчение или регулярная армия, увидев это, сразу бы сообщила и устроила внеплановую проверку.
Все по-прежнему смотрели на принесённые ведьмой яды.
Наконец Берт заговорил:
— Я против.
Гэвин тоже был согласен. Как бы ни была велика спешка, не нужно было доводить до употребления яда. Скорее, можно было использовать эту ситуацию, чтобы заявить о вреде, причинённом дому герцога действиями графа. Но Юлиус, похоже, думал иначе.
— Попробуем.
— Ваша светлость...
— Нужно как-то возвращаться.
— Но это слишком опасно.
— Я не умру.
С этими словами Юлиус поднял крохотную ягоду. Маленькая, чёрная, она выглядела как безобидный плод. Хорошо бы сделать из неё варенье или украсить торт.
— Ты же знаешь, на ведьм это не действует.
— Вы наполовину человек.
— Да, наполовину.
Сказав это, Юлиус положил ягоду в рот. Испуганные люди закричали: «Ваша светлость!» — но он уже жевал. Нахмурившись, он цокнул языком и сказал:
— Горько.
На вид сладкая, на вкус она оказалась горькой и жгучей.
Язык онемел. «Деликатес»...
Деликатес-то деликатес, но не значит, что вкусно.
— Раз всё равно не умру, попробую, — сказал Юлиус.
Ведьма улыбнулась:
— Тогда сегодня поужинаем вместе.
* * *
Из особняка отовсюду было видно море. Постепенно темнеющее небо, казалось, остывало. Безлюдный пляж сливался с морем. Из открытого окна доносился спокойный шум прибоя, и в волнах, казалось, мелькали светлячки.
Сидя спиной к шуму волн, Юлиус смотрел на ведьму, расположившуюся напротив. Оба были взрослыми, но выглядели как подростки, и это зрелище казалось странным. Двое детей и окружившие их слуги и рыцари.
На случай непредвиденных обстоятельств все сопровождающие герцога были здесь. Повар тоже был напряжён, но герцог и ведьма выглядели спокойными.
— Это суп из овощного бульона с кресс-салатом. Можно есть с варёной каракатицей. Использовали гвоздику, шпинат, много зелени... и листья наперстянки.
Слуга, подававший суп, смотрел на его зелёный цвет с недовольным видом. Конечно, это блюдо никто не пробовал. Но по виду было очевидно, что готовили его с душой.
— Хм, горечь хорошо убрали, — сказала ведьма.
Это было странное зрелище. Было ясно, что оба ели красиво поданный яд и оба не были людьми. Затем другой слуга принёс две тарелки с салатом.
— Корень аконита со спаржей, репой и фенхелем... Сверху тонко нарезанный сыр. С перцем и маслом. Но корень аконита смертелен даже в малых дозах, так что будьте осторожны...
Слуга замолчал. Он чувствовал на себе два взгляда. Не только эти взгляды. Другие слуги и рыцари тоже смотрели на него.
Ведьма, доедая суп, взглянула на слугу. Застывшему парню она сказала: «Не поставите?» — и посмотрела на Юлиуса.
— Оставь.
Слуга дрожащими руками подал на стол две тарелки.
— Не будет закуски? Яд тоже хорошо идёт под вино.
— Я не пью без необходимости.
— А когда пили малиновое вино, зачем вам это было?
— ...
— Всё равно не пьянеешь, можно и выпить, правда? Давайте.
Ведьма сделала лицо, говорящее: «Да дайте уже хоть какое-нибудь винцо».
Один из слуг пошёл за алкоголем. Ведьма, положившая сыр и фенхель на корень аконита, выглядела довольной.
— Масло хорошо подчёркивает вкус. Вы умело подобрали ингредиенты. Надо будет перенять.
— Горько.
— Как же вы привередливы, как ребёнок. Вам уже за двадцать.
Перед ворчащей ведьмой Юлиус взялся за галстук и отпустил. Глоталось как-то иначе. Когда он пил вино, поднесённое графом Гримальди, оно было сладковатым, а затем всё тело словно раздувалось, сейчас же язык покалывало, а еда, проходя по горлу, странно согревала.
Он чувствовал, как пища опускается в желудок, и это было странно. Он знал, что не совсем человек, но не думал, что будет так хорошо себя чувствовать. И в супе, и в салате было столько яда, что любой другой умер бы на месте.
— Кстати, ваша светлость.
Юлиус повернул голову. Он видел людей, которые смотрели на него с беспокойством. Он боялся, что в их взглядах будет не тревога, а страх или презрение, но негатива такого рода не было. Скорее, они хмурились, будто сами ели этот яд.
— Расследуя кое-что, я узнала один факт, — продолжила ведьма.
Юлиус повернулся к ней:
— Какой?
Дороти, поковыряв вилкой в салате, растянула рот в улыбке.
— Вы слышали о зелёных людях?
— Ты знаешь о Гринменах?
— Я и сама точно не была уверена. Но вдруг наткнулась на информацию в неожиданном месте.
Вскоре дверь в столовую открылась, и слуга принёс два бокала и бутылку вина. Он поставил фужеры на стол и открыл бутылку. Юлиус отодвинул свой бокал, ведьма же напротив протянула свой, чтобы ей налили.
Рой, стоявший рядом с Адри, с беспокойством спросил:
— А ребёнку можно пить вино?
Берт посмотрел на него с удивлением. Как и Гэвин с Джоэлом. Адри, подумав, ответила:
— Думаю, лучше пить вино, чем есть яд.
— Наверное.
От этого бесполезного разговора Берт покачал головой. Конечно, и то, что ребёнок пьёт вино, и то, что люди едят яд, не очень хорошо, но они не люди.
— Что ты узнала?
— О мужчинах, рождённых ведьмами.
Ведьма отпила. Красная жидкость напомнила о малиновом вине в Гримальди.
Юлиус нахмурился. Но Дороти, в отличие от него, не плевалась кровью. Наоборот, облизнувшись, словно ей было вкусно, она поставила бокал и улыбнулась Юлиусу.
— Оказывается, вы не первый.
— ...Не первый?
— Да, на севере уже были такие случаи.
Это значило, что и на севере были ведьмы. Конечно, они были везде. Некоторые считались ведьмами, не будучи ими, а некоторые истинные ведьмы оставались незамеченными. Потому что внешне они не отличались. Поэтому и жили среди людей, зачинали от них детей, так и размножались.
Исключение составляли...
— Говорят, дети, рождённые ведьмами... мальчики, которых они оставляли… становятся Стражами леса.
Те, кто не может стать ведьмой.
— Впрочем, они не могут жить с людьми. Ведь они растут, как мы.
Юлиус вспомнил Стражей леса Вудпекера.
Говорят, когда прежний герцог Вудпекер сказал, что хочет создать отряд рыцарей, который будет защищать лес и сражаться в лесу, вассалы были против. Но он настоял на своём, и Стражей создали. Вскоре они стали сильнейшими рыцарями Вудпекера и считались его символом.
Название придумал прежний герцог.
Почему он вспомнил то, о чём обычно не думал?
Знал ли герцог что-то о ведьме и о нём самом?
— Но некоторые называли его духом леса, — продолжила ведьма. — Возможно...
Её палец коснулся ножки бокала. Она крутила его на столе.
— ...Бинот тоже знает.
Юлиус нахмурился. Он не хотел слышать это имя.
