Не все аристократы, но большинство из них — праздны. Те, кто стоит наверху, или те, кто внизу и борется за лучшее место, — заняты, но те, кто доволен своим положением, в большинстве своём праздны.
Конечно, Адри была довольна своим положением, но до праздности ей было далеко. Как человек, который не способен усидеть на месте и которому нужно хотя бы отжаться, она не могла просто лежать и проводить время. Лучше уж слушать скучные лекции Димитрия.
Но большинство аристократов просыпались поздно и часто завтракали прямо в постели. Время их пробуждения колебалось между шестью утра и шестью вечера, а их день состоял из еды, питья, нарядов, пустых разговоров и сплетен. В этом была своя политическая подоплёка, но она ещё многого не понимала.
— Для начала, улыбайтесь, — сказал Билли.
Если не знаешь, что сказать, лучше просто улыбнуться. Но не так, будто ничего не понимаешь, а с намёком.
— Граф Гримальди хорошо подготовил почву.
Речь шла о многозначительной улыбке.
— Его светлость задержится, он занят делами.
Адри кивнула.
Наступали сумерки, и тьма начала сгущаться. Было видно, как люди зажигают фонари на улицах, взбираясь по лестницам. Довольно оживлённая зима.
Ионад, будучи городом, построенным по плану, имел широкие дороги. В отличие от узких и извилистых улиц Палессы, по прямым огромным дорогам вереницей тянулись экипажи. Гравийное покрытие было устойчивее, чем в старой столице. Стук копыт не резал слух, и экипаж трясло меньше.
Как и все, Адри откинулась на подушки и смотрела в окно. Она редко видела город снаружи, поэтому оживлённые улицы казались ей немного удивительными. В окнах домов и лавок на дороге от дворца до театра горели свечи.
— Вы впервые смотрите театр в Ионаде? — спросил Джоэль.
Пока не выбрали фрейлин и слуг, которые будут прислуживать ей, её временно сопровождали слуги Юлиуса. Но после того, как они некоторое время были коллегами, такое обращение казалось немного неловким.
— Я вообще впервые в театре.
— …Даже в Палессе вы не были?
— Я была занята работой.
С какой стати дворцовому рыцарю шататься по городу? Конечно, некоторые шатались, но не Адри. Это были те, кто вместе начинали с оруженосцев, а потом стали рыцарями, они собирались компаниями и развлекались. Адри же поначалу даже не могла найти дорогу ни к тренировочному плацу, ни к столовой. Это не было плохо. Просто тогда она не знала, как себя вести.
Казалось, это было очень давно, но на самом деле — совсем недавно.
По мере приближения к театру улицы становились всё более оживлёнными. Были видны и ларьки, торгующие жареными каштанами. В одном углу продавали подогретое вино с пряностями. Мягкий аромат алкоголя был приятен. Наверное, из-за зимы. К тому же, к счастью, сегодня снег не шёл.
— На улице много народу.
— Это те, кто ждёт места в партере, — сказал Джоэль. Всё-таки это столица. Здесь довольно много состоятельных простолюдинов. У аристократов есть ложи, так что им всё равно. Для простолюдинов это было привилегией, которую нельзя купить ни за какие деньги. У королевской семьи была своя отдельная ложа, поскольку они участвовали в строительстве театра, и Вудпекер, как говорят, тоже мог ею пользоваться.
— Ложе.., — тихо сказала Адри.
Она знала, как живут аристократы, хотя сама никогда не пользовалась этим, но то, чем пользовался герцог, казалось, выходило за пределы её понимания.
Когда экипаж остановился у входа, слуги театра быстро открыли дверцы, помогая выйти. В то же время открылись дверцы нескольких карет, и люди выходили, прикрывая лица веерами. Они косились друг на друга, пытаясь понять, кто есть кто. Адри тоже взяла веер, который протянул ей Джоэль, но не чувствовала особой необходимости прикрывать лицо.
Адри вошла внутрь в сопровождении Джоэля. Под высоким потолком фойе сияла люстра с изысканными позолоченными украшениями. Казалось, в ней использовались не свечи, а магические лампы. Хрусталь, свисающий с люстры, отражал свет по куполу потолка, создавая ощущение звёздного неба.
На одной из стен стоял бархатный диван цвета тёмного, глубже изумрудного, зелёного. На столах и перед мраморными колоннами стояли пышные цветочные вазы. Аромат был сильным. Посреди зимы достать такие цветы, должно быть, трудно, но они пахли свежестью, словно были только что срезаны.
И вместе с этим — взгляды. На неё смотрели.
«Вот зачем все пользуются веерами», — подумала Адри.
Это были не те взгляды, что на улице. Выносить их было нетрудно.
Джоэль пошёл вперёд, чтобы узнать местонахождение ложи, а Адри стояла и ждала его возвращения. Как и подобает слуге герцога, ему, похоже, достаточно было показать лицо, чтобы подтвердить место. Джоэль получил серебряный ключ с инкрустацией из драгоценных камней. Когда Адри посмотрела на него с вопросом: «Неужели действительно нужен ключ?» — он ответил: «Для вида».
Затем он провёл её в вестибюль, выложенный мрамором в шахматном порядке, и сказал: «В зависимости от статуса, проходы разные», — указывая на стены. Вместо обоев стены были обиты красным бархатом, на них висело множество картин маслом.
— Это работы художников, которых спонсирует театр. Среди них есть и известные, так что можно с удовольствием посмотреть. К тому же здесь их никто не украдёт.
Действительно ли? Как бы ни был богат человек, если он не может побороть жадность, он может украсть. Адри, разглядывая картины на стенах, следовала за Джоэлем, но вдруг он остановился, и она выглянула вперёд.
Там были маркиза Коннолли и Леа Коннолли. Маркиза, увидев Адри и Джоэля, нахмурилась и быстро пошла внутрь, отвернувшись. Леа, бывшая позади неё, неловко улыбнулась и, подойдя к Адри, сказала:
— Адрина.
Адри посмотрела на Джоэля. Джоэль сделал вид, что всё в порядке, и проводил её на небольшую террасу, примыкавшую к вестибюлю. Сказав, что будет ждать неподалёку, он отошёл. Адри кивнула, и Леа Коннолли тоже извинилась перед Джоэлем. С террасы открывался вид на фойе. Снизу было трудно разглядеть, что происходит наверху.
Леа не подходила к краю террасы. То ли боялась, то ли нет — она держалась на расстоянии и только смотрела вниз, прислонившись к стене. Когда Адри посмотрела на неё, Леа неловко улыбнулась и спросила:
— Как вы поживаете?
— Хорошо, — ответила Адри.
Леа посмотрела на неё. Адри, подумав, что здесь что-то не так, спохватилась. Если что-то приходит, то должно и уходить.
— А вы как поживаете?
Только тогда Леа улыбнулась.
— Да, хорошо.
Адри, хоть и неловко, ответила на её улыбку. Леа, увидев улыбку Адри, слегка вздрогнула и сказала:
— Теперь я вижу, что это была битва, которую я не могла выиграть. Вы очень похожи.
…Наверное, на графа.
— На графиню. С первого взгляда и не отличишь.
На графиню она тоже была похожа, но вздрогнула Леа, наверное, потому, что Адри напомнила графа. Адрина посмотрела на неё. Та отвела взгляд, и Адри сказала:
— Простите.
— За что?
— За то, что я заняла место, которое вы хотели.
Леа широко раскрыла глаза и посмотрела на Адри. Она не ожидала услышать такое. Это было похоже на извинение… но не совсем. Скорее, на признание того, что она не получила желаемого из-за неё.
— Конечно, я хотела это место, — сказала Леа.
Ей было немного обидно.
— Но я не проиграла.
Но разве не добродетель — не выставлять это напоказ? По крайней мере, для аристократки, у которой ещё есть покровитель.
— Меня изначально даже не рассматривали. Из-за моей семьи. У маркизы Коннолли просто не было подходящей кандидатуры, поэтому она сделала такой выбор.
Леа улыбнулась. Как и подобает знатной даме, знакомой со светским этикетом.
— Как бы то ни было, я просто буду делать своё дело.
Если бы Димитрий это видел, он бы хотел, чтобы Адри была похожа на неё, но, к сожалению, Адри была не из тех, кто усваивает такие манеры.
— Поскольку в Далкатире нет подходящей кандидатуры, я, наверное, поеду в Тюрингию.
— Насколько я знаю, там сейчас неспокойно из-за гражданской войны.
— Это только в некоторых районах, где есть беспорядки. В остальных местах всё в норме.
С этими словами Леа добавила:
— Так что вам не нужно чувствовать себя виноватой передо мной.
