Адри посмотрела на Леа сверху вниз.
Чувство вины? Его не было. Это просто было не её место. Она не была объектом для жалости. Но вместо длинных оправданий Адри просто ответила:
— Да.
— Кстати, мне показалось, у вас с графиней Гримальди не очень хорошие отношения.
Не очень хорошие, но можно ли об этом говорить? Заметив её нерешительность, Леа Коннолли спросила:
— Вам всё ещё непривычно в этом мире?
Адри даже не знала, можно ли согласиться с этим.
Леа помедлила, затем сказала:
— Честно говоря, когда вы, сударыня, ещё носили рыцарский мундир, я думала, что это прекрасно. Я никогда так не жила.
Конечно, это было что-то вроде восхищения рыцарством, и Леа не собиралась жить так сама, но в этом, несомненно, было уважение к тому, кто прокладывает новый путь. Леа искренне нравилась Адрина.
— Поэтому я хотела сблизиться с вами. Если бы я поехала в Вудпекер, я бы хотела сохранить с вами хорошие дружеские отношения.
— Сейчас это невозможно?
— Если вы будете со мной общаться, то почему нет… Но вы согласны?
— Коннолли, как бы то ни было, родственники Вудпекера.
— Тогда пригласите меня в гости, когда будет возможность.
— Если у меня будет на это право, обязательно. — сказала Адри.
Леа улыбнулась. А вдалеке стоял ребёнок, который смотрел на неё с неодобрением. Адри уставилась на маленькую, похожую на неё фигурку. Леа, заметив её взгляд, обернулась. Там был маленький наследник Гримальди.
«Ах, они ведь тоже высокопоставленные аристократы. Значит, и моя кровь довольно благородна. Хотя я не росла в таких условиях».
— Адрина, — позвал ребёнок.
Леа широко раскрыла глаза от удивления. Ребёнок, который был гораздо больше похож на Адри, чем можно было ожидать, вопреки своей внешности, говорил довольно низким голосом.
— Поговорим с вами?
«Интересно, он использует вежливую форму, потому что здесь есть другие люди», — подумала Адри.
Ей не особенно хотелось быть с ним наедине или даже просто поблизости.
Но Леа Коннолли думала иначе: прикрыв лицо веером, она переводила взгляд с одного на другого, затем улыбнулась и сказала: «Тогда я пойду», — и ушла. У Адри не было времени её удержать.
Когда Леа Коннолли ушла, ребёнок шагнул вперёд. Он осмотрелся, затем заглянул за шторы, проверяя, нет ли кого. Как рыцарь охраны. Но здесь никого не было. Он не чувствовал присутствия других людей. Конечно, есть те, которые могут скрывать своё присутствие, но сейчас не тот случай.
— Малыш, — сказала Адри. — Как тебя зовут?
— Адриан.
— Не говори ерунды.
Это были слова, которые не подобает произносить знатной даме.
Неужели графиня Гримальди не научили дочь хорошим манерам? Сама-то она вроде бы приличная, но как же такого ребёнка воспитала… Мальчишка не скрывал своего недовольства. Адри тоже.
— Как твоё настоящее имя?
— Адриан.
— Эй.
Она требовала назвать не данное ему имя, а настоящее. Ребёнок пожал плечами. Но такова была правда. Другого имени у него не было.
— Если хочешь узнать мой номер, я могу сказать, но имя — Адриан.
Адри была не настолько глупа, чтобы не понять. Лучше бы она не спрашивала.
— Не думай, что я буду тебя жалеть, если ты так ответишь.
Ребёнок усмехнулся и переспросил:
— Да? А я тебя жалею, Адрина.
— ...
— В конце концов, ты стала жертвой.
— Какой у тебя номер?
— Не скажу.
А не то его действительно будут называть по номеру. Но от номера он отказался в тот момент, когда приехал в Далкатир. Единственное имя, данное ему теперь, — Адриан. И он должен выполнить задание, данное вместе с этим именем. Просто…
— Похоже, герцог не станет с нами договариваться.
Препятствий было много.
Услышав слова ребёнка, Адри посмотрела на него с выражением: «И что с того?»
Ей было всё равно, будет Юлиус с ними договариваться или нет. Они не заслуживают доверия. Эти люди, похожие на неё, захватившие чужой дом. Если бы Адри испытывала хоть какую-то привязанность к Гримальди, она бы так просто этого не оставила.
— Поэтому ты договаривайся со мной.
— С какой стати?
— Ты не хочешь спасти своего отца?
— Говорят, он при смерти. Что ты предлагаешь? Ему было бы лучше поскорее уйти в объятия богини.
— Из-за лекарства.
Лекарства? Не ожидавшая такого, Адри даже не переспросила.
— Если перестать давать лекарство, он вернётся в норму.
Значит, графа контролируют с помощью лекарств? Знает ли об этом графиня Гримальди? Наверное, нет. Вот почему она так рьяно действует ради дома Гримальди. И они пытаются договориться именно с ней.
— Номер, — Адри усмехнулась. — С чего ты взял, что я хочу его спасать?
— Тогда ты оставишь его умирать?
— Да.
— ...
— Какая мне разница?
— Даже если он твоя семья?
— Он тоже хотел меня убить.
Ребёнок замолчал. Она, этот дом, не подчиняются его логике и воле. Они изначально не планировали захватывать Гримальди, поэтому, хотя их разведка была неполной, могли предположить, как будут действовать люди, исходя из их общих человеческих чувств, но эти — другие.
Как и граф Гримальди, Адрина была другой.
— Мне вот что интересно, — спросила Адри. — Почему ты пытаешься договориться именно со мной?
Она должна была спросить, «о чём» именно, но более фундаментальным было «почему».
Что бы они ни хотели, если уж собираются обосноваться здесь, у них уже достаточно для этого. Они теперь старый аристократический род Далкатира.
— Вам бы захватить Гримальди, да и всё.
— Этого мало.
— Чего?
— Всего.
«Не слишком ли много алчности?» — подумала Адри, но затем посмотрела на ребёнка с заинтересованным лицом.
— Поэтому ты…
Но он не договорил. Почувствовав у горла лезвие меча, ребёнок замолчал и медленно опустил взгляд. Он увидел грубую руку, сжимавшую орудие.
— Это ты сейчас кому угрожаешь?
Голос раздался гораздо дальше, чем можно было ожидать. Из-за шторы, отделявшей проход от вестибюля, вышел Юлиус.
Мальчик нахмурился и сказал:
— Я не угрожал.
— Тогда то, что я видел, было проявлением дружелюбия?
По знаку Юлиуса Иван выхватил кинжал, который ребёнок прятал в руке. Форма полумесяца, не похожая на далкатирское оружие, выдавала его. По глупости он использовал то, что могло раскрыть его личность.
Убийце полагается пользоваться местным оружием. Те, кто открыто носит такое, — либо готовы умереть, либо им уже не вернуться. Иван тоже когда-то получил такой меч. Но этот ребёнок не выглядел готовым к смерти.
Мальчик посмотрел на меч, который отобрал Иван. Но Иван не собирался его возвращать.
Юльс подошёл к Адри, обнял её и поцеловал. В его взгляде отразился кинжал, который она держала.
— …
«Упустила добычу», — подумала Адри.
Юлиус молча посмотрел на меч у неё за спиной, и Адри невозмутимо спрятала его.
— Мне бы хотелось послушать, чего именно «мало», — сказал Юлиус, взглянув на Ивана. — Но тебя ищет графиня Гримальди.
Иван убрал меч от шеи ребёнка.
Юльс посмотрел на мальчишку сверху вниз. Хотя он был похож на ту, кого он любил, почему-то он не вызывал симпатии. Интересно, он похож или его сделали похожим? Если второе, то это было бы отвратительно. Юлиус снова заговорил:
— Тебе не интересно, как умер Маколиф?
Ребёнок поднял взгляд.
— Я могу рассказать, как действует проклятие ведьмы.
Некоторые не верят в проклятия, другие верят слишком сильно, но почти никто не знает, что это такое на самом деле. Но он, наверное, видел, как умер Маколиф. Чем больше узнаёшь о сущности ведьминой силы, тем она страшнее.
Видя улыбающегося Юлиуса, ребёнок крепко сжал губы. Вскоре раздался голос, зовущий:
— Адриан?
Юлиус кивком указал на выход, и ребёнок быстро вышел. Снаружи послышался голос графини. Спрашивала, где он был, говорила, что волновалась. Незнакомый голос. Значит, с другими она говорит таким тоном…
— Ади.
Когда мысли уже было потекли в этом направлении, Юльс окликнул её. Она подняла голову, и он виноватым тоном сказал:
— Я опоздал.
— Да, — ответила Адри с понимающим видом.
Честно говоря, она не стала бы говорить, даже из вежливости, что он не опоздал. Если при этом она казалась ему довольно милой, значит, он уже далеко и безвозвратно зашёл.
— Но всё в порядке, — сказала Адри, глядя на него снизу вверх.
Мягкий изгиб её глаз был очень мил, и Юльс, взяв её руку, поцеловал ладонь. Пахло кожей от рукояти кинжала, но он не обращал на это внимания.
