Вдоль окон струился длинный, мягкий свет. Для зимнего света он был довольно тёплым — длинные лучи тянулись с запада. Юльс шёл по коридору. Стражники, завидев издалека знакомое лицо, уже готовились открыть двери. Это было проявлением доверия Клода к Юльсу, но можно ли было поручиться, что так будет всегда?
Дверь открылась после стука. Клод, откинув голову на спинку дивана, посмотрел на входящего в гостиную Юлиуса. В руке у него был бокал с вином.
— Пришёл? — Клод кивком указал на место напротив.
Слуга поставил на стол ещё один фужер. Герцог сел. Клод, довольно улыбаясь, поднёс бокал к губам.
С тех пор как король лишился способности передвигаться, Клод обрёл свободу. Юльс посмотрел на кольцо на пальце руки, державшей бокал. Корона и скипетр — главные символы власти короля — нельзя было использовать открыто до коронации, но кольцо было другим. Мало кто знал, что это кольцо было коронационным.
— В конце концов, оно твоё.
При этих словах Клод посмотрел на свою руку и, оставив только безымянный палец, загнул остальные. Со стороны это могло показаться неприличным жестом, но Юльс не обратил внимания.
— Меч тоже забрал?
— Командир гвардии ещё не на моей стороне. Но скоро я его сменю. И командира гвардии, и военного командующего.
— Кого назначишь военным командующим?
— Тебя?
— А как же герцогство?
— Тогда, может, графа Монтака? — Клод усмехнулся.
— Раньше я бы отдал это место Гримальди.
Слова вырвались нечаянно, но, произнеся их вслух, он подумал, что это не так уж и плохо. Сейчас не время активных войн. В Тюрингии — гражданская, а страны, которые уже утвердились, не рвутся в бой. Скорее, они укрепляют союзы.
Но это внутри Конфедерации Центрального континента, а что в других местах — неизвестно. К тому же владения графа Монтака омываются морем, и у него есть флот. Флот, морские пути, торговля. Не будет ли полезнее для государства отдать ему пост военного командующего и развивать флот? Слепой бурундук и тот иногда находит жёлудь — вот точно этот случай.
— Вообще-то можно было бы и Адриану, но он ещё слишком мал.
Лет через двадцать, может, и получится. Мастерство у него, наверное, будет выдающееся. Происхождение такое. Но можно ли ему доверять — пока неизвестно.
И это ещё в лучшем случае. Юльс ни за что не станет ему доверять. Значит, нужно держать дистанцию. Первый шаг к этому — независимость от Далкатира. Получить полную автономию и стать союзником. Сейчас это трудно, но стоит попытаться.
— Значит, Гримальди всё же прокляты, — сказал Клод.
Сказать ли, что он был рад, или его устроил ясный результат? Как бы то ни было, Клод, казалось, был доволен сложившейся ситуацией. Юлиус тоже не считал её плохой. На пути к этому были жертвы и страдания, но, как бы то ни было, он многое приобрёл.
Он просто не показывал этого удовлетворения.
— Всё разрушили, — Клод поднял бокал.
Глядя на стекло, которым он помахивал в воздухе, словно приглашая чокнуться, Юльс тоже поднял стоявший перед ним бокал, чокнулся с ним и сказал:
— Проклятие, которое зависит от того, как его истолковать.
Возможно, у Гримальди есть и другое проклятие. Будь то на деле наваждение или одержимость — неизвестно. Но что-то, связанное с ведьмой, в Гримальди, несомненно, есть. Взять хотя бы ту лесную ягоду. Но это не имеет никакого отношения к упадку рода.
— Ведь фактически разрушил-то не Гримальди, верно?
— Но он носит имя Гримальди. — сказал Клод.
Фактически разрушил, наверное, Маколиф. Хотя, возможно, он изменил планы. Но нет смысла упоминать то, что уже прошло и изменилось. Юльс опустил бокал и сказал:
— Думаю, это человеческая сила. Вера человека творит многое. Бывает, что обычные вещи преувеличивают и они начинают реально действовать.
— Ты хочешь сказать, что проклятия не существует?
Нет. Юльс воочию видел существование проклятия, его действие, следы и то, как его можно снять и наложить. Видя, как Юлиус, ничего не говоря, усмехается уголком губ, Клод спросил:
— Тогда как же твой рост?
— Я этого не говорил, — ответил Юльс. — Просто всё зависит от того, как это воспринимать.
Проклятие существует. Кто-то воспринимает как проклятие понятную причинно-следственную связь, а кто-то, даже при отсутствии правдоподобной причины, воспринимает это не как что-то сверхъестественное, а как нечто само собой разумеющееся.
Как и сказала Адрина, проклятие может существовать только в словах.
Для тех, кто так его воспринимает.
А для самого Юльса…
— Чьё-то проклятие может стать для другого благословением.
Как клин клином вышибают — это может дать выход.
— Не понимаю.
— Я и не жду, что ты поймёшь.
Клод пожал плечами. В самом деле, как они могут понять друг друга? Просто принимают как данность. И ему нет дела до каких-то проклятий. У Клода нет времени на это. Ему нужно навести порядок в Далкатире. Для этого…
— Нужно побыстрее закончить.
Король должен умереть.
— Слышал, если давать его несколько лет, на кончиках пальцев появляются изменения кожи. Нельзя, чтобы раскрыли.
Как только Клод закончил, раздался стук. Слуга объявил о прибытии Гримальди.
— Вовремя, — сказал Клод.
Дверь открылась, и появился мальчик. Он, казалось, удивился, увидев в гостиной двоих, и на мгновение замер, глядя на них. Вид у него был такой, будто он не ожидал увидеть Юльса.
— Проходи, Адриан Гримальди.
Мальчик вошёл.
Как бы это сказать… Клод испытывал нечто вроде ностальгии.
Когда-то он мечтал о таком. О том, чтобы поднять бокал с Адрианом Гримальди, которому он доверял, и Юлиусом Вудпекером, который был ему как брат.
Конечно, эти трое по возрасту должны были быть почти ровесниками, но, к сожалению, новый Адриан Гримальди был на десять с лишним лет младше, так что вместо вина ему пришлось подать чай.
Адриан сел. Из-за своего возраста он казался довольно маленьким. И как ни посмотри, он был похож на графиню Гримальди. Когда вырастет, лицо может измениться, но основа останется, так что сходство, наверное, сохранится.
— Человека, выдававшего себя за Игниса, нашли, — сказал Юльс.
Взгляды двоих устремились на него.
— Я приказал убить. Если нужно, через три дня пришлю голову.
Судя по тому, что на доставку головы нужно время, Адриан удивился. Поначалу он пытался договориться о том, чтобы убрать его самому, но не мог поверить, что герцог расправится с тем человеком раньше, чем они сумеют что-то сделать. Как? Не успел он спросить, как Юльс продолжил:
— Как продвигается то дело?
— Какое?
— Останки настоящего Адриана.
И выдвинул эту странную просьбу.
— Ведь ты согласился.
Адриан слышал этот разговор, но счёл его за шутку. Однако, видимо, он действительно собирается перенести могилу. Адриан молчал, и Клод окликнул его:
— Адриан?
В любом случае, Клод согласился помочь. Поэтому это тоже входило в их сделку.
— Будет сделано. Когда графиня не будет знать.
— Ты здесь, а она всё ещё цепляется за своего ребёнка?
— Она сама его родила, так что это другое.
— Не похожа она на такую женщину. — сказал Клод.
Как раз в этот момент слуга поставил перед ним чашку с чаем. От горячего чая поднимался пар. Адриан просто смотрел на неё. Видимо, не любит горячее. Адриан, который, казалось, только и делал, что смотрел на чай, наконец поднял голову. Он, не обращая внимания на взгляды Юльса и Клода, выглядел довольно решительным и открыл рот:
— Не всё то, что видишь.
— Похоже, ты заботишься о графине?
— Чтобы выжить.
— Оставайся в этих рамках, Адриан. Я не хочу становиться твоим врагом.
При этих словах Адриан нахмурился. Клод Далкатир часто, нет, постоянно смотрит на графиню Гримальди так, будто вожделеет её. Было ли это притворством или правдой — неизвестно, но это было отвратительно.
— Кстати, в этом году, похоже, снег больше не пойдёт. Хотя его выпало необычно много.
— Скоро весна.
— Да, — Клод снова поднял бокал.
— Весна придёт и в Далкатир?
— Придёт.
Адриан поднял чашку с чаем. Словно оправдывая ожидания.
— Когда старая посуда разбивается, на её место неизбежно приходит новая.
В том, как он, принюхиваясь к аромату чая, выглядел настоящим аристократом. Нет, отныне он и останется настоящим Адрианом Гримальди.
— Недолго осталось.
И…
— До следующей весны.
Намекая на смерть короля.
— Всё закончится.
Клод улыбнулся.
Что ж, странно всё это было. Клод хотел иметь при себе Адриана. Такого верного вассала и друга, который стал бы всецело на его сторону. Но Адриан был слаб здоровьем, а Адрина не могла стать Адрианом. Клод ничего не получил от Гримальди.
— Да, до весны.
В конце концов, он получил своего Адриана. Пусть иначе.
Мир не всегда идёт так, как хочется, но, возможно, в итоге всё равно получаешь то, что должен получить.
