— Однако... — продолжила ведьма. — Хоть его светлость и пострадал, выпив яд, убивающий ведьм, он ведь не умер?
Все посмотрели на неё. Сказанное так, будто раз не умер, то и ладно, было легкомысленным, учитывая, сколько жизней зависело от Юлиуса. От вассалов Вудпекера до всех, кто жил на его землях. Не то чтобы это можно было так легко воспринимать, но сам Юлиус выглядел невозмутимым.
— Должно быть, благодаря человеческой крови, что течёт в его светлости. Этого разве не достаточно?
— Что ты хочешь сказать?
— Я не понимаю, зачем вам моя помощь.
— Может, ты и не понимаешь, но я немного вырос.
Лучше бы тот его облик не был известен. Тогда не пришлось бы так переживать.
— По крайней мере, я был на несколько десятков сантиметров выше, и все считали, что это я, а не этот ребёнок.
— Для ребёнка он довольно крупный.
Ведьма часто не вникала в контекст. Наверное, она тоже не привыкла к человеческому обществу.
— К тому же мне этот облик привычнее.
— Привычен он тебе или нет, неважно. Важно, чтобы я вернулся в свой настоящий облик.
— «Настоящий» — это с вашей точки зрения. Сейчас вы выглядите именно так, как должны. А выросший — это ненастоящий.
— Значит, то, каким я был, — ненастоящее?
— У всего живого есть свои циклы. Ваша светлость растут по циклу ведьм.
— Но сейчас я стал ещё меньше, чем был. Ведьмы что, растут в обратную сторону?
— Вы же отравились. Тело вернулось в состояние, наиболее благоприятное для лечения. Маленькое тело легче лечить, чем большое.
Сказав это, ведьма задумалась, а затем продолжила:
— Так что, когда лечение закончится, вы, возможно, вернётесь в прежнее состояние.
— А если не вернусь?
— Тогда воспользуетесь прежним способом.
Взгляд Юлиуса скользнул к Адри и тут же вернулся обратно.
— Как вы росли? — спросила ведьма.
— Благодаря стимуляции.
Услышав ответ, она скривилась. Похоже, не хотела знать подробностей.
* * *
Димитрий вернулся в главную резиденцию. Казалось, они с Гэвином обсуждали ситуацию и внутренние дела. Ведьма сказала, что попробует найти способ, но, похоже, пока ничего не придумала. Сначала она пыталась что-то делать, но затем засела в библиотеке, а после и вовсе вышла из резиденции.
Юлиус не обращал внимания на исчезнувшую. Он сказал, что ведьмы такие по своей природе, их нельзя контролировать, и пусть делают что хотят.
Вассалы же беспокоились гораздо больше. Ответа от Маколифа ещё не было, но если он согласится, нужно будет как-то возвращаться.
В таком состоянии ничего не менялось.
Солёный морской ветер и влажность заставляли кожу липнуть.
— Похоже, не все ведьмы всё знают, — заметила Адри.
Рой, откинув волосы, ответил:
— Она же ребёнок. К тому же, разве не мудрецы всё знают? Да и те лишь прозрели, они не ходячие библиотеки.
— Но ведьмы живут дольше, разве нет?
— Всё равно она младше. Наверное, младше нас.
— Ведьма сказала, что его светлость растёт по циклу ведьм. В двадцать шесть он выглядел на тринадцать.
— ...
Рой замолчал. По крайней мере, она выглядела старше, чем тогдашний герцог. Всё равно она выглядела на возраст, когда не пускают одного на корабль...
— Может, она старше нас?
— Может быть.
— Хватит болтать, быстрее бегите.
Берт, вынырнув между ними, зашагал быстрее и крикнул:
— Быстрее!
Они прибавили скорости. С каждым шагом ноги увязали в песке, и скорость падала. Сзади снова крикнули:
— Быстрее!
В конце концов, пробежав по пляжу ещё пару раз на пределе сил, остановились.
Они рухнули на песок, и Берт подошёл к ним. Рой, перекатившись к тени, отбрасываемой Бертом, тяжело дышал.
— Ади, твоя выносливость упала. Ты запустила тренировки. А ты, Рой, почему так выдохся? Как ты вообще собираешься в Стражей?
— Посмотрите на моё телосложение! Я крупный! Конечно, я устаю быстрее, чем Ади.
— Тогда сделай так, чтобы не уставал.
— ...
«Сам бы побегал», — подумал Рой, которому было обидно, что Берт, только и делавший, что вальяжно ходил, давал такие советы. Он сбросил одежду и сказал:
— Бегать по пляжу — это просто убийственно.
И снова растянулся на песке. Берт покачал головой. Он просил их выложиться, но не ожидал, что они так выдохнутся. Рой, сетуя, что скучает по сухому северному воздуху, даже предложил переехать в другие земли.
— На сегодня хватит.
Как только Берт сказал это, Рой быстро поднялся, сбросил и оставшуюся сорочку и, крикнув: «Я первый в душ!», бросился в море. Это было больше похоже на купание, чем на душ, но, глядя на него, весело плещущегося, ему не хотелось его останавливать. Было так жарко, что если бы Адри была мужчиной, она бы тоже, наверное, бросилась туда.
Адри села. Часть песка, прилипшая к одежде, осыпалась. Она была вся в нём. Берт подошёл и сел рядом, глядя на море.
— Ади.
— Да, господин.
Он позвал, но замолчал. Ади подняла голову. Берт смотрел на неё сверху вниз довольно тёплым взглядом.
— Ты много пережила, — сказал он.
Он, наверное, говорил это, зная, что произошло в Гримальди.
— ...Простите.
— За что?
— За то, что случилось с его светлостью.
Сказав это, Адри отвела взгляд.
— Это не твоя вина.
Даже если не её, вина была на Гримальди. Если бы этого не случилось, они, наверное, уже вернулись бы в Вудпекер и встретились с Маколифом.
— Но я не понимаю намерений графа. Зачем он это сделал? — сказал Берт.
Рой всё ещё был в воде. Штаны, которые он, видимо, где-то снял, прибило к берегу волной, а затем снова унесло.
— Со слов его светлости, граф хотел отпустить вас, — сказал Берт.
Адри подняла голову. Она не слышала этого. Но знала, что граф откажется от неё. Потому что ведала, чего он хочет.
— Но он же отравил его.
Эти слова и поступок с отравлением не вязались друг с другом.
— Тебе не кажется, что это противоречие?
— ...
— Похоже, он не собирается тебя отпускать.
«Не может быть.»
— Как ты думаешь?
— Я думаю, что я не нужна дому Гримальди, — уверено сказала Адрина.
Берт удивлённо посмотрел на неё.
— Но я не понимаю поступков графа. Почему же граф не хочет тебя отпускать?
— Потому что я не могу продолжить род Гримальди.
Хотя она сказала это спокойно, смысл был огромен.
Берт, скрыв удивление, молча смотрел на Роя вдалеке. Глядя на его лицо, Адри вспомнила слова графа.
Что если она не сможет иметь детей, то не сможет стать больше, чем любовницей.
Тогда она гордо сказала, что завоюет Юлиуса, но теперь, вернувшись сюда, она понимала, что это невозможно.
— Адрина.
— Да, господин.
— ...Нет, ничего.
Но...
— Берт, — сказала Адри. — Вы не могли бы быть на моей стороне?
— ...
Берт, потеряв дар речи, смотрел на Адри сверху вниз. Он не ожидал, что она попросит. Обычно аристократы не просят о таком. Они считают это само собой разумеющимся. И простолюдины не просят. Потому что знают, что это невозможно.
— Я на стороне его светлости.
Положение Адри и её неловкая фраза, казалось, вызывали ещё больше сочувствия.
— Но если это не противоречит его воле, я буду и на твоей стороне.
Адри слабо улыбнулась и отвернулась.
— Иногда вы кажетесь мне настоящей семьёй.
Волны, которые она видела с палубы, разбивались белой пеной, но здесь, где не было скал, они накатывали длинными полосами, оставляя мелкие пузырьки. Это было красивее, чем она думала, но у неё не было времени на любование.
— Наверное, я хочу быть в вашей семье. Она выглядела такой дружной, когда я впервые её увидела.
Сказав это, она, казалось, заслужила его поддержку.
— ...Ты моя племянница, Ади.
Адри посмотрела на Берта и улыбнулась. С таким видом, будто знала, что он говорит не всерьёз.
Где же началась их трагедия? Если бы они родились не двойняшками, а по отдельности, было бы иначе?
Берт вздохнул. Рой, надев мокрые штаны, подошёл к ним. С мокрыми туфлями в руках, откидывая волосы, он бодро сказал:
— Пора возвращаться.
Если он пойдёт в таком виде, слуги и служанки, наверное, будут шокированы.
К счастью, Рой не вызвал особого гнева. Ведьма, пропавшая было, вернулась через два дня и сказала то, чего никто не ожидал:
— Давайте попробуем яд.
