Клод, воспользовавшись паузой в музыке, взял Лею Линтю за руку и вывел в центр зала. Юлиусу было явно не по себе от того, как Леа Линтю и наследный принц нарочно двигались так, чтобы попадаться на глаза. Адри же это было безразлично.
Музыка вскоре закончилась. Пока оркестр отдыхал, люди отошли к стенам. Клод кивком головы предложил Юлиусу подняться наверх.
Верхний ярус был предназначен только для избранных.
Не давая времени на раздумья, Клод спросил у Адри:
— Ты не против?
Адри кивнула. Он знал, что на такой вопрос она, конечно, ответит согласием.
Клод часто бывал хитер. А может, больше наглым, чем хитрым.
Оставив двоих поднимающихся наверху, Леа Линтю обратилась к Адри, стоявшей у стены:
— Могу я поговорить с вами минутку?
Адри кивнула.
— Мы виделись в резиденции его светлости, верно? Я слышала, вы получили рыцарское звание, мне называть вас «господин»?
Леа Линтю, похоже, не помнила Адри по Палессе.
Когда Адри никак не ответила, Леа спросила:
— Или называть по имени?
— Как вам удобнее.
На эти слова Леа Линтю кивнула и сразу перешла к делу:
— Его светлость сказал мне, что пришло время уезжать.
Она уже слышала об этом.
Что он сказал незваной гостье уходить.
Но также слышала, что госпожа Коннелли что-то предпримет, и это будет нелегко. Дальнейшие разговоры заглохли.
— Вы близки с его светлостью? — спросила Леа.
Немного подумав, Ади спросила в ответ:
— Это ваш собственный вопрос? Или вас попросила узнать госпожа Коннолли?
— ...Госпожа сказала, что вы метите выше.
— Как и вы?
На мгновение Леа потеряла дар речи. Но быстро взяла себя в руки.
— Что в этом плохого?
— Ничего, — ответила Адри. — И то, что я рядом с его светлостью, тоже не плохо.
Это была правда. Леа Линтю долгое время пыталась приблизиться к герцогу Вудпекеру, но всё это время получала отказ. Иногда, когда герцог был в хорошем расположении духа, они вместе обедали, но рядом с ним она быть не могла.
А Адрина Дин, неизвестно откуда взявшаяся, хоть и была рыцарем охраны, сразу заняла место рядом с герцогом Вудпекером.
Неужели был и такой вариант? Но даже если бы Леа Линтю знала этот способ, она бы не решилась на него.
— Вы любите его светлость? — вдруг спросила Адри.
Леа, удивлённо распахнув глаза, посмотрела на неё, а затем радостно улыбнулась.
— Конечно, люблю.
Адри слегка нахмурилась. Она знала это ещё с Палессы. То, что Леа Линтю неравнодушна к герцогу Вудпекеру.
— У него ведь много всего.
— Много... чего?
— Конечно, внешность у него хороша, но мне всё равно, какой он. Даже если бы он выглядел как ребёнок.
— Значит, дело в условиях.
— А разве нет?
Леа Линтю ответила так, будто услышала что-то необычное.
Затем она тихонько сказала: «А-а».
Как человек, который понял.
— Адрина Дин, верно? Племянница господина Берта Дина.
Берт Дин был знаменитым и прекрасным рыцарем, но, как бы то ни было, по происхождению он был простолюдином.
Часто такие не знали правил аристократического этикета.
— Вы, наверное, выросли среди простолюдинов.
Её племянница тоже только недавно получила фамилию, поэтому, естественно, не знала порядков аристократов.
— Тогда вы, возможно, не знаете. Что помолвки заключаются не по любви.
Леа сказала это довольно осторожно.
Она подумала, что нужно объяснить ей так, чтобы не задеть её чувства. Но всё же, мышление простолюдинов отличается от аристократического, ничего не поделаешь. Придётся объяснять даже это. Интересно, как вообще живут простолюдины?
Разве можно жить только любовью и симпатией? Да нет. Не думаю, что простолюдины могут то, чего не могут аристократы. У них, наверное, похожий образ жизни. Просто условия разные.
— Важны род и выгода. Насколько это полезно моему роду и насколько я сама могу быть полезна, войдя в этот род.
У Адри по-прежнему был непонимающий вид.
То, что требовал от неё Спенсер Гримальди, сильно отличалось от слов Леи Линтю.
— И я хочу жить под высоким потолком. — Сказала Леа.
Высокий потолок. Она понимала, что это идиома. Потолки в домах богатых аристократов были выше и роскошнее, чем в других местах. В усадьбе Вудпекера тоже были высокие потолки. В Гримальди тоже. А в доме Линтю?
— А вы?
— Я... — Не знаю. Насколько важен в жизни высокий потолок?
Для кого-то это может быть бесценно, но Адрина знает людей, которые были несчастны под высокими потолками.
— Но почему именно его светлость? Ведь не только у Вудпекера высокие потолки. Есть же и его высочество наследный принц.
В конце концов, есть и тот, кто стоит на вершине этой страны.
— У его высочества много претенденток.
Услышав это, Адри подумала:
«Этот наследный принц популярен?»
Он не был похож на тип, который мог бы так нравиться дочерям аристократов.
Нравится ли он им? Наверное, из-за его высокого статуса это неплохо.
— К тому же стать королевой — дело трудное.
Да, в этом тоже проблема. К тому же, когда речь идёт о королеве, приходится смотреть на происхождение. Даже если она станет приёмной дочерью Коннолли, если её род — южные бароны, это не даст большой силы. По крайней мере, нужно быть хотя бы из графского рода, чтобы это рассматривали.
— Стать герцогиней тоже трудно, но шансов больше, чем стать королевой.
Сказав это, Леа посмотрела наверх. Кажется, она смотрела на Юлиуса и Клода. Адри тоже проследила за её взглядом.
Юлиус с безучастным видом слушал разговор, а Клод, почувствовав взгляд, посмотрел в их сторону и помахал рукой. Леа Линтю улыбнулась в ответ. Обе улыбки не имели никакого особого значения. Адри была не привычна к таким ситуациям.
— Но не знаю, как будет дальше, — сказала Леа, одновременно слегка кивнув ему. — Если узнают, что его светлость повзрослел, конкурентов прибавится.
Конкуренты...
Взгляды, которые она чувствовала во время танца, принадлежали не только Клоду и Лее Линтю. Это были взгляды на новое появившееся лицо. Но если это лицо — герцог...
— Но мы с вами первые, правда? — сказала Леа.
От неожиданных слов Адри повернула голову. Увидев её широко раскрытые глаза, Леа улыбнулась. Словно найдя общее, как будто они подруги, ласковым голосом сказала:
— Остальные узнали позже. Такая выгода должна же быть, правда?
— Наверное, — ответила Адри. — Такова жизнь аристократок.
Она лишь примерно знала, как живут аристократки. Её мать тоже была аристократкой. Но она была изолирована от круга других.
Почему — неизвестно.
Так было с самого начала.
Единственной аристократкой, которую Адрина видела с рождения, была её мать. Поэтому она и не знала наверняка. Она думала, что мать — просто капризный человек, который то плачет, то курит, то бормочет проклятия, а в один прекрасный день, когда настроение улучшается, может и улыбнуться.
— Но они тоже, как и аристократы-мужчины, усердно действуют, чтобы найти свой путь в этом мире.
То ли она верно поняла её слова, то ли нет, но Леа, нахмурившись, переспросила:
— ...Это упрёк?
— Нет, просто искреннее восхищение, — ответила Адри. — Мне некому рассказать об этом.
...Ну, это потому что вы простолюдинка, подумала Леа. Но не стала говорить это в лицо другому человеку.
— У каждого своё поле битвы, мне незачем осуждать. Наоборот, я уважаю жизнь аристократок. Искренне.
Но она, похоже, не подумала, что такие слова стоит сдерживать. Наверное, из-за недостатка образования, ничего не поделаешь, проявила снисходительность к простолюдинке. И, как бы сказать...
— Вы мне нравитесь.
Адри подумала, что же она такого сделала. Она ведь не сделала ничего, что могло бы ей понравиться.
— Но это не значит, что я уступлю. За мной стоит госпожа Коннолли.
— Действуйте...
А она вообще участвует в этой гонке?
Неизвестно. Но и сказать, что они не близки, нельзя, раз уж у них с герцогом что-то есть... Всё равно непонятно.
Увидев её равнодушную реакцию, Леа улыбнулась и снова посмотрела наверх. Было видно, как постепенно собираются люди. Сквозь них протиснулся виконт Кавер. Хотя титул у него был низкий, его род был одним из старейших в центре страны.
— Люди приближаются к его светлости. Теперь все наверху узнают.
При словах Леи Адри тоже подняла взгляд. Она увидела Юлиуса, разговаривающего с кем-то.
— И они начнут отправлять к нему своих дочерей. Попытаются как-то зацепиться. Потому что сила Вудпекера на юге велика. И его влияние не ограничивается только югом.
Рядом с ним был и Спенсер Гримальди.
— Многие уже сейчас начинают готовиться к зиме, Адрина.
Летом, во время сессии совета, сражались мужчины, а зимой, в светский сезон, — женщины. Леа Линтю тоже будет действовать, готовясь к тому дню. С новым именем — Коннолли.
Их взгляды встретились.
Лее пришло в голову, что было бы неплохо подружиться с этой ничего не знающей, только что получившей рыцарское звание простолюдинкой. К тому же, если она сама попадёт в Вудпекер, было бы хорошо иметь её рядом. Всё-таки женщина-рыцарь в охране для жены — это хорошо.
Леа мельком взглянула на Адри. Симпатичная, но герцог Вудпекер тоже, как никак, аристократ. Он ни за что не возьмёт в жёны простолюдинку.
Так что она была уверена.
— Давайте жить дружно.
Сказала Леа. Сзади к ней подошла госпожа Коннолли. Адри слегка поклонилась ей, и Леа обернулась.
— Госпожа, вы пришли?
— Леа.
— Я как раз хотела вас кое с кем познакомить. Это...
— Племянница господина Берта Дина, да? Как-нибудь в другой раз, вместе с господином Бертом Дином.
— Ах...
Лицо Леи выражало растерянность. Она хотела представить, но госпожа Коннолли отказалась.
Это было крайне невежливо, но Адри сделала вид, что ей всё равно.
Глядя на это, госпожа Коннолли подумала, что с простолюдинами ничего не поделаешь.
— У меня дела, пойдём, Леа.
Сказав это и положив руку на плечо Леи, госпожа Коннолли вдруг замерла.
Затем, повернув голову, посмотрела на Адри. Адри с невозмутимым видом встретила её взгляд. На лице госпожи Коннолли мелькнуло сомнение.
— ...Мальвина? — сказала она.
Незнакомое имя.
Когда Адри сделала недоумевающее лицо, госпожа Коннолли с видом «этого не может быть» сказала: «Простите», и отвернулась. За ней последовала Леа Линтю.
