Он думал, что умрёт.
С другой стороны, он и правда чуть не умер.
Не только Юльс, но и все слуги и солдаты, вбежавшие в спальню, решили, что Адри напал на герцога. Но целью Адри была картина.
Картина, из которой текла кровь.
Убийца.
— …Мёртв? — первым нарушил тишину Юльс.
На мундире Адри, стоявшего рядом, были брызги крови, выплеснувшейся, когда он вытаскивал кинжал. Из-за картины не доносилось ни звука. Адри покачал головой, показывая, что не знает.
Вопли переполошившихся слуг заглушали всё. Тот, кого ударили ножом, не закричал. Может, ему отрезали язык. Но даже с отрезанным языком дыхание не остановишь. К тому же удар был неглубоким, судя по ощущениям. Он не упал, не шелохнулся.
Жив.
Как только он подумал об этом, раздался скрип — рама картины начала двигаться.
Адри тут же воткнул кинжал обратно в раму, заклинив её, чтобы она не открылась. Затем выхватил меч с пояса и рубанул им по картине сверху вниз.
Изнутри не доносилось ни звука, но он почувствовал, что рассёк что-то. Вытащив меч, он снова вонзил его в картину и полоснул сверху вниз.
Картина разорвалась надвое, и в щель показалось что-то тёмное. Меч во что-то упёрся. Он почувствовал мышцы. Надавил сильнее — упёрся в кость. Вытащив меч, Адри рубанул горизонтально.
Снова мышцы, внутренности, и снова кость. Но этого было достаточно — раны были смертельными.
Адри вытащил кинжал, фиксировавший раму, и распахнул её, словно дверь. Внутри, умирая, лежал человек в маске.
Адри без колебаний подошёл к нему. Тот был слишком плох, чтобы представлять угрозу. Адри приблизился, чтобы отбросить меч, и вдруг замер. Ещё дышащий мужчина улыбнулся и, словно нанося последний удар, ткнул в Адри чем-то острым.
Это было не похоже на меч. Тонкое, как игла.
— Ай!
Адри отшатнулся. Игла — это, наверное, не смертельно, но укол был чувствительным. «Вдруг яд?» — мелькнуло в голове.
— Похоже, теперь точно умер.
Из-за спины Адри раздался голос Юльса. Адри кивнул. Герцог цокнул языком и сказал:
— Я слышал, этот ход закрыли.
Он стоял у изголовья кровати и смотрел на мёртвого мужчину в маленьком пространстве за распахнутой рамой. Вид у него был такой, будто он к этому привык.
Подбежавший слуга накинул на герцога халат и стащил труп вниз. Кто-то уже перестилал постель. Всё делалось быстро, слаженно. Словно они привыкли.
— Ваша светлость, — начал Адри. — Вы часто с таким сталкиваетесь?
Юлиус Вудпекер усмехнулся.
— Что ты имеешь в виду под «таким»?
Оборотная сторона картины, висевшей на раме, была залита кровью, брызнувшей из мужчины. Взгляд, устремлённый на Адри, был ледяным.
— Убийц?
Адри не ответил. Юльс с невозмутимым видом закрыл раму. Несмотря на запах крови, его лицо оставалось спокойным.
— Не сталкиваюсь, — сказал Юльс.
Значит, этот случай был редким. Кто же послал убийцу к герцогу? Адри хотел было проследить зародившееся подозрение, но слова Юльса «Я просто делаю вид» оборвали его мысли.
— То есть?
— В моих владениях я таких не вижу. Потому что всех уничтожаю.
— ...
— Иногда нужно, чтобы они появлялись, чтобы знать, кто мой враг.
Взгляд Юльса упал на Адри. Несмотря на то, что он смотрел снизу вверх, в этом взгляде чувствовалось превосходство.
— Если бы вы его не убили…
«Может, я ошибся?» — подумал Адри. Герцог, должно быть, заметил убийцу. Рука, скользнувшая под подушку, и то, что он позвал слугу в тот самый момент, когда Адри вскочил на кровать, чтобы заколоть убийцу, — всё это говорило об этом.
Поняв, что, возможно, сделал глупость, Адри ответил:
— Простите.
Герцог посмотрел на него снизу вверх. Ночная рубашка под халатом была в крови. Адри стоял близко к убийце. Его мундир и лицо тоже были забрызганы кровью. Слуга подошёл и доложил, что принёс свежую ночную рубашку. Постель уже успели сменить.
— Сегодня посплю в другой спальне, — сказал Юльс, снимая халат.
— Ты тоже переоденься и смой кровь. Слуга проводит.
***
Вернувшись в общежитие, Адри столкнулся в гостиной с Бертом. Берт с каменным лицом смотрел на него.
Тёплая кровь засыхала медленно. Рыцарский мундир стирали во дворце, но кровь лучше было выполоскать заранее. Адри подумал, что нужно замочить его в воде, когда будет мыться. Берт спросил:
— Где герцог?
— Мне сказали, он перешёл в другую спальню.
— А ты как пойдёшь?
— Слуга сказал, что проводит.
— Тогда пойдём вместе.
— Да.
Адри слегка поклонился. Когда он направился в ванную, Берт окликнул его:
— Подожди. Ты недавно говорил, что стоит усилить охрану.
— ...
— Ты что-то знал?
Ещё как знал. Спенсер Гримальди велел предотвратить убийство. Он не думал, что сможет это сделать, просто сказав «предотврати». Он не знал, когда это случится. Даже если бы убийца пришёл ночью, ночью дежурил Берт, и он хотел предупредить его. Но вышло вот так.
— Меня подозревают?
— Обычно в таком случае тебе бы доверяли.
«Обычно». Но, видимо, к нему это не относится. Взгляд Берта был острым. Острее, чем раньше. Раньше он, может, и не доверял, но считал его сносным работником. Теперь же в нём зажглось недоверие.
— Но есть люди, которым сначала доверяешь, а потом они бьют в спину.
— Тогда просто усильте охрану в будущем.
Адри было всё равно, верит он ему или нет. В конце концов, они не будут долго вместе. Эти люди уедут, как только всё закончится. А он сам останется здесь, пока не позовёт отец.
У них с ним нет даже торговых связей: он с севера, они с юга. Ему не хотелось прилагать усилия, чтобы завоевать их доверие или расположение. Да и не факт, что усилия бы помогли.
— Я пойду помоюсь.
Адри зашёл в ванную. Берт не стал его останавливать.
В зеркале ванной отражался человек, залитый кровью. Крови было больше, чем он думал. Светлые волосы казались рыжими. Интересно, заметил ли герцог, попала ли кровь ему на голову?
Он замочил мундир в воде, смыл кровь с лица и волос. Кровь была на шее, запястьях, везде, так что, чтобы отмыться полностью, нужно было раздеться.
Но сейчас было почти три часа ночи, а через пять часов нужно было возвращаться. И слуга ждал. Придётся ограничиться мытьём верхней части тела.
Он оттёр кровь с кожаного доспеха на мундире. Сорочка тоже была вся в крови. Сняв её и замочив, чтобы отошла кровь, он отжал её и надел обратно, а поверх снова надел кожаный доспех.
Хотелось выйти так, но в таком виде её могли бы раскрыть.
Гребня, чтобы убрать мокрые волосы, не было. Он с досадой убрал их со лба, но они снова упали. Адри вышел из ванной. Берт, ждавший снаружи, вздрогнул, увидев его. Он выглядел жалобнее мокрой мыши.
— …Ты в таком виде пойдёшь?
— Нет.
Адри ответил. По взгляду Берта, спрашивавшему «Ты бы пошёл в таком виде?», он понял, что тот хочет что-то сказать, но промолчал.
— Я сейчас.
Адри зашёл в свою комнату. Шторы были отдёрнуты. Быстро задёрнув их, он в один миг снял доспех и сорочку и достал из шкафа новую одежду.
На теле ещё оставалась влага, и одежда прилипала, но это быстро высохнет, а сверху будет мундир, так что, наверное, сойдёт. Он снова надел кожаный доспех, а поверх — мундир.
Времени убирать волосы не было. Он беспокоился, что, когда они высохнут, начнут виться и пушиться, и он станет похож на женщину, но ничего не поделаешь. Времени не хватало.
Переобувшись в сменную обувь, Адри вдруг почувствовал укол. Он совсем забыл про иглу. Он вообще был нечувствителен к боли и ранам, и, даже когда старался запомнить, всегда было так.
Осознав свою глупость от внезапной боли, он подумал, что раз может двигаться, значит, яда нет, но если боль не пройдёт после смены, нужно будет сходить в лазарет.
Когда Адри открыл дверь и вышел, сидевший Берт поднялся.
— Волосы мокрые.
— Некогда сушить. Я вытер их, но если нужно, могу привести в порядок?
— Нет, пойдём. Нас уже ждут.
Берт указал на слугу, видневшегося в приоткрытую дверь.
Убедившись, что Адри готов, слуга распахнул дверь. Взгляды Берта и Адри устремились на него.
— Раз вы готовы, я провожу вас в спальню.
