Контент удален!

Берт вернулся к вечеру. Увидев Адри, который, словно вкопанный, простоял на посту всё это время, он велел ему идти отдыхать, а сам, взглянув на Юльса, окликнул его:

— Ваша светлость.

Юльс поднял голову. Мельком глянув на Адри, он бросил:

— Иди.

Адри склонил голову и вышел за дверь. Берт прижался ухом к двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам. И только когда шаги стихли совсем, он отстранился.

— Ваша светлость.

— Что?

— Каков на этот раз результат?

Берт и сам не ждал ничего особенного. За десять лет ответ всегда был одним и тем же, и сейчас вряд ли что-то изменилось.

— М-м, кажется, скоро.

— Эта ведьма всегда так говорит.

Берт хмыкнул. Юльс добавил:

— Около недели.

— …Простите?

— Говорит, что узнаю в течение недели. Мол, оно уже рядом.

— Рядом?

— Да. Поэтому я проверяю список подарков, которые прислала тётушка.

— И что это?

— Наверное, какая-то вещь. В последнее время в мои руки попадали только они.

Сказал Юльс. Но уверенности не было. Знал бы, надо было спросить у той ведьмы, как выглядит то, что может снять проклятие. Она ведь сказала приходить, если понадобится помощь. Может, завтра же сходить? Хотя, наверное, это было бы странно. Но с другой стороны, так было бы точнее.

— Как там твоё дело?

— Кажется, пока не собираются двигаться.

— И не время. К тому же они мне не доверяют.

— Если говорить о доверии, то вам они, безусловно, доверяют. Просто не доверяют вашей внешности.

— Думать, что из-за такого тела я не разбираюсь в жизни, — это же глупость.

— Но люди судят по внешности. Поэтому вы и пытаетесь снять проклятие.

Услышав слова Берта, Юльс скривился. Он был прав. Люди судят по внешности. Поэтому аристократы так себя и украшают. Юлиус Вудпекер тоже понял это, но слишком поздно. Сразу после того, как стал юным лордом, он этого не знал.

Но время шло, а с ним не происходило никаких изменений, и поползли слухи. Что Вудпекер проклят.

Проклятие вечной юности.

Чтобы разобраться в этом, он объездил множество мест, встретился с множеством людей. Они не могли воспринимать герцога Вудпекера как ребёнка, и внешне он выдвигал Берта.

В конце концов, если ты не высокопоставленный аристократ и не имеешь с ним дел, ты и не знаешь, как выглядит Вудпекер. Вудпекер, узнав, что его тело не растёт, тоже перестал выходить в свет.

Но.

«Вам не идёт одежда слуги, герцог».

Лишь единственная во всём Далькатире ведьма видела всё насквозь.

«Это правда, что ведьма сделала вас таким, но это не проклятие».

Нет, это проклятие.

«Потому что вы, герцог…»

Вспоминая те обстоятельства, Юльс прижал пальцы к виску. Где-то в голове болело, но где именно — непонятно, он тёр то так, то этак.

«…не человек».

Проклятие, и точка.

***

Вернувшись в свою комнату, Адри распахнул закрытое окно. Одно за другим зажигались огни. Посмотрев в даль, он обернулся и оглядел свою комнату, смутно освещённую светом снаружи. Ничего не изменилось. Мельком взглянув на портреты Адриана и свой у кровати, он взял сорочку и направился в ванную.

Пустив воду, он начал снимать с себя одежду. Стоя под тёплыми струями, он убрал с лица мокрые волосы.

Что-то было не так. Привычная ему Палесса была сущим бардаком. Полная злых, потных, вечно придирающихся идиотов, и он даже радовался, что здесь не Адриан — у того душа нежная, он бы тут не выжил.

Но Палесса, которую он увидел сегодня, Палесса поздней весны, была какой-то другой. Словно в мир, полный серости, вдруг ворвались краски. Такой зелени он, кажется, никогда не видел. Совсем не похоже на тёмно-зелёный Гримальди. Отчего-то на душе стало и радостно, и…

— Гадко.

В любом случае, это неприятно. Он яростно тёр кожу под струями воды. В надежде, что вместе с водой смоется и это непонятное чувство.

Вымывшись, Адри, как обычно, надел сорочку и застегнул кожаный нагрудник. Нужно было переодеться и идти в резиденцию герцога.

Кое-как вытерев мокрые волосы полотенцем и уложив их наверх, он вышел и тут же, почуяв чьё-то присутствие, метнулся к кровати. Достав кинжал, спрятанный под кроватью, он открыл шкаф. Быстро вытащив сменную одежду, натянул штаны и засунул кинжал за пояс.

Раздался стук. Людей, которые могли бы к нему прийти, было немного, но чтобы кто-то так долго топтался у входа — такого не было. Адри подошёл к двери и приоткрыл её ровно настолько, чтобы видеть щель.

— Адриан? — раздалось из-за двери.

— Кто? — спросил Адри.

Незнакомец.

— Рой Гаярдо, первый взвод Второго ордена.

— Зачем пришёл?

— Поговорить надо. Не откроешь?

— Покажи камео и книжку.

Незнакомец проворчал: «Ну и подозрительный тип», но послушно протянул свою книжку и снял камео, скреплявшее галстук. Адри открыл дверь.

— Ты и в комнате при оружии? — спросил вошедший.

— Тебе-то что?

— Да ничего, просто неудобно же. Я слышал, у тебя нет дел во второй половине дня, вот и зашёл.

С этими словами мужчина бесцеремонно прошёл в комнату и сел на стул. Окинув взглядом тёмную комнату, он спросил, что, мол, свечи не жжёшь, достал свои спички и зажёг свечу на столе.

Адри раскрыл книжку. Рой тем временем снова прикрепил камео к галстуку. Проворчав что-то про отсутствие зеркала, он снова уставился на Адри.

— Рой Гаярдо, первый взвод Второго ордена, — проговорил Адри.

— Ага.

— Зачем пришёл?

Рой сел, закинув ногу на ногу. Видимо, уверенный в своей внешности, он подпёр подбородок рукой и, прищурившись, с видом, будто это само собой разумеется, изложил свою просьбу.

— Уступи мне своё место.

— Что?

— Это дело должно было достаться мне. Но из-за того, что ты пришёл, оно ушло тебе. Я, правда, восстанавливался после болезни, но…

— О чём ты?

— Герцог Вудпекер берёт в охрану только новичков. То есть, по идее, охранять его должен был я, как новичок. Но из-за того, что тебя вдруг перевели, я потерял эту возможность. Тебе ведь это дело всё равно не нравится, правда?

— А мне нравится.

— Что?

— Тихо, ничего не происходит, охранять — одно удовольствие.

Рой тихо пробормотал: «Не может быть».

Действительно, перед тем как приступить к охране герцога, к нему приходил слуга и рассказывал, чего нельзя делать. Условия были строгие, но, пожив здесь, он понял, что не так уж и тяжело. Вот только одно было непонятно.

— Вместо того чтобы говорить, нравится мне это или нет, не лучше ли объяснить, почему это дело нужно именно тебе?

— Потому что это герцог Вудпекер.

— И всё?

— А что ещё нужно?

— Почему это причина?

— …Вот ведь провинциальные аристократы, — цокнул языком Рой. — У тебя и без этого дел полно. Можешь хоть сейчас заняться делами своей семьи. А у меня выбора особого нет. Если до тридцати не найду подходящего сюзерена, уйду отсюда, буду перебиваться случайными заработками, а в старости пойду в стражники. Так что для меня это шанс встретить высокородных аристократов или королевских особ.

— Но ведь необязательно искать сюзерена среди королевских особ или высшей знати?

— А тебе-то это дело зачем? — парировал Рой.

Он, похоже, не понимал, зачем наследнику графского дома, да ещё из такой семьи, торчать здесь. Будь это настоящий Адриан, так бы оно и было. Но Адрина — другое дело.

— Это решаю не я.

К тому же, Спенсер Гримальди велел ему сблизиться с Вудпекером.

— Если хочешь занять это место, поговори с герцогом сам.

— Думаешь, я могу с ним говорить?

— А я, по-твоему, могу?

— Адри Гримальди.

Рой встал. Он подошёл вплотную к Адри и посмотрел на него сверху вниз. Видимо, пытался подавить физическим превосходством. Но Адри спокойно смотрел на него в ответ. Рой, сжав челюсти так, что на скулах заходили желваки, наконец вздохнул и сказал:

— Я правда в отчаянном положении.

— Если ты в отчаянии, проси.

— Что?

— Твоя просьба выглядит по-свински. Если ты в отчаянии, встань на колени и умоляй меня уступить.

— …Я тебе не на исповеди.

— Мне плевать на твои дела, Рой. Что ты хочешь, какого сюзерена ищешь — меня не касается.

Вообще-то, это было подозрительно.

— Если я уступлю тебе, ты будешь оправдываться, что это я отказываюсь, и нажалуешься. Думаешь, во дворце Палесса оставят это просто так?

То, что герцог Вудпекер берёт в охрану только новичков, само по себе странно, но и этот тип странный. Если уж искать сюзерена, то не лучше ли обратить внимание на королевскую семью? На принцев, например. Скоро лето, многие из них приедут в Палессу.

— Мне бы просто постоять в сторонке, — сказал Адри, глядя на него снизу вверх, чуть прищурившись. Словно презирая. — Если ты собираешься навредить мне, ты должен был бы ползать на коленях и вымаливать, а не задирать нос.

Зачем ждать их, если можно подождать и так? Возможности всегда будут. Почему именно Вудпекер? Есть ли причина, по которой это должен быть именно он?

— Ты, видно, из низших аристократов, манер не знаешь?

Подкупили ли Роя Гаярдо, как и его самого науськивал отец?

— …Сукин сын.

— Я и есть сукин сын Палессы.

Адри вздёрнул подбородок.