Контент удален!

— Ты видел? — лицо Роя было потрясённым.

Адри тоже было трудно оправиться от шока. Всё-таки, когда сбрили бороду, под ней оказалось лицо, которое он знал, но первоначальный вид был ещё более шокирующим. Бродяга… Ногти длинные, как у зверя.

Неужели так выглядят ликантропы, о которых он только слышал? Длинные ногти, волосы, борода, конечно, ушей нет, но, во-первых, рыжих ликантропов, наверное, не бывает.

— Это герцог? Он же намного выше меня! И выглядит таким молодым!

— Если учесть его настоящий возраст, он мог бы быть и выше.

— Куда уж выше? Ты знаешь, какой у меня рост?

Адри посмотрел на него снизу вверх.

Палесса находится в центре, люди здесь не очень высокие. В Гримальди много высоких. Наверное, потому что там селились выходцы с Северного континента. А на юге люди в основном низкорослые, так что для южанина Рой Гаярдо довольно высок.

— Похоже, он выше меня сантиметров на десять.

— А какой у тебя рост?

— Сто семьдесят пять.

— …Восемь сантиметров разницы.

— Высокий.

— Герцог был выше меня. Ноги… Это унижение.

— Какое там унижение, у него же период роста.

— Период роста давно прошёл. Ему двадцать шесть.

Хотя лицо выглядело лет на восемнадцать. От силы на возраст совершеннолетия. Конечно, у герцога смазливое лицо, можно было предположить, что, когда вырастет, будет красивым, но…

— У кого-то есть всё — герцог, наследник престола, красивый, высокий, да ещё и…

Рой запнулся. Если продолжать, можно было задеть и другие струны самолюбия.

— Ты тоже красивый, Рой.

— …Спасибо. Я и сам знаю, что красивый.

— Ну да. Ты же во Втором ордене.

Он попал туда благодаря внешности, но Рой был уверен в своей красоте и вне Второго ордена. Мужчины вообще склонны к самолюбованию.

Но Рой был не просто самовлюблённым. Его красоту отмечали всегда: с рождения, в детстве, в юности, в бытность оруженосцем, когда он, после разорения рода, скитался по родственникам, даже когда был никому не нужным рыцарем. Он не мог этого не знать.

А герцог… Впрочем, об этом думать было бесполезно.

— Ты как? — спросил Рой.

Адри посмотрел на него снизу вверх с жалостью и сказал:

— Я не собираюсь соревноваться с герцогом во внешности.

— Да я не о том…

Рой тоже не собирался с ним соревноваться. Герцог был другого типа красавцем. Конечно, он чувствовал себя немного ущемлённым, но они находились в разных весовых категориях.

Роя беспокоило состояние Адри.

— Ты же недавно очнулся.

— Тело лёгкое.

Похоже, так и было. Но перед глазами стоял вчерашний Адри.

Он много раз видел, как плачут люди. И женские слёзы, и мужские. Среди оруженосцев многие плакали от обиды, что не попали в желаемый орден, многие плакали от злости или по другим причинам. И каждый раз он думал: «Чего он ревёт?»

Но слёзы Адри Гримальди почему-то задевали за живое.

— …Твоя сестра.

Как сильно он любил свою сестру.

Рой, потерявший брата, понимал это.

— Вы были близки?

Не ожидавший такого вопроса, Адри посмотрел на Роя снизу вверх. Видя, что он не отвечает и не переспрашивает, Рой, словно оправдываясь, сказал:

— Просто…

Ты выглядел… таким трогательным. Когда ты плакал и говорил, что защитишь, что вытащишь оттуда. И при этом был таким уязвимым. Видя, как ты говоришь «не уходи, я защищу тебя», Рой подумал, что тебя нельзя оставлять одного.

Но тогда ты держал за руку герцога. А герцог не отнял руки.

Он даже знал, что ты называл свою умершую сестру «Ади». Рой не думал, что он так хорошо осведомлён о тебе.

— Для тебя Гримальди — это…

— Рой.

Наконец Адри заговорил.

— Я не хочу говорить о том времени.

— ...

— У тебя тоже есть то, о чём ты не хочешь говорить.

У каждого есть секреты. То, что хочется высказать, но некому доверить, и приходится держать в себе. Но у Роя тоже были секреты, которые хотелось, чтобы кто-то узнал.

— Для меня это — Гримальди.

У Адри Гримальди, наверное, тоже.

— Ладно.

Только вряд ли он станет открываться ему.

— Прости.

Если подумать, то да. Та лёгкая симпатия, которую Рой испытывал к Адри, была лишь благодарностью за то, что тот помог ему попасть сюда. Они вроде бы ладили, но Рой, по заданию Берта, следил за ним. Не то чтобы не коллеги, но и друзьями их назвать было трудно.

— Пойдём поедим. Есть хочется, как будто несколько дней не ел.

— Ты несколько дней не ел.

— ...

— Начни с супа. А то несварение будет.

— Я в жизни не знал, что такое несварение.

— …Ну и желудок у тебя, прямо богатырский.

Адри усмехнулся на слова Роя. Услышав, что так было с детства, Рой задумался. Говорили, что Адри Гримальди в детстве был слаб здоровьем, как же так получилось, что у него никогда не было несварения?

Как он стал таким крепким?

Настолько, что, отравленный, за несколько дней поправился.

— А что есть в Гримальди?

— Да ничего особенного.

— Еда, например?

— Тем более. Для меня еда в Палессе гораздо вкуснее.

— Потом поедем на юг. Тебе нужно попробовать настоящую еду. А что, ты что, медвежью желчь пил, что ли?

— С чего вдруг такие намёки на медведя? В Гримальди медведи не водятся. Медведей больше на юге. Не здесь, а на западной оконечности.

— Верно. Тогда, может, мандрагору пробовал?

— Это яд, Рой. Если съесть, умрёшь.

— …Да, правда?

Странно. Странно, но как-то неловко говорить, что именно странно.

— А яд тебе когда-нибудь приходилось пить?

Адри покосился на него и решил, что лучше не отвечать.

— Грибы? Может, грибы? Там же много грибов. Грибной суп-пюре, например?

— ...

— Адри, ты любишь суп-пюре?

— ...

— Или, может, консоме?

— …Хватит уже, пошли просто есть.

И вообще, суп-пюре, консоме, супы… Адри хотел для начала мяса. Мясо или хлеб. Что угодно, лишь бы восполнить силы.

***

Сорочки рыцарей шили из ткани, хорошо впитывающей пот. Поэтому они были довольно тяжёлыми. Учитывалась и толщина, ведь поверх надевали доспехи. Смотрелось неплохо, но носить было неудобно. Особенно для Юльса, привыкшего к одежде из тонких тканей.

Слуга снял с него сорочку Роя. Другой слуга принёс новую, только что купленную одежду. Надев лёгкую белую сорочку, он облачился в серый костюм. Слуга повязал ему белый галстук-крават и прикрепил к нему сапфировую брошь.

Синий и красный, казалось бы, должны были контрастировать и выглядеть нелепо, но, как ни странно, смотрелось гармонично.

— Тётушка удивится.

— Ей понравится.

— Не знаю. Сомневаюсь, что она так уж обрадуется.

Юльс усмехнулся в ответ на слова Берта.

— Ей больше нравилось, когда я был маленьким. Было легче управлять.

Вроде один и тот же человек, а отношение меняется в зависимости от внешности. И не только от внешности, но и от одежды.

Слуга прикоснулся к волосам Юльса. Юльс сказал, что они мешают, и велел их обрезать, но Берт отговорил. Слуга, уложив длинные волосы, остался доволен.

— Вам идёт.

Юльс посмотрел на своё отражение в зеркале.

— Непривычно.

И улыбнулся.

— Но нравится.

Берт сказал, что он похож на покойного герцога. Но Юльс понял, что черты лица у него от матери. В детстве он был больше похож на герцога. Сейчас же, кроме рыжих глаз, ничего общего.

— Как подумаю, что маркизе Коннолли это не понравится…

Наверное, как увидит, сразу помрачнеет.

— Это лицо нравится мне ещё больше.

Сколько же они вдвоём мучили ту ведьму.

— А ты что думаешь?

Берт неловко улыбнулся.

— Дрожать будет или сделает вид, что ничего не случилось?

— Думаю, сделает вид, что всё в порядке.

— Да? Поспорим?

— Маркизе это не понравится.

— А что она сделает? Она же во мне нуждается.

Сказал Юльс.

— Придёт, проглотив обиду.

В его тихом напевании Берт почувствовал, что дневное чаепитие превратится в хаос.