Контент удален!

Взгляд Адри, упавший на лежащий на полу галстук, снова поднялся. Взор Юлиуса, устремлённый на неё, был пристальным. Охваченная непонятным напряжением, она сжимала и разжимала кулаки, а затем на её лице появилось выражение решимости.

— Если я проявила неуважение к вашей светлости…

— Нет, — сказал Юлиус.

— Вы не сделали ничего плохого, не проявили никакого неуважения.

Адри замолчала и посмотрела на Юлиуса взглядом, говорившим:

«Я не знаю, что делать».

— Это просто я злюсь.

— ...

— Ты не спрашиваешь, почему я злюсь?

— Почему вы злитесь?

— Потому что я люблю тебя.

Только сказав это, Юлиус окончательно утвердился в своих чувствах.

Он знал, что любит её, но если раньше он сосредотачивался на том, что она ему нужна, то сейчас ему казалось, что всё остальное неважно.

Да, он любит её.

— Говорю это, потому что ты, кажется, не знаешь.

Раз он сам этого не понимал, то и она не могла знать. Юлиус положил руку ей на щёку. Мягкая, прохладная кожа не хотела отпускать.

Хотелось просто... но Юлиус подавил это желание.

— Я очень тебя люблю.

Рука медленно опустилась.

— Я держу тебя рядом не из-за проклятия, а потому что ты мне нравишься.

Лицо Адри застыло от напряжения.

Он видел её растерянное выражение, её губы, которые шевелились, не зная, что сказать в этой ситуации. Юлиус молча смотрел на эти губы. Если бы можно было, он бы прямо сейчас поцеловал их, прошептал, что любит, попросил стать его.

Он мог бы так поступить, но тогда она бы точно возненавидела его.

— Просто знай.

Сказав это, Юлиус снял свой галстук. Взгляд Адри медленно опустился. Сквозь расстегнувшуюся рубашку виднелась белая кожа и чёткие линии. Ей почему-то захотелось пить.

— Не из-за проклятия.

Красный галстук, который держал в руке Юлиус, оказался на шее Адри.

— А потому, что я люблю тебя. Это именно то, что я сказал. Не ищи скрытого смысла.

Его большие, длинные пальцы коснулись её шеи. Завязывая узел и поправляя ткань, он сказал:

— Ты мне нравишься.

Он редко завязывал галстук сам, поэтому узел получился немного неровным. Но его охватило непонятное чувство гордости. Этот неровный красный галстук был лучше, чем тот, который пах парфюмом Клода.

— Я знаю, что ты не думаешь обо мне в таком ключе.

Их взгляды встретились. На её лице всё ещё читалось непонимание. Но это ничего. Он ведь предупредил её.

— Теперь, когда ты знаешь, что я тебя люблю...

Теперь можно было приблизиться в полную силу.

— ...готовься.

Сказав это, Юлиус убрал руку, и Адри вдруг схватила его за запястье.

Она не могла обхватить и половины, но держала крепко. Наверное, у рыцаря хорошая хватка.

Юлиус с недоумением посмотрел на неё сверху вниз. Адри медленно отпустила руку. Кожа, побелевшая от пальцев, постепенно возвращала свой цвет. Казалось, вокруг появились красные следы, но никто не обратил на это внимания.

— Адрина?

— Нет, ничего.

Юлиус прищурился.

Глядя на него, Адри задала себе вопрос. Как назвать это чувство? Она не знала.

Где-то в груди было щекотно.

Или, может, под ложечкой.

— Простите, — сказала она, хотя ей хотелось расчесать это место.

* * *

Юлиус первым покинул комнату.

Адри, дожидаясь начала дежурства, вскоре тоже вышла. На самом деле она и сама не знала, что сказать.

По ночам слуги собирались и обсуждали расписание парламентских заседаний и повестку. Адри в этом не разбиралась. Говорили, что скоро из Вудпекера прибудут люди.

Переодевшись в ночную рубашку, Юлиус, собрав волосы, читал доклады.

То, что произошло недавно в комнате, казалось сном. Юлиус вёл себя как обычно. Глядя на то, как он невозмутимо ложится в кровать и закрывает глаза, Адри думала, что только она одна в смятении.

Всё ещё где-то в груди что-то ползало, вызывая досаду и зуд. Оставшись одна в опустевшей комнате, она почёсывала под ложечкой, но легче не становилось. На самом деле она даже не могла определить источник этого зуда. Может, это была шея? Она теребила красный галстук, завязанный Юлиусом, мяла затылок, но вопросы не исчезали.

— ...

Было странно. Что-то было странно. Не то чтобы плохо, просто странно. Хорошо ли это — она не знала. Незнакомые чувства то, казалось, были рядом, то ускользали.

А тот, кто пробудил в ней эти чувства, спокойно спал.

Между Адри и Юлиусом было расстояние. Потому что рыцарь охраны не стоит у изголовья кровати.

Эта комната во дворце, где когда-то жил принц, была немного больше, чем в Палессе. Видимо, с переносом столицы увеличили и комнаты. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к этому расстоянию. Стоя у окна и глядя на Юлиуса, Адри бросила взгляд наружу и сделала шаг.

Пушистый ковёр заглушал шаги. Медленно приблизившись к кровати, она посмотрела на Юлиуса.

У него было красивое лицо.

Можно ли сказать мужчине «красивый» или «прекрасный»? Но Юлиус был таким. Его длинные волосы, даже пушистые рыжие ресницы были как на картине. Говорят, все ведьмы красивы, наверное, и дети ведьм тоже.

Адри протянула руку.

Как Юлиус часто проводил указательным пальцем по её щеке, так и она протянула руку и коснулась кончиком пальца его щеки. Он был теплее, чем она думала.

Тепло живого существа было незнакомым. Убрав руку, она молча смотрела на спящего Юлиуса. Его грудь мерно вздымалась и опускалась.

Она снова протянула руку и снова убрала.

Неизвестно, эти чувства…

Некоторое время она смотрела на Юлиуса, а затем отвернулась. В тот же миг Юлиус открыл глаза.

Почувствовав, что она отдаляется, он усмехнулся.

Ясно, что его слова подействовали на Адрину.

* * *

На следующий день, когда наследный принц был отстранён от дел на неделю, началась парламентская сессия.

Клод был возмущён. В такое время было удобнее всего создавать свою фракцию. Быть исключённым было невыгодно. Но король не отменил приказа, и Клоду пришлось положиться на графа Гримальди.

Ситуация складывалась в пользу графа, и появились те, кто захотел присоединиться к дому Гримальди. Несколько лет отсутствия в Ионаде, казалось, не были для него проблемой.

Двор был занят. Чтобы наверстать упущенный день, требовалось больше времени.

К Юлиусу, который начал активно действовать в Ионадском дворце, многие тянулись. Адри с тех пор не видела Маколифа. Может, он где-то снаружи. Она не покидала резиденцию, так что не знала, что происходит в других местах.

Её обязанность заключалась только в том, чтобы охранять Юлиуса, который возвращался поздно ночью и падал без сил. Она часто смотрела на него спящего, но не могла больше приблизиться.

Даже поговорить не было времени.

Возможно, из-за того, что дела шли не так, как хотелось, досада накапливалась.

Меч Адри был острее обычного.

— Если бы я не был осторожен, мне бы точно отрубили голову, — сказал Иван.

Убийцы и рыцари — разные люди. Они действуют скрытно и тихо, и им нелегко сражаться с кем-то среди бела дня. Адри сняла галстук и вытерла пот.

— Спасибо, что согласились.

— Это я должен благодарить. — ответил Иван.

На лице Адри, улыбнувшейся, было что-то неладное. В последнее время у неё было такое лицо, но сегодня оно казалось особенно хмурым. Димитрий и Берт говорили, что у Адри, кажется, плохое настроение...

В чём же дело? Неизвестно.

Пока Иван раздумывал, спросить или нет, Адри заговорила.

— Кстати...

Её взгляд устремился вдаль. Немного в стороне от тренировочного плаца, среди густых зарослей, был накрыт стол. Над ним был навес, и три человека вели неторопливую беседу.

— А кто рядом с мадемуазель Леей Линтю?

— А, вы впервые его видите. Это маркиз Коннолли. — ответил Иван.

В этот момент тучи рассеялись, и выглянуло солнце. Адри нахмурилась от яркого света.

Да, это из-за солнца.

Не из-за того, что она увидела.

Адри убеждала себя в этом.